Рискованный эксперимент
Такова была ситуация, когда рост числа компаний по организации приключений начал угрожать самим основам государственного порядка. Ибо эти компании сеяли смуту среди тех слоев населения, которые более всего должны были стремиться к безопасности. К примеру, глава крупной продовольственной компании оказался втянут в одну авантюру. В ходе неё на него напали несколько человек, вооруженных дубинками. Один из них ударил чуть сильнее, чем следовало; глава компании был убит, а его компания понесла из‑за этого убытки.
В недобрый час некий ученый предложил правительству Новой Зеландии идею: людям следует предложить зрелища, которые они могли бы наблюдать напрямую через глазные нервы, воспринимая их как реальность. Это стало бы заменой авантюрам, предлагаемым компаниями. Правительство приняло это предложение. Оно требовало удаления глаз у подопытных и замены их светочувствительными элементами. Человек, который вверяет всю свою жизнь компании организующей приключения, наверняка согласится на небольшое неудобство — до конца своих дней взирать на мир посредством маски вместо собственных глаз.
Поначалу люди не слишком спешили подвергать себя этой операции. Лишь немногие решились на неё и после восторженно отзывались о результатах; однако перспектива перенести необратимую операцию ради нескольких часов или даже дней зрительного удовольствия не прельщала большинство. Но вскоре стало очевидно: если можно подобрать электрические импульсы так, чтобы человек видел несуществующее, то подобные импульсы можно подобрать так, чтобы воздействовать на чувства обоняния, осязания, вкуса — да на любое чувство, какое угодно. Как и в случае с первой операцией на глазах, процесс совершенствования процедуры шел медленно. Прошло более ста лет с того дня, когда правительство Новой Зеландии впервые предложило своим гражданам операции на глазах, до момента, когда были созданы совершенные Машины Приключений — те самые, что ты видел. Сперва нужно было найти тип электрического импульса, вызывающий желаемое ощущение в каждом нерве, затем научиться применять его, и, наконец, соединить эти импульсы в сложную запись, помещаемую в Машину вместе с другими, дабы обеспечить Искателю Приключений в Машине полный спектр ощущений.
Завершающим этапом была операция, проводимая искусными хирургами. Один за другим обнажались все нервы тела: зрительные, слуховые, нервы осязания и вкуса, двигательные нервы. К каждому присоединялся тончайший серебряный провод; затем каждый подвергался обработке атомами и вместе с другими проводами сводился в общий кабель. В первой части операции субъект находился под наркозом, но в конце, пока его запись не была подключена, он вообще не испытывал никаких ощущений: просто существовал в инертном состоянии, лишённом какой‑либо жизненной активности или чувств.
По мере того как ученые раскрывали секреты одной группы нервов за другой, правительственные Машины Приключений становились все более популярными. У них были огромные преимущества перед компаниями по организации приключений. Компании предлагали лично поучаствовать в приключении, что часто заканчивалось смертельным исходом, в то время как правительственные Машины были абсолютно безопасны. Услуги компаний по организации приключений обходились дорого, а государственные устройства не стоили ничего, ибо, когда испытуемый соглашался на операцию, суды признавали его юридически мертвым, и всё его имущество переходило государству. Компании по организации приключений могли предложить только экстремальный физический опыт, в то время как правительственный метод давал Искателю Приключений всё, что он ни пожелает. Он позволял получить максимум от жизни любым желаемым способом, поскольку были подготовлены записи на любой вкус, учитывающие психологию конкретного человека.
Таким образом, если оператор хотел, чтобы Искатель Приключений почувствовал себя на охоте, в Машину помещали запись об охоте, а к ней подключали кабель, идущий от нервов Искателя Приключений. Нервы ног Искателя сообщали ему, что он ступает по лесной подстилке, нервы глаз — что он видит смутные очертания стволов деревьев и скачущего среди них дикого зверя, нервы рук — что он делает правильные движения, чтобы прицелиться и подстрелить зверя, а нервы ушей — что Искатель слышит предсмертный рёв убитого им зверя.
Эти записи отличаются чрезвычайной сложностью; ими заполнены все нижние этажи этого здания. Слишком упрощать их было нельзя — иначе человеку, пользующемуся Машиной Приключений лучше было бы присоединиться к одной из компаний. На деле же Искатель сам выбирал общее направление своих авантюр; его психологические карты, составленные еще в юности, показывали тип его мышления и то, какими будут его реакции в определенных случаях. Имея перед собой эти карты и выбор самого человека, государственные операторы выстраивали для него череду приключений, через которые он последовательно проходил после операции. Список доступных авантюр был огромен. Желал ли он, к примеру, узнать, как выглядят далекие планеты? В таком случае ему предлагали приключение, где он был главой экспедиции. Под властью чар Машины он собирал людей и припасы; собственноручно трудился над постройкой космического корабля; он видел вокруг себя друзей и соратников, и все его чувства мутились от мощного толчка, когда его корабль отрывался от земли. Во время полета он даже ощущал, как ест и пьет, ибо нервы вкуса и пищеварения были подключены так же, как и все остальные. Наконец, он видел новую планету, которую должен был посетить, — она плыла в небесах, становясь всё больше и больше по мере приближения к ней корабля.
Ты понимаешь, в чём преимущество? С помощью этого метода люди могли достичь чего угодно; они могли получить опыт свершения не только всего, что возможно в реальной жизни, но и множества вещей, которых в реальной жизни никогда не будут доступны даже самым удачливым. Они могли, если подходили по типу, вернуться в период существования пещерного человека и скакать по бугристому мху в погоне за шерстистым носорогом — или парить, словно бестелесные духи, по бесконечным коридорам искусственной Нирваны.
По сути, Пользователь Машины Приключений не мог сделать лишь одного: он не мог вернуться в реальный мир. Ведь проведённые операции, как уже было сказано, были практически необратимы. Они подразумевали обнажение каждого нерва в теле и с помощью бомбардировки атомами превращение его в неотъемлемую часть серебряного провода, передающего ему ложные ощущения. Попытка обратить операцию вспять естественным образом оставила бы вернувшегося глухим, немым, слепым и беспомощным — лишь куском бесформенной живой плоти. Но никто и не желал возвращаться. Дома Приключений, подобные этому, хранили необъятные запасы записей; сами Искатели были практически бессмертны и просто проводили остаток своих дней в череде приятных и захватывающих событий, неизменно заканчивавшихся счастливо. Некоторые наиболее сложные авантюры — например те, в которых испытуемые оказывались в роли завоевателей мира, — длились годами, и как только одна подходила к концу, операторы в конторах Домов Приключений переключали субъекта на новое приключение.
Люди охотно отказывались от внешнего мира, в котором всё стремительно приходило в упадок. Компании по организации приключений исчезли так же быстро, как и появились. В конце концов, большинству мужчин и почти всем женщинам вскоре надоели грубые развлечения, которые предлагали эти компании. В короткий срок целые группы людей решились на Машинные Приключения; и численность населения Земли, возраставшая с тех самых пор, как первые обезьяны спустились с деревьев, начала неуклонно сокращаться.
В этот момент даже те ученые, что создали Машины, не на шутку встревожились, видя, как толпы людей рвутся к ним. Они предлагали уничтожить Машины и найти какой-то другой способ дарить людям острые ощущения и приключения. Но правительства стран мира, успешные, миролюбивые и стабильные, как никогда прежде, отвернулись от ученых и стали строить все больше и больше Домов Приключений. Люди лишь смеялись над ними; власти же не обращали внимания до тех пор, пока группа восточных ученых, более преданных делу или менее осторожных, чем остальные, не уничтожила огромный Дом Приключений в Чьен-по, направив на него разрушительные лучи. Это заставило правительства действовать: они выловили всех несогласных ученых и, вместо того чтобы казнить их, насильно подвергли операции и поместили в Дома Приключений.
Для ученых эта битва была проиграна с самого начала. Один за другим они старели и прекращали безнадежную борьбу, предпочитая сами войти в Дом Приключений и обрести покой на удобном ложе, наслаждаясь приятными переживаниями
Боюсь, я не смогу описать тебе всеобщий упадок всех видов жизни, кроме той, что поддерживалась Машинами Приключений. Появились Машины Приключений даже для маленьких детей… Через некоторое время стало трудно находить операторов для Машин; города и селенья практически обезлюдели. Не устояли даже чернокожие варвары, ведь у них тоже были свои Машины Приключений, как и у белых людей. В Машинах, сколь бы ни был человек привязан к удовольствиям реальной жизни, он находил каждое из них возведенным в абсолютную степень. Обжора, пьяница, человек, одержимый женщинами, — каждый обретал здесь свой особый рай. Всё остальное становилось ненужным…
Демон Энергии
— С этими словами, — продолжал Хал Хальстрём, обводя взглядом зал, — голос человека с металлическим лицом затих, и он остался сидеть в своем кресле, бормоча что-то бессвязное, точно безумец. Я не стал его прерывать и молча сидел рядом. Через некоторое время он встал, приготовил для нас мясо, и мы поели.
Но сомнения и вопросы всё ещё не давали мне покоя, и я спросил его:
— Как же так вышло, что ты избежал этой участи и смог рассказать обо всём?
— Я не избежал, — ответил он, коснувшись металлической маски, закрывавшей всё его лицо. — Разве ты не видишь? Это знак моего рабства у Машин. Я, как и все прочие, прошёл через операцию. И, о, какое это было блаженство! Ибо я рожден был у кромки моря, и в своем приключении я вечно плыл среди зеленых глубин и видел диковинных чудищ. Я бы с радостью остался там навеки. Но настал день, когда умер последний из операторов этого Дома Приключений, и трое хирургов — последние, кто остались — извлекли меня из Машины и вернули в этот жестокий мир. В те дни я был инженером, и я был нужен им, чтобы управлять Машинами. Вместо глаз они дали мне одни Машины, вместо ушей — другие Машины, и кончики моих рук и ног — всё, всё, я сам — Машина! Клеймо Машины на мне…
Последние слова он выкрикнул так неистово, что я испугался, как бы он снова не принялся безумно бормотать. Поэтому я прервал его:
— Но эти Искатели Приключений, — спросил я, — как они едят?
Его губы скривились от презрения к моему невежеству.
— Поистине, — молвил он, — ты варвар из темных веков, коли не слыхивал о диатермическом методе Д’Арсонваля. Знай же: к ногам каждого Искателя среди серебряных нитей подведены зажимы электрической цепи; и когда наступает время приема пищи, им подают электрические трапезы из токов низкой и высокой частоты. Я рассказываю тебе, потому что ты спрашиваешь, а не потому, что ты сможешь это понять.
— А‑а, — протянул я, ибо, по правде говоря, ничего не понял. — И в чём же состоит твоя работа здесь?
— Я меняю приключения и слежу за тем, чтобы Машины не выходили из строя.
— Но там наверху тысячи живых мертвецов. Неужели ты меняешь записи у каждого, когда их приключения подходят к концу?
Человек с металлической маской замешкался и заговорил запинаясь, словно смутившись:
— Так должно быть… — сказал он наконец. — Но я теперь совсем один. Это выше моих сил. Лишь тем немногим, — он указал рукой в сторону панели на стене, — кто когда-то был моими друзьями, я по-прежнему меняю приключения.
— Но что заставляет Машины работать? — спросил я, видя, что он пал духом, и желая отвлечь его от тягостных мыслей.
— Энергия, — ответил он.
И тут я содрогнулся, ибо понял, что нахожусь в самом логове того Демона.
- Но откуда берётся Энергия? — спросил я как можно смелее.
Вместо ответа он взял меня за руку и повёл прочь из комнаты, вниз по головокружительной железной лестнице — вниз, вниз — в самые недра земли. Наконец он остановился и указал на что-то. Я увидел глубокую шахту, на дне которой брезжило багровое сияние. Когда я перегнулся через железные перила, камешек, каким‑то образом оказавшийся в моём кармане, со звоном отскочил от перил и полетел вниз. Я так и не услышал, как он ударился о дно.
— Вот источник Энергии! — воскликнул человек с металлическим лицом. — Жар самого сердца земли! Ядро этого мира раскалено, и наши учёные давным-давно научились его использовать. И я нисколько не сомневаюсь, что именно это вмешательство в недра и стало причиной того, что гора поднялась и отрезала твою долину от мира.
После этого мы разговорились о том о сём, и я провёл с ним много дней. В конце концов я всем сердцем возжелал вернуться в родные края, но не знал, как вновь одолеть Южную гору, а потому взмолился, дабы человек с металлическим лицом помог мне, воззвав к мудрости Англесков.
Он поразмыслил немного и сказал, что поможет, но когда он предложил провести меня через гору с помощью Энергии, я отказался. Тогда он придумал другой план и предложил научить меня строить те самые крылья, которыми мы пользуемся и поныне, — при условии, что я сделаю для него одну вещь: возьму его с собой, чтобы он снова смог увидеть лица живых мужчин и женщин и услышать их голоса. Я согласился, и после этого мы покинули живых мертвецов, обречённых вечно повторять свои бессмысленные приключения.
Когда мы вышли наружу, человек с металлическим лицом был поражён яркостью дня и немало потрясён видом могучих башен. Однако мысль о встрече с живыми людьми придавала ему сил, и он обучил меня хитрости управления этими крыльями, кои он называл глайдерами. Он тренировал меня, покуда я не выучился летать на них быстро и далеко, паря в воздушных потоках подобно птице. И тогда мы пустились в путь к Южной горе и к Альвросдейлу.