Уловив шевеление и тяжелое дыхание за своей спиной, он обернулся и внимательно посмотрел на стоящего позади него и натужно сопящего Флоси.

– Что с тобой, друже? – удивлённо спросил Рюрик.

– Ты знаешь, конунг, у меня такое чувство, как будто я сам на поединке бился. – Викинг отёр со лба пот рукавом рубахи. – Старею, видать! Испереживался за нашего Синеуса.

– Он хорошо и правильно сражался, не захотел затягивать поединок, – кивнул головой князь. – Вот только зря стал разговаривать с Ореем!

– Сам ведь знаешь, когда обнажаешь меч, всегда стараешься хоть что-то сказать своему противнику!

– Это ты себе говоришь, а не ему! – улыбнулся Рюрик. – Ищешь повод, чтобы убить его и при этом успокоить себя, свою душу. Вспомни, неужели на войне тебе приходилось разговаривать с врагами? Или всё-таки сразу хватался за рукоять секиры и рубил всех подряд, не спрашивая имён?

– Да-а-а, как-то я об этом не думал! – почесал пятернёй затылок викинг и тут же встрепенулся. – Смотри, конунг, Синеус возвращается! Пойдёшь ему навстречу?

– Не спеши, старый вояка, пусть сначала унесут тело сотского. Помахать мечами с княжичем Вадимом мы завсегда успеем! Да и не хочется мне убивать ближнего родича и начинать своё правление с его смерти.

– Но я помню уговор с муромчанами, что победитель в поединке меж тобой и княжичем будет править всей страной. Ну чего ждать? Убей Вадима и прекрати эту никому не нужную войну!

– Ты знаешь, Флоси, я всё же надеюсь, что княжич не решится на поединок и принесёт мне клятву верности! Тогда многие поддержавшие Вадима князья и вожди встанут за ним в длинную очередь! – Рюрик сжал зубы так крепко, что на скулах выделились желваки. – Нужно обойтись малой кровью и сохранить человеческие жизни! Воины нам ещё понадобятся!

– Вот ты что задумал, – покачал головой викинг. – А я тут всё голову ломаю…

– Ну-ка, ну-ка, – князь требовательно посмотрел на Флоси. – Рассказывай! У меня от тебя никогда тайн не было. Что я сделал не по чести?

Викинг молчал, отведя взгляд в сторону.

– Старина, – начал злиться Рюрик. – Хоть я и князь, но позволяю тебе говорить со мной как с другом. Не молчи!

– Что ж, ты сам этого захотел, – хмыкнул Флоси. – Ратники новогородские, когда узнали о твоём поединке с Вадимом, а также о том, что победитель станет правителем Биармии, Гардарики и Новогорода, гвалт подняли. Не согласные они с этим!

– И почему это?

– Ежели Вадим тебя убьёт, то он правителем сделается, верно? А ведь следующий претендент на престол после тебя – Синеус!

– Во-о-т ты о чём, – покачал головой князь. – Так мы ж с братом о том договорились ещё до встречи с муромчанами.

– И он согласился?

– А почему нет? Я рискую своей жизнью, а Синеус – всего лишь престолом! Да и в победе моей мы оба уверены. А ты?

– Мог бы и не спрашивать, – махнул рукой викинг. – Выходит, решили разозлить княжича и вытянуть на поединок!

– Сам видишь, всё у нас получилось.

– Мне кажется, после смерти Орея Вадим должен хорошенько задуматься! Неужто ему жизнь не мила?

– Я тоже на это рассчитываю, но всё же подождём и посмотрим, как дело дальше пойдёт.

Приблизившийся к ним Синеус по очереди обнял князя и его телохранителя.

– Ты хорошо дрался, – похлопал брата по спине Рюрик. – Измотал противника, свалил на землю и убил!

– Учителя были отменные! – сверкнул белозубой улыбкой князь.

– Тело сотского унесли, – прервал их речи Флоси, – а княжич Вадим вышел из лагеря!

– Что ж, пойду и я. – Великан подмигнул брату, ткнул кулачищем в плечо викингу. – Прощаться не будем, вернусь быстро!

Он отошёл на несколько шагов, обернулся и добавил:

– Или не вернусь вовсе!

– Не надо так шутить, конунг! – раздался гневный голос Флоси. – Ждём тебя!

Тихонько похохатывая, Рюрик с безмятежным видом приблизился к мосту через ров, машинально посмотрел вниз, на виднеющуюся под ним воду, и неожиданно для себя вспомнил Ефанду. От мыслей о ней у конунга сразу стало светлее и легче на душе, отошли в сторону навалившиеся за последние дни дела и заботы. Даже предстоящий смертельный поединок не мог испортить ему хорошее настроение. Но сомнения и тревоги всё же не отпускали его. Он был почти уверен, что Хельги выполнил своё обещание и прошлым летом приплыл вместе с Ефандой в Ладогу. Вот только Рюрик с братьями ещё весной отправился в Новогород на зов князя Гостомысла, а потому они разминулись. Ну а потом началась осада крепости, длящаяся поныне. И теперь он надеялся, что среди кораблей с воинами, посланными ему на подмогу ярлом Фроудом, будут драккары Хельги. А на одном из них может оказаться Ефанда. Через пару дней, когда ладожская дружина высадится у стен Новогорода, всё прояснится. А пока… нужно постараться убедить Вадима покориться.

Он остановился возле кровавого пятна на траве. Там, где ещё совсем недавно лежало тело убитого сотского, и огляделся вокруг. Всюду, куда доставал взгляд, князь видел длинные шеренги людей: наверху крепостных стен, у ворот, а также расположившихся на дальнем берегу рва и по всей длине воинского лагеря муромчан. Тысячи и тысячи глаз следили за каждым его движением.

Конунг повернулся в сторону приближающегося к нему княжича и с любопытством стал разглядывать своего родича.

Лицо Вадима было хмурым и сосредоточенным, взгляд холодным и злобным.

Длиннополая кольчуга и хорошо начищенные пластинчатые доспехи сверкали в лучах заходящего солнца, а драгоценные камни, украшающие открытый шлем и ножны меча, испускали блеск. Со стороны казалось, что в этом богатом и красивом воинском одеянии княжич собрался на праздник.

По сравнению с ним викинг в кожаных штанах и простой холщовой рубахе, перекрещённой несколькими ремнями, поддерживающими за спиной два меча в ножнах, выглядел простым пахарем.

– Хотел бы сказать, что рад приветствовать тебя, – первым заговорил Рюрик. – Но как-то язык не поворачивается слова добрые произносить. Слишком много горя ты всем принёс со своим ближним подручным Ореем. Он за свои дела уже ответил сполна, а вот тебе это ещё предстоит!

– Тогда берись за оружие, князь! Посмотрим, чья возьмёт! Я слыхал от ратников, побывавших с тобой в походах, что победить тебя никто не сможет, не родился пока такой воин ни у викингов, ни у нас. Но я попробую хотя бы ранить тебя!

– Хочешь умереть, как сотский? – сощурился великан. – Жить надоело?

– А что мне ещё остаётся делать? – горько усмехнулся княжич. – Твоя дружина через два дня будет здесь, мои же ратники к завтрашнему вечеру разбегутся кто куда.

– Я не хочу тебя убивать, это ни к чему.

– Ну и что сделать, чтобы мне была сохранена жизнь?

– Нужно принести клятву верности, – жёстким тоном произнёс Рюрик. – Когда-то ты отказался это сделать, но не теперь.

– А ежели не соглашусь?

– У каждого человека есть выбор: жить или умереть. Решай!

– Скажи, князь, как бы ты поступил на моём месте? Смог бы дальше жить в позоре после этой постыдной клятвы?

– Не равняй себя со мной! – рявкнул конунг. – Я – Рюрик! А ты кто? Княжич? Княжичей в нашем роду с десяток наберётся! Их в стране никто толком не знает!

– Так зачем же тогда меня обхаживаешь, великий воин? Убей – и делу конец! Одним княжичем в роду больше, одним меньше, никто не заметит!

По всему было видно, что слова великана сильно задели Вадима. Левое веко молодого человека начало подёргиваться, в голосе слышалась едва сдерживаемая злость.

– Я слишком уважаю твоего отца, княжича Изяслава, а потому не хочу причинять ему страшное горе, убив своей рукой его единственного сына, – нахмурил брови Рюрик. – Кабы не твоя подлость, жадность и мстительность, отправил бы тебя под охраной в какую-нибудь дальнюю крепость до конца жизни. Но ты ведь и там измену учинишь, народ взбаламутишь, невинные люди снова пострадают!

– Как видно, не жить нам с тобой на земле вместе! – угрюмо процедил сквозь зубы Вадим, положив ладонь на рукоять меча.

– Решил сражаться? – заметил это движение конунг. – Хорошо ли подумал? Обратного пути не будет. Не слыхал я о людях, оживших после смерти! А она уже стоит за твоей спиной.

– Я надеюсь увидеть твой погребальный костёр! – прохрипел в бешенстве княжич, выхватывая меч из ножен и делая два быстрых шага навстречу Рюрику.

Похоже, он хотел неожиданно сблизиться с князем и нанести колющий удар, но скорости движения ему не хватило.

Несмотря на свои размеры, великан мгновенно сместился в сторону и, не берясь за оружие, ударом ноги в бок свалил Вадима на землю.

– Ну что, княжич. – Конунг с насмешкой смотрел на родича. – Ты даже в поединке на глазах у тысяч людей хотел совершить подлость. А если бы убил меня, как с таким позором стал жить дальше?

Вадим со стоном приподнялся на четвереньки, поднял выпавший при падении из руки меч и, через силу улыбнувшись, выдавил из себя:

– Главное – захватить власть! А позор… он сразу забудется! Зато в людях страх останется! Но тебе этого не понять!

– Согласен, не понять! Мы с тобой разные люди. Для меня превыше всего честь воина! Ложь, подлость, предательство и трусость я не могу простить даже близкому мне человеку. Ты же для меня чужой. Хватит по земле ползать, поднимайся на ноги, да начнём наш поединок! Но будь осторожен: хитрости и подлости обойдутся тебе дорого! Щадить тебя я уже не захочу.

Рюрик дождался, когда княжич встанет напротив него, и только после этого взялся за рукояти мечей, висевших за спиной в ножнах.

– Ты готов? – прозвучал его негромкий голос.

– Начинай! – эхом отозвался Вадим. – Посмотрим, что умеешь!

Казалось, он хотел сказать ещё что-то грубое и обидное, но не успел.

Два меча конунга сверкнули в воздухе и с чудовищной силой обрушились на княжича.

Звериное чутьё и усвоенные в юности приёмы владения оружием помогли Вадиму спасти собственную жизнь.

Он принял на щит первый удар и с огромным трудом отбил тяжёлое лезвие в сторону. Так учили его ратники деда. Под второй удар княжич едва успел подставить лезвие своего меча.

Рюрик видел, как содрогнулись руки, плечи и спина противника.

Великан не сомневался, что на несколько мгновений княжич лишился чувств и ничего не соображает.

Князь воспользовался этим.

Остриё его меча скользнуло в разрез на подоле кольчуги Вадима и вонзилось в незащищённую голень.

Взревев от дикой боли, княжич попытался отдёрнуть в сторону ногу, но замер на месте с широко раскрытыми от ужаса глазами. Левая рука Вадима конвульсивно согнулась, стремясь поднять вверх щит, но было уже поздно.

Отсвечивая холодным матовым блеском, лезвие второго меча Рюрика вылетело откуда-то сбоку и чиркнуло по открытой шее княжича.

Не помогли ему ни дорогая кольчуга с панцирем, ни щит со шлемом.

Уронив на землю оружие, Вадим рухнул на колени и схватился двумя руками за горло, зажимая ладонями страшную рану.

Кровь сочилась меж пальцев, заливая паяные кольца кольчуги, ручейками текла по металлическим грудным пластинам и капала на зелёную траву, окрашивая её в грязный бурый цвет.

– Видят боги, – прошептал конунг, – я хотел сохранить тебе жизнь, но ты рискнул всем и проиграл!

Ответом ему были только хрипы и хлюпанье, доносящиеся из горла княжича.

Но вскоре и они прекратились. Бьющееся в конвульсиях тело покинули сознание и жизнь, и оно, не удерживая равновесия, в полной тишине мягко упало на бок.

Привычно вонзив лезвия мечей в землю, Рюрик повернулся в сторону лагеря муромчан и призывно помахал рукой, нисколько не сомневаясь, что первым, кто придёт оттуда к нему, будет Видислав.

И он оказался прав.

Воевода не заставил себя ждать и вскоре уже стоял перед князем.

– Я не хочу долго говорить. – Конунг посмотрел ему в глаза. – Через два дня приплывут мои драккары и лодьи. Дарю тебе эти два дня. Можешь похоронить княжича и сотского здесь или увезти с собой в Муром. Людей своих распусти. Предупреди князей и племенных вождей, пошедших за Вадимом и за тобой под стены Новогорода, что жду я их с малой охраной в крепости. Говорить с ними буду. Клятву верности приму от каждого. На крови! Не придут, пусть пеняют на себя! Пошлю на них викингов, а они сожгут дотла города и посёлки! Прощать никого не стану. Прибудешь в Муром, сразу же забери брата своего князя Яромира и поспешай ко мне. Постарайся управиться до осени. Хуже будет, ежели я раньше сам с дружиной приду в Муром! Услыхал меня, воевода?

– Сделаю всё, как велишь, государь!

Видислав перевёл взгляд на скрюченное тело Вадима:

– Мы видели, ты пытался отговорить княжича от поединка, но он не оставил тебе выбора!

– На всё воля богов. Прощай, воевода!

Рюрик резко повернулся и, не оглядываясь, быстрым шагом направился в сторону крепости.

На душе его было так муторно и тоскливо, как будто он совершил неблаговидный поступок, о котором ему придётся сожалеть всю свою оставшуюся жизнь.