Солнце далеко выкатилось на небосвод, своими горячими лучами сжигая всю растительность вокруг опустевшего Баркату, жители которого безоружными покинули захваченный новогородцами город и ушли в сухую степь.

Многочисленные войска князя Рюрика после долгой бессонной ночи вернулись в свои лагеря, где люди приступили к приготовлению пищи.

Непрекращающаяся жара утомила и расслабила ратников и викингов, вынуждая их искать хоть какую-то тень под деревьями и кустами, спасаться в речной воде.

Даже сам князь не выдержал и забрался в свою походную палатку. Обтерев покрытое потом лицо и тело, он устроился на приготовленном для него ложе и постарался заснуть.

Его мозг, измученный впечатлениями и переживаниями прошедшего дня, требовал отдыха.

Но сон никак не хотел приходить, а вместо него нахлынули воспоминания.

Рюрик хорошо помнил, что прошедшей ночью, едва только темнота окутала окрестности, викинги привели к его палатке двух человек из осаждённой крепости.

При свете факелов он сразу узнал крепко сложённого человека средних лет с ранней сединой в волосах и длинным узким шрамом на правой щеке. С ним Рюрик совсем недавно виделся на встрече с царевичем Ахтубом.

Второй оказался высоким худощавым воином, на лице которого можно было увидеть следы страха.

Седовласый хазарин заговорил первым:

– Мы пришли к тебе, князь, чтобы договориться о сдаче крепости!

– Вот как! – улыбнулся Рюрик. – А кто вы такие и можем ли мы с вами договариваться?

– Я – ягычи Идрис, командую крепостной стражей и ополчением, а это – ягычи Кайс. Под ним все лучники Баркату ходят.

– Тудун знает, что вы здесь?

– Нет, наш царевич Ахтуб собрался с тобой воевать!

– Выходит, вы его решили предать? Почему?

– Крепость нам не удержать, у тебя слишком много людей, – вступил в разговор Кайс. – А когда ворота рухнут, твои викинги ворвутся в Баркату, разграбят город и вырежут всех жителей. Для нас главное – уцелеть в этой никому не нужной войне! А ты обещал пощадить горожан, если до восхода солнца мы откроем ворота.

– И вы готовы сдать мне тудуна в обмен на свои жизни? – угрюмо спросил князь.

Молчаливый кивок Идриса стал ему ответом.

– Что ж, – Рюрик пожал могучими плечами, с презрением глядя на стоящих перед ним воевод. Какое-то чувство сожаления и даже жалости к Ахтубу шевельнулось в груди князя, но он сразу отогнал его прочь. – Я согласен. До рассвета мои воины тихо подойдут к воротам крепости. Вам останется только открыть их, все остальное они сделают сами. Предупредите ближних людей, что если кого-то захватят с оружием в руках, убьют на месте. Всех безоружных горожан сгонят на площадь, а уж потом поодиночке выпустят за ворота. Можете в том не сомневаться, я сдержу своё слово!

Жестом руки великан отпустил ягычи и тут же приказал привести к нему вождей.

Пришла пора поднимать дружины и всем готовиться к взятию крепости.

По замыслу князя, первыми в город должны были войти ратники сотского Даляты. Им надлежало захватить живым тудуна Ахтуба и привести его в лагерь новогородцев. За ними Рюрик хотел пустить викингов, чтобы они отбили охоту у жителей оказывать сопротивление.

И всё вышло так, как он задумал.

Оглушённого и связанного царевича вынесли за стены крепости, а внутри её всю ночь хозяйничали викинги и ратники. Новогородской, печенежской коннице, как и дружине князя Аскольда, даже не пришлось участвовать в захвате Баркату. Их помощь не понадобилась.

В окружении князей, вождей и двух десятков телохранителей Рюрик утром вошёл в побеждённый город.

На площади сидели согнанные в кучи местные жители, кое-где в лужах крови валялись мёртвые воины из крепостной стражи. И только в одном месте они увидели вперемешку три десятка неподвижных тел.

Опытным взглядом князь определил, что здесь шло настоящее сражение. В окружении нескольких убитых викингов с мечом в руке лежал огромный седобородый хазарин, изрубленный мечами и истыканный копьями.

– Что тут было? – грозно спросил Рюрик. – Кто этот человек?

Один из десятских Даляты вышел из-за спин телохранителей, остановился напротив князя и негромким голосом произнёс:

– Вот в том доме спали с десяток хазар из охраны тудуна вместе со своим сенгуром. Пленные сказывали, что имя этого сотского Ахмар. Он хороший воин и во всём поддерживал царевича Ахтуба. Сенгур никогда бы не предал тудуна, как это сделали ближние ягычи. Когда изменники распахнули ворота и наши люди ворвались в крепость, Ахмар первым схватился за оружие. На помощь ему пришли его воины. Сам видишь, сколько наших викингов они покрошили!

– Да-а-а, – сожалеюще протянул Рюрик. – Мне всегда бывает обидно, когда по чьей-то глупости, жадности или из-за предательства погибают отважные воины!

Князь ещё раз обвёл взглядом площадь, лежащие на земле тела и громко приказал стоящему сбоку от него воеводе:

– До захода солнца надо похоронить всех мёртвых и осмотреть раненых. Сам знаешь, на жаре тела долго не пролежат, начнётся вонь, налетят мухи. Брр-р!

– Всё сделаем, княже, не впервой!

– И проследи, чтобы горожан не обижали, – кивнул головой в сторону площади Рюрик. – Позволь им взять с собой запас воды и еды на пару дней и выпусти за ворота. Сумеют выжить в степи – их счастье.

…Князь заворочался на ложе, прогоняя от себя воспоминания, поднялся на ноги и вышел из палатки.

Ему нужно было встретиться с царевичем Ахтубом, взглянуть в его глаза.