Чья-то рука легонько тронула его за плечо, выводя из задумчивого состояния.

– Что случилось? – нахмурил брови тудун, снимая руки с крепостной стены и поворачиваясь лицом к подошедшему сзади человеку.

– Прости, господин, – перед ним стоял высокий широкоплечий ближний телохранитель Габит, взятый царевичем на замену Накибу, погибшему при штурме новогородцами Баркату. – Я кричу-кричу, а ты не отзываешься! Джавишгар Вакил велел найти тебя и привести к нему!

– Зачем, знаешь?

– Прискакал гонец из Казара, привёз какое-то повеление каган-бека, – поспешно и запинаясь, ответил воин, не привыкший долго говорить.

– Что ж, придётся идти, – пробурчал Ахтуб, быстро спускаясь по лестнице на землю.

Тархана он застал сидящим на небольшой террасе за столом, заваленным свитками.

– Рад приветствовать тебя, джавишгар! – царевич приложил обе руки к груди, показывая этим своё глубокое уважение старику. – Что вынудило так спешно призвать меня?

– Присаживайся, – вместо приветствия ответил тархан. – У нас с тобой будет долгий и трудный разговор!

Пока тудун устраивался рядом, Вакил смотрел куда-то в сторону, как будто собираясь с мыслями.

– Часть людей вернулась в Баркату, – заговорил он после долгого молчания. – Договор о мире и дружбе между Новогородом и Казаром подписан. Рюрик увёл свои войска. Начинается мирная жизнь. Вчера я видел тебя рядом с женой и дочерью, ты мне показался счастливым человеком.

– Так оно и есть, – кивнул головой царевич, не понимая, к чему клонит джавишгар.

А тот размеренно и негромко продолжил:

– Все запасы еды в Баркату и в окрестностях новогородцы съели, посевы вытоптали, табуны лошадей и скот угнали, даже ценную утварь с собой забрали, а что не смогли увезти – сожгли или разбили. И в этом виноват только ты, тудун! Богатая и цветущая провинция, доверенная тебе каган-беком, превратилась в нищую и обезлюдевшую. Ещё долго жители будут скитаться по степи, боясь вернуться домой.

– Я это понимаю, – Ахтуб отвёл взгляд в сторону. – Но теперь война закончилась, и жизнь скоро наладится!

– Для всех, но не для тебя, тудун! – как-то грустно произнёс старик.

– Что ты хочешь этим сказать? – царевич недоумённо посмотрел на Вакила.

Джавишгар, упёршись руками в стол, с трудом поднялся на ноги и медленной шаркающей походкой заходил по террасе.

Только теперь Ахтуб увидел, как стар тархан. Раньше это было не так сильно заметно. Или он умело скрывал свою немощность. А тут Вакил выполнил всё, что поручил ему бек, и расслабился. Да ещё гонец, похоже, привёз из Казара какое-то повеление, выполнять которое старик очень не хотел.

Молчание длилось долго.

Наконец джавишгар остановился напротив тудуна и, не разжимая зубов, процедил:

– Каган-бек Ханукка повелел отобрать у тебя Баркату. Ты больше не тудун!

– А жизни и имущества он меня не лишит? – скривился в улыбке царевич.

– Всё, что имеешь, ты оставишь здесь, – не поддержал его шутки Вакил. – А сам вместе с семьёй покинешь город.

– И куда мне велено убраться? – продолжал ёрничать Ахтуб. – В дальние степи или в горы?

– Туда, где сможешь выжить без воинов и денег! – серьёзно произнёс джавишгар. – Но не вздумай останавливаться у своих родичей – тарханов, тудунов и эльтеберов! Не навлекай на них гнев бека!

– Что ж, отправлюсь к своим друзьям, живущим в посёлке рядом с Езгуром. Они меня примут любого! Да ты их сам видел на свадьбе.

– Пусть так и будет, – махнул рукой старик. – Переждёшь у них, пока отголоски войны с Рюриком утихнут, и тогда я призову тебя к себе в Казар. Ты мне там нужен. В Езгур поедешь с моими людьми. О деньгах не думай, они у них будут в избытке. Вам с Церен и дочкой оставят. Думаю, на безбедную жизнь надолго хватит. Уезжай из крепости до восхода солнца. Если ничего неожиданного не произойдёт, ко мне больше не заходи. Всё. Прощай!

Тархан вернулся домой, прошёл на половину жены и застал Церен за разборкой привезённых вещей после бегства из Баркату.

Кивнув головой, он уселся возле стены и стал с удовольствием наблюдать за её быстрыми ловкими движениями.

– Что у тебя случилось, дорогой? – нежно проворковала она. – Ты, как большой казан на огне, кипишь от гнева и злости! Никак, у джавишгара уже успел побывать?

– Как догадалась? – Ахтуб постарался вызвать на своём лице улыбку, но почувствовал, что это у него плохо получается.

– Я видела прискакавшего в город гонца. Он был весь в пыли, но его сразу провели к тархану. Видать, привёз что-то очень важное, если даже не сбросил с себя грязный дорожный халат!

– До чего же ты у меня умная и наблюдательная! – хохотнул царевич. – Ничто от твоих глаз не скроется!

– А потому не таись от меня, говори всё, как оно есть!

– Что ж, – Ахтуб посмотрел прямо в глаза жене. – Я больше не тудун! Каган-бек отобрал у меня город и провинцию. Нам придётся утром уехать отсюда. Может быть, надолго. До тех пор, пока джавишгар не призовёт к себе в Казар.

Церен стремительно вскочила на ноги, подбежала к мужу и упала на колени, протягивая к нему руки.

– Не переживай из-за этого, господин! – заверещала она гнусным пронзительным голосом. – Если даже придётся жить в дырявой юрте в продуваемой ветром сухой степи, мы с дочерью последуем за тобой! Пусть ты станешь самым бедным человеком в Хазарии, наша любовь сделает тебя самым богатым на всём свете!

Своим видом она показывала покорность и любовь, но в глазах её плескалось веселье.

Царевич не выдержал и засмеялся.

– Не понимаю, как у тебя получается так легко меня рассмешить!

Но тут же лицо его стало хмурым и сосредоточенным.

– А где Танели? Почему её нет дома?

– Только что была здесь. Говорила, что пойдёт гулять. Бегает где-то за стенами крепости. Сам же ей это позволяешь!

– Она там одна или с Аюбом?

– С ним, с ним, – фыркнула Церен.

– Что ж, пойду искать её, а ты пока собери самое нужное и ценное. Укладывай в мешки. Их навьючим на запасных лошадей. Когда приведу дочь, будем оба тебе помогать. У нас ещё вечер и ночь впереди!

Тудун выскочил из дома на городскую площадь и скорым шагом устремился в сторону распахнутых настежь городских ворот. Краем глаза он заметил, как вслед за ним, цепляя к широкому поясу меч в ножнах, бежит телохранитель Габит.

«Завтра у меня уже и охраны своей не будет, – подумал царевич, выходя за стены крепости и осматриваясь вокруг. – Зато есть жена и дочь».

Танели нигде не было видно, и он решил, что она, как обычно, бегает по песчаной отмели под берегом реки, а потому сразу же направился в ту сторону, где виднелась гладь реки.

Его дочке недавно исполнилось десять лет. В этом юном возрасте девочка уже была настоящей красавицей, на которую постоянно хотелось смотреть, бесконечно любоваться её личиком, умиляться плавными движениями.

Белоснежная, чуть матовая кожа, высоко очерченные скулы, большие карие глаза и чёрные густые волосы, заплетённые в две толстые косы, делали её похожей на сказочную богиню. Он не сомневался, что пройдёт всего пяток лет, и его дом в Баркату будет окружён толпами женихов, прибывших с разных концов страны.

Она была любимицей Ахтуба. Тудун исполнял все желания и причуды ребёнка, постоянно баловал, чем вызывал недовольство жены, но ничего с собой поделать не мог. Они обе: Церен и Танели – составляли теперь смысл его жизни. И всё шло размеренно и прекрасно до тех пор, пока не началась война с Рюриком, нарушившая дальние планы царевича.

«За ошибки молодости приходится расплачиваться в зрелые годы!» – промелькнула в голове мысль, заставив его поморщиться.

И тут же её догнала вторая: «А ведь права Церен, что не хочет отпускать дочь за стены крепости без телохранителей. Мало ли что может случиться. Не сможет один Аюб защитить девочку, каким бы сильным ни был».

Он появился у них случайно. Тогда Танели было около пяти лет, и вся семья тудуна, как обычно, на зиму перебралась в предгорье. В тот самый посёлок друзей Ахтуба близ города Езгура, где им впервые довелось повстречаться с Церен.

В первый же вечер по приезде Захид и Жалиль подарили Танели какой-то большой пушистый комок, в котором царевич признал крупную кошку. Но это оказался ирбис – детёныш снежного барса.

Друзья рассказали тудуну, что на недавней охоте, преследуя матёрого тура, они забрались высоко в горы и вынуждены были вступить за него в схватку с огромным ирбисом, не пожелавшим уступить им добычу.

– Ты же знаешь, – сказал тогда Захид, – как хорошо стреляет из лука Жалиль. Он двумя стрелами поразил прыгнувшего на нас ирбиса! Представляешь, на лету! А пройдя по следу зверя, мы обнаружили неподалёку пещеру с двумя маленькими котятами. Пришлось взять их к себе, чтобы они не умерли от голода. Одного мы отдали нашему тудуну Ульмасу, а второго решили подарить твоей дочери. Ты уж позволь ей иметь своего ирбиса!

Маленького снежного барса Танели назвала Аюбом и не расставалась с ним ни днём ни ночью, выкармливая и выхаживая его. А он как-то быстро и незаметно превратился в громадную кошку, признававшую над собою власть только девочки и царевича.

У ирбиса была небольшая голова с маленькими закруглёнными ушами и удивительно выразительные сине-зелёные глаза, меняющие оттенок при изменении настроения зверя. Толстые лапы и длинный пушистый хвост располагались на могучем теле грязно-дымчатого цвета, украшенном чёрными пятнами. Выросший среди людей и домашних животных, Аюб никого и ничего не боялся, а за свою юную хозяйку мог порвать любого. Зато Танели делала с ним всё, что ей заблагорассудится, и барс терпеливо переносил это.

Выйдя на высокий берег, Ахтуб сразу увидел лежащее на песчаной косе чьё-то окровавленное тело. Чуть поодаль от него ещё двое мужчин с мечами в руках отбивались от разъярённого ирбиса, загораживающего собой Танели.

А девочка, обхватив в ужасе двумя руками голову, сидела на песке.

– Я иду к тебе, дочь! – закричал царевич, выхватывая из ножен короткий меч, и бросился вниз по крутой тропинке.

– Не спеши, тудун! – услыхал он голос Габита. – Позволь выполнить мою работу!

Воин ловко прокатился на спине по склону, вскочил на ноги и мгновенно сблизился с вооружёнными людьми.

Судя по одежде, это были чужаки. И не просто так они оказались на песчаной косе. Походило на то, что наймиты поджидали Танели. Но только не учли, что она окажется не одна.

Как ни торопился Ахтуб, но помощь его не понадобилась.

Габит быстро расправился с одним из противников, пронзив его мечом, а второго оглушил и, стоя одной ногой на груди чужака, дожидался тудуна.

Подбежавшему к ним царевичу с трудом удалось вместе с рыдающей дочерью усмирить барса, рвущегося к поверженным врагам.

– Двое мертвы, – спокойно проговорил телохранитель, – а этого я только слегка ранил. Он уже оживает, и его можно будет разговорить.

И действительно, лежащий на песке мужчина вскоре открыл глаза и в ужасе уставился на сидящего рядом с ним ирбиса.

– Рассказывай, кто вас нанял и для чего! – угрожающе прорычал тудун. – Будешь молчать, натравлю на тебя барса!

– Не надо, – пролепетал заплетающимся от страха языком человек. – Скажу всё, что мне известно!

Он хрипло откашлялся, прочищая горло, и заговорил:

– Нас нанял кундур-хакан Шариф. Он приказал похитить твою дочь. Ему донесли, что она любит по утрам прогуливаться по песчаной косе под берегом напротив крепости. Вот только никто не сказал, что при ней будет эта дикая кошка. Она вырвала своими клыками Ильдусу горло, а меня и Юлдаша не подпускала к твоей дочери, потому и не смогли мы её схватить.

– Зачем девочка понадобилась тархану?

– Не только она, но ещё и твоя жена! – от страха у пленника дрожали руки. – Мы должны были захватить и её, а потом обеих привезти в Казар! Что там с ними станут делать, нам не сказали. Из разговоров я понял, что ты нанёс смертельную обиду кундур-хакану, отказавшись жениться на его дочери. Ещё при дворе ходят слухи о твоей ссоре с самим беком. Он даже решил отобрать у тебя тудунство!

– Вот оно как, – негромко произнёс царевич. – Выходит, они оба хотят мне отомстить! Что ж, теперь эта месть может стать взаимной и почти что кровной!

Тудун повернулся к телохранителю:

– Забирай наймита и веди на двор к джавишгару! Надо ему всё рассказать. Я тоже приду к нему.

Взяв Танели за руку, Ахтуб быстрым шагом повёл её в крепость.

Позади, часто останавливаясь и оглядываясь, за ними следовал Аюб.

Передав дочь на руки жене и ничего не объясняя ей, тудун поспешил к Вакилу.

Встревоженное и растерянное лицо тархана о многом сказало царевичу. Похоже, старик уже всё выпытал у Габита и теперь размышлял над тем, что же ему делать.

Ахтуб, скрестив на груди руки, долго наблюдал за ним, даже не предпринимая попыток начать разговор.

Наконец джавишгар что-то решил для себя и поднял взгляд на царевича.

– О таком даже я не мог подумать! – в голосе его слышались злость и усталость. – Что ж, сделаем всё так, как договаривались с тобой. Утром уедешь с женой и дочерью в посёлок к друзьям.

Тархан улыбнулся и добавил:

– К моим друзьям, таким же старым, как и я. Кроме меня, никто не знает, где они живут. Путь будет долог. Проводник вас туда доведёт. Возьми с собой Габита. Он хороший телохранитель и может пригодиться тебе. Но это ещё не всё. На всякий случай за тобой, Церен и Танели будут присматривать мои люди. Платить им не надо. Это моя забота. Они станут вашими тенями. Если понадобится, умрут, но жизни ваши защитят! Гонцов своих ни к кому не шли, даже к эльтеберу Манаару и тудуну Насрулле! Судя по всему, в ближнем твоём кругу есть предатели. Помни об этом. Я сам буду присылать к тебе людей вот с этим перстнем. Посмотри на него, запомни. Моим посланникам можешь верить. Они расскажут тебе о том, что происходит в Хазарии, а также привезут деньги. Живи простой жизнью, наслаждайся свободой и своей семьей. Но помни: придёт день, и, если буду жив, я призову тебя в Казар. Прощай, бывший тудун. Ты стал мне почти сыном!

Джавишгар легонько обнял царевича, развернулся и шаркающей старческой походкой направился в сторону террасы.

Ахтуб долго смотрел вслед тархану, понимая, что Вакил снова спасает его от смерти. Встретятся ли они с ним когда-нибудь и сколько лет понадобится ждать этого, о том знают лишь боги.

Для него же начиналась новая, неведомая ему жизнь.