День близился к концу. Тяжёлый и долгий, наполненный многочисленными событиями.

Они начались с самого утра на главной площади Баркату, и участвовать в них пришлось всему ближнему окружению Рюрика, а также некоторым вождям и посадникам, отобранным для этого самим князем.

Два десятка человек со стороны новогородских дружин, печенегов и столько же представителей хазарского войска стояли друг против друга, а промеж них находились джавишгар Вакил, князь Рюрик и его бирюч Самовит.

Видислав с любопытством наблюдал за разворачивающимися перед ним действиями, изредка поглядывая на выстроившихся сбоку от него родичей.

Все собравшиеся люди понимали, что здесь, прямо перед ними, подведут итоги войны и скажут, кто же стал победителем и какие награды он за это получит. И всё это прозвучит в словах договора, привезённого из Казара и подписанного правителем Биармии, Гардарики и Новогорода князем Рюриком и каган-беком Хазарии Хануккой.

Наступила долгая тишина.

Тишина ожидания.

Её прервал Рюрик. Речь князя полилась размеренно и плавно:

– Вы все знаете, что за осаду Новогорода, сожжённые посёлки, угнанных в полон наших людей я дал клятву отомстить царевичу Ахтубу и разрушить главный город его провинции Баркату. И вот мы здесь. Царевича ратники захватили, но не успели казнить. Ему удалось спастись. Так решили боги. Клятву я выполнил наполовину. Город взят, но не разрушен по просьбе джавишгара Вакила. Он предложил его выкупить. Но не за золото, а освободив всех наших купцов на реках, волоках и рынках Хазарии от торговых пошлин на десять лет. Мы с джавишгаром договорились по каждому слову в нашем договоре, и вы их услышите.

Бирюч Самовит шагнул вперёд, развернул пергамент и начал читать.

Зычный голос его, казалось, разносился по всему Баркату, проникал в голову и заставлял внимательно слушать и думать.

А слушать было что.

Первые же произнесённые Самовитом слова вызвали глубокое удивление у Видислава.

Правитель Хазарии Ханукка признавал Рюрика равным себе, именовал его каганом, императором, великим князем и своим другом. Они оба приносили клятву сохранения мира и дружбы меж двух стран, а также оказания военной помощи супротив общих врагов. В договоре перечислялись многочисленные реки, волоки и рынки, на которых не будет взиматься пошлина с новогородских купцов и их товаров. А под конец каган-бек Ханукка желал своему другу долгих лет и достойного правления, а также вновь называл его всеми высокими титулами.

Бирюч закончил чтение свитка, и гул изумлённых голосов наполнил площадь. Похоже, такого исхода не ожидал никто.

Джавишгар Вакил поднял вверх руку, требуя тишины, жестом подозвал к себе из рядов хазар одного из суйбаши и принял от него небольшой мешок.

Что в нём находится, Видислав даже не мог предположить, и тихонько охнул, когда пальцы джавишгара вытащили из горловины золотую корону.

Неся её в двух руках прямо перед собой, сухощавый старик подошёл к Рюрику, но не смог дотянуться до его головы, а потому с улыбкой попросил:

– Император, ты слишком высок ростом, а я мал. Прошу тебя склонить голову! Не передо мной, нет! Перед императорской короной. Её для тебя по приказу каган-бека Ханукки изготовили лучшие ювелиры Хазарии. Она вознесёт тебя на вершину власти и славы!

Князь окинул горделивым взглядом стоящих позади себя людей, усмехнулся и произнёс:

– Что ж, я не против встать в один ряд с каганами Хазарии, императорами Византии и самим Карлом Великим!

Он наклонился, и Вакил, приподнявшись на цыпочки, кончиками пальцев водрузил на его голову золотой венец.

– О том, что ты коронован и стал императором, мои гонцы нынче же известят всех наших общих соседей, а через них и других правителей дальних стран.

Джавишгар склонился перед Рюриком в полупоклоне и торжественным голосом произнёс:

– От имени каган-бека Ханукки позволь первым поздравить тебя с титулом императора, равным кагану и великому князю! Теперь ты вправе именоваться любым из них. По такому случаю я приказал в миле от города установить большие праздничные юрты, куда на закате солнца приглашаю тебя и твоих воинских вождей на пир.

– Что ж, – Рюрик коснулся рукой короны на голове, – отпраздновать такой титул надобно. Я принимаю твоё приглашение. Мы прибудем на праздник!

Со стороны было хорошо видно, как сильно устал старик. Каждое произнесённое слово давалось ему с трудом, лицо его побледнело, а пальцы рук мелко-мелко подрагивали. Вакил пытался это не показывать, но ему, похоже, становилось всё хуже и хуже.

Видислав не выдержал и подошёл сзади к Рюрику.

– Князь! Князь! – негромко позвал он.

Великан стремительно обернулся, посмотрел на родича и насупил брови.

– Что случилось?

– Посмотри-ка на джавишгара, – скосил тот глаза на старика Вакила. – Мне кажется, он чем-то болеет и едва держится на ногах. Нужно отпустить его на отдых в лагерь хазар.

– Согласен с тобой, – так же шёпотом ответил Рюрик, бросив быстрый взгляд на старика и делая пару шагов в сторону джавишгара.

Тяжёлая рука императора опустилась на худенькое плечо Вакила, а голос, неожиданно ставший добрым и заботливым, пророкотал:

– Благодарю тебя, джавишгар, за всё, что ты сделал для Новогорода и Казара! Без тебя между нашими странами началась бы страшная война! До вечера ещё долго, нам нужно набраться сил. Предлагаю всем отправиться на отдых.

Боковым зрением Видислав заметил, как добродушная улыбка осветила лицо старика, а вздох облегчения вырвался из его груди.

– Мы будем ждать тебя, император!

Джавишгар поклонился и медленным шагом направился к своим людям.

И тут же к нему подскочили несколько человек, подхватили под руки и повели к крепостным воротам, где хазар ждали лошади.

Рюрик несколько мгновений ещё смотрел им вслед, а потом повернулся к Видиславу:

– Хорошо, что ты всё замечаешь, а то так можно было потерять нашего джавишгара. Ступай за мной, расскажешь, как сумел понять болезнь старика.

– Я тоже с тобой хотел поговорить, император, – кивнул головой муромский князь. – Но совсем о другом деле.

– Вот и пошли попьём пива, и я тебя выслушаю. Мы редко видимся и ещё реже ведём беседы. А после смерти твоего старшего брата князя Яромира и вовсе дорогу друг к дружке позабыли.

Негромко переговариваясь, они вошли в дом, ранее принадлежавший царевичу Ахтубу, и уселись друг напротив друга за большим длинным столом.

Прибежавший слуга поставил перед ними кувшины и кубки, разлил по ним пиво и тут же бесшумно удалился.

Видислав не торопясь осмотрелся, поражаясь богатому убранству, развешенному по стенам оружию и огромным вазам с цветами, расставленным по углам.

«Удивительно, как всё это богатство уцелело? – проскочила в голове его мысль. – Наверное, в дом вошли новогородские ратники и уже больше никого сюда не впускали».

– О чём хотел речь со мной вести, князь? – добродушно проговорил Рюрик, мелкими глотками отхлёбывая пахучую жидкость из кубка. – Небось дань в казну со своего удела уменьшить хочешь?

– Нет, великий князь, – усмехнулся Видислав, – нынче это меня мало заботит, а вот кое-что другое сильно волнует.

– Что ж, не буду гадать, говори!

– Дозволь, государь, для начала расскажу тебе сказку? – спросил муромский князь.

Увидев благосклонный кивок титулованного родича, Видислав заговорил. Медленно. Негромко. И очень спокойно.

– Когда-то давно у правителя огромной страны было три сына. Один лучше другого, все хорошие воины, помощники отцу своему в походах и сражениях. Годы шли быстро. Отец старел, сыны взрослели, набирали силу и вес. У них стали рождаться свои дети. И задумался тот правитель о том, что будет с созданной им страной после того, как уйдёт он в мир нави. Ему казалось, что растащат потомки её на куски, начнут друг с другом междоусобные войны вести, и пойдёт прахом дело всей его жизни. А потому решил правитель изготовить для сынов и внуков гривны, по которым можно было сразу распознать, кто из них ближе к престолу стоит, чей черёд править страной подходит.

– Ишь ты, – перебил Видислава Рюрик. – Всё почти как в нашем княжьем роду деется! Неужто где-то до такого же додумались? Ну-ка, ну-ка, сказывай дальше!

Муромский князь освежил горло пивом и продолжил:

– Когда ушёл в мир нави отец, то на тризне по нему напились сыны и ссору большую затеяли. А причиной тому оказался старший из братьев. Ему предстояло стать правителем страны. Вот только род свой зачать он не мог, поскольку от баб у него рождались одни девки. Не давали боги ему наследника мужского пола. У других же братьев в ту пору уже пацаны бегали.

– Твоя сказка чем-то жизнь моих предков и мою напоминает, – пробурчал Рюрик, наполняя пивом свой кубок.

– Ну что ты, государь, у тебя братьев кровных нет, а только дальние. Не о тебе речь идёт.

– Что ж, продолжай, мне уж любопытно знать, куда сказка твоя выведет.

– Убил на тризне старший брат среднего и даже хотел сынишку его мало́го зарезать. Видать, желал расчистить вкруг себя место от ненужных претендентов на престол. Любят так поступать люди, не уверенные в собственных силах. Но не позволил ему это сделать младший из братьев. А был тот сильным воином, ростом огромный, как и ты. Свернул великан шею убийце и не пожалел о том. Стал он правителем страны и основал свой род.

– А куда же делся сын среднего брата? – хмыкнул новоявленный император. – Надеюсь, жив остался? Ведь это ему суждено было стать правителем страны, верно? У него же на шее висела родовая гривна.

Видислав видел, как сощурились глаза родича, а охватывающие кубок с пивом пальцы начали мелко подрагивать.

– Малец так испугался, что сбежал на край страны и начал там новую жизнь. Повзрослев, он полюбился с красивой девкой и обрюхатил её. А она оказалась дочкой местного правителя. Парня схватили и отправили в дальнюю крепость, где под надзором соглядатаев ему пришлось прожить долгие годы. И только после смерти того правителя наследник престола смог отправиться к себе на родину. Он до глубокой старости плавал по рекам и озёрам, а потом поселился в маленьком посёлке в устье какой-то реки. Сколько ему тогда было лет, никто не знал, но столько люди редко живут. А страной по-прежнему правил род младшего брата, и уже сменилось несколько поколений правителей. Они были умными, сильными и справедливыми. Народ им верил и любил. Но каждый из них проживал свою жизнь с мыслью, что занимает чужое место, поскольку мужчины не его рода должны сидеть на троне.

Муромский князь замолчал, вытирая выступившие на лбу капельки пота тыльной стороной ладони.

– А что было потом? – Рюрик откинулся на спинку скамьи и впился взглядом в глаза Видислава.

– В мир нави собрался уходить правитель, у которого все сыны погибли в войнах, а потому надо было из многочисленных родичей выбрать человека, имеющего больше всех прав на престол. И вот тут пришлось бы сравнивать по старшинству гривны у претендентов.

– Ну и кто же стал правителем? – Император одним движением прянул на ноги, нависая всем телом над своим гостем.

– Ты удивишься, государь, – улыбнулся муромчанин. – Им оказался совсем молодой человек, родившийся во фьорде викингов.

– Как это? – Рюрик сдвинул брови в одну линию.

– А вот слушай мою сказку дальше, – улыбнулся Видислав. – Младший брат одного из великих правителей плыл на лодье вместе со своим малолетним сыном по Варяжскому морю, где на них напали пираты. Сражение длилось долго. Силы оказались неравными. Отца убили, а мальчик был захвачен в плен, продан в рабство и по воле судьбы попал в какую-то гладиаторскую школу, где из детей выращивали воинов-убийц. А уже юношей он оказался в далёкой жаркой стране и там стал телохранителем главного правителя и даже спас ему жизнь. Но потом этот парень участвовал в каком-то заговоре и был брошен в подвал крепости на острове. Может быть, так и умер бы в каменном мешке от старости, но на город напали викинги, разграбили его и освободили всех пленников. И ему пришлось уплыть с ними на далёкое побережье во фьорд. А уж в стране викингов у него родился сын. И вот как раз он стал тем самым молодым человеком, о ком я тебе говорил.

– Занятную сказку ты мне рассказал, – поморщился великан, снова усаживаясь на скамью. – Вижу, знаешь много. Только нужно понять, откель?

– Так ведь не один ты был тогда в том посёлке при разговоре со старым княжичем Колояром. И даже на берегу, когда тот умер, чужие уши услыхали тайну, лишь тебе доверенную.

– Я помню, что там ещё были только два человека: мой телохранитель Флоси и какой-то родовой вождь. Имя его давно выветрилось из моей памяти. Мне кажется, он всё и разболтал кому-то.

Оба замолчали, обдумывая только что услышанное.

– И зачем ты всё это затеял? – спросил с ехидной улыбкой Рюрик, внимательно изучая лицо родича. – Хочешь, чтобы я тебе престол свой уступил? Но где ж та гривна, что возвышает тебя надо мной? Да и не забудь, что я теперь каганом, императором и великим князем именуюсь! Или и эти титулы у меня забрать хочешь?

– Ты знаешь, а ведь похоже, мне всё это не нужно, – покачал головой Видислав. – Я вижу, что лучше тебя никто не сможет управлять нашей страной! Престол твой по праву!

Муромский князь поднялся со скамьи, собираясь выйти из дома, но неожиданно остановился и спросил:

– Скажи, государь, почему ты не казнил нас с Яромиром после освобождения Новогорода полтора десятка лет назад? Мы ж с братом тебя предали.

– Колояр отдал мне свою гривну, но взял с меня клятву, что я никогда не причиню вред его потомкам. А ими тогда были вы с Яромиром. Как видишь, пришлось сдержать слово, данное умирающему родичу.

– Что ж, император, больше измен не будет! Можешь на меня положиться. Во всём.

– Верю, – открытая улыбка появилась на лице Рюрика. – Не забудь, что вечером у нас пир! Ну а потом все вместе отправимся домой. Дружину свою отпустишь в Муром, а уж сам, не обессудь, поплывёшь вместе со мной в Новогород.

Видислав вышел в сени, где нос к носу столкнулся с болярином Всеведом.

«Кажется, ближний человек князя слышал весь наш разговор! – пронеслась в голове его мысль. – А может, так оно и к лучшему!»

Он распахнул дверь и ступил на крыльцо, чувствуя, как легко и спокойно стало на душе.

Хозяин Мурома твёрдо знал, что поступил нынче правильно.

И так будет лучше для всех.