В сопровождении своего телохранителя, сотского Дамира, он поднялся на высокое крыльцо хоро́м, распахнул дубовую дверь в гридницкую и тут же при входе сбросил с плеч на руки подбежавшим слугам тяжёлую шубу, сшитую из тёплых волчьих шкур.

В жарко натопленных покоях запах гари смешивался с тонким ароматом воска и каких-то травяных приправ.

Десяток дней, проведённых на морозе, сильно утомили его, хоть большую часть пути княжич проделал в санях. Да и не думал Вадим добираться по зимнику домой. Он хотел до весны погостить у муромских родичей, а весной на лодье по рекам вернуться в Новогород.

А всему виной оказалось послание сотского Орея – ближнего и самого доверенного человека княжича, преданно служившего ему уже долгие годы. В том послании на бычьей коже тайными для чужого глаза знаками было выведено всего три слова: «Готовится призвание викинга».

Прочитав весточку, Вадим не мешкая собрался и в сопровождении двух десятков ратников на санях выехал из Мурома. Ему хотелось увидеться и переговорить с князем Гостомыслом до того, как тот пошлёт гонцов в Ладогу. Княжич прекрасно понимал, что ежели опоздает, то всю свою дальнейшую жизнь может провести посадником где-нибудь на краю Биармии. По примеру родича Кагеля.

Вадим опустился в своё любимое большое кресло, стоящее в углу гридницкой, и устало откинулся на точёную деревянную спинку.

Боковым зрением он увидел, как медленно приоткрылась дверь и в проёме показалась голова Орея.

– Что замер, заходи! – рявкнул княжич, пожирая взглядом сотского. – Слал ли гонцов князь Гостомысл в Ладогу?

– Пока ещё нет, но вчера государь с Таиславом долго разговоры вёл. Думаю, как раз об этом! Мне ничего подслушать не удалось. Князь у дверей стражу поставил. – Орей вздохнул, пожал плечами и поднял взгляд на Вадима. – Похоже, княжич, тебе придётся самому у него всё выведать. Я уж тут больше ничем помочь не могу.

– Ты всё хорошо сделал! – буркнул Вадим, поднимаясь на ноги и возбуждённо расхаживая из угла в угол. – Пока государь не отошёл ко сну, пойду его поприветствую и попробую что-нибудь узнать. А ты сходи за тысяцким Селиславом. Да не посылай никого! Сам ступай. Он проявленное к себе уважение очень любит! Да прикажи слугам стол побогаче накрыть.

– Понял тебя, княже, всё сделаю, коли велишь!

Расторопный сотский исчез так же быстро, как и появился.

Выйдя через внутреннюю дверь в холодный коридор, опоясывающий всю громадину княжеского дома, Вадим поспешил к покоям князя Гостомысла. Сотни раз в своей жизни, начиная с раннего детства, он проделывал этот путь, и только теперь сердце его почему-то учащённо билось, как будто ему предстояло совершить непотребное действо.

Два дюжих ратника из охраны князя, стоящие с оружием в руках у дверей княжьих покоев, дружно повернули головы на звук приближающихся шагов, но, узнав княжича, расслабились, громко приветствовали его и отступили в сторону.

И тут же дверь распахнулась. На пороге стоял седобородый постельничий князя.

– Входи, княжич, – обыденным тоном произнёс старик, словно и не было долгого отсутствия Вадима в Новогороде. – Государю донесли, что ты прискакал. Он ждёт.

Княжич прошёл через просторную горницу, миновал небольшой переход и сразу попал в покоевы хоро́мы Гостомысла.

Толкнув рукой дверь с правой стороны, Вадим очутился в одрине, чувствуя мелкую дрожь, охватившую всё его тело.

Мягкий свет трёх восковых свечей, стоящих на прибитой к стене полке, создавал лёгкий полумрак, пряча в тени лицо возлежащего на ложе князя.

– Проходи, княжич, присаживайся, нечего надо мной возвышаться! – услыхал он знакомую шутку.

Вадим сделал три шага к стене и сел на край массивной резной скамьи, как делал это уже много лет подряд. Он положил правую ладонь на поручень, привычно находя пальцами сучки и свилеватости древесины, тяжело вздохнул и посмотрел на Гостомысла.

– Ведаю, с чем пришёл и почему так поспешал, – в голосе князя слышалось что-то затаённое и грустное. – Сам знаешь, ты мне куда ближе, нежели этот викинг Рюрик, но законы наши нарушать даже правителю страны нельзя. Да и гривна, что ему досталась от Колояра, повыше и постарше моей будет.

– И что же мне делать? – в отчаянии воскликнул княжич, не сводя глаз с Гостомысла.

– Успокоиться и хорошенько обо всём подумать. Негоже махать мечом и кричать о своих обидах на городской площади на потеху толпе. А главное – меньше болтать! – Князь с силой провёл рукой по лицу, словно разглаживая многочисленные морщины. – Мы давеча с Таиславом долго о тебе и ладожском князе говорили. Стар я, болею сильно. Сколь долго ещё проживу, о том не ведаю. Потому Биармии нужен новый правитель. Молодой, сильный воин, за которым князья, вожди и дружины пойдут! Рюрика на общем сходе все приняли! Первым претендентом на престол провозгласили. После этого был пир. С него никто не ушёл. Кроме тебя. На что ты рассчитываешь?

Гостомысл замолчал, обдумывая какую-то свою мысль.

– На новогородскую дружину надеешься? Тысяцкого Селислава ублажаешь? Думаешь, он на твою сторону встанет? Иль муромских своих родичей супротив викингов Рюрика вывести в чисто поле мыслишь? Смотри не ошибись! Это уже изменой попахивает, а за неё головы секут или на берёзу вздёргивают! Сам сгинешь и близких людей за собой утянешь!

– Посоветуй, княже, как мне поступить должно? – Вадим вскочил на ноги, сжимая и разжимая кисти рук.

– Нечего мне тебе сказать! Советчики и без меня найдутся! Один Орей чего стоит! – фыркнул Гостомысл.

– Так ты тоже, государь, как мой сотский думаешь? – покачал удивлённо головой княжич. – Что ж, коли силой решить дело не можно, то хитрость и коварство на помощь призовём. Когда гонцов к Рюрику направишь, княже?

– Чего тянуть, людишек опытных подберём, охрану к ним из гридей приставим, и пущай скачут, – устало прикрыл глаза Гостомысл. – Надеюсь, по первой чистой воде приплывёт наш викинг в Новогород вместе со своими братьями. Ну а пока ступай, отдохнуть мне надобно.

Вернувшись к себе в гридницкую, Вадим увидел сидевшего в кресле за столом рядом с Ореем необъятных размеров тысяцкого Селислава. Лоб и щёки его в жарко натопленной зале уже были покрыты мелкими капельками пота.

– Приветствую тебя, болярин, – заговорил княжич, пожимая протянутую ему вялую мягкую руку. – Что тебе нового соглядатаи нашептать успели в моё отсутствие?

– Ты ж не так надолго в Муром уезжал! А зимой жизнь в округе замирает, всяка живность в норках, домах и теремах от стужи прячется. Сам, небось, видел, когда в Новогород через поля и леса на санях ехал.

– Ну, что сказал государь? – прервал Селислава сотский.

Вадим повернулся к нему и наткнулся на ждущий, слегка растерянный взгляд Орея.

– Князь не хочет междоусобной войны и считает Рюрика своим преемником. Говорит, что он уже принят всеми князьями и вождями. А самое главное – теперь в руках княжича гривна Колояра, да ещё Гостомысл ему свою отдал! Завтра гонцы поскачут в Ладогу призывать его на княжение.

– Стало быть, как снег сойдёт, так к нам будущий правитель Биармии и Гардарики со своими братьями пожалует! – зло и презрительно пробурчал сотский. – Что делать станем? Нешто к Рюрику на поклон пойдём?

– А твои муромские родичи, княже, поддержат нас или в сторонке постоят, покуда мы с викингами свару учинять начнём? – откинулся в кресле тысяцкий, вытирая рукавом мокрый лоб.

– Князь Яромир и брат его Видислав от своих слов никогда не отказываются. К весне обещали дружину собрать, ополчение вооружить и в Новогород послать. Коли мы тут хорошо подсуетимся, то с их помощью Рюрика и с викингами вмиг раздавим!

В голосе Вадима слышалось столько уверенности, что даже Селислав одобрительно закивал круглой головой с оттопыренными ушами.

– Но действовать нужно осторожно, – поддержал их Орей. – Мне кажется, воевода Свентовид что-то пронюхал. Он нам всё дело загубить может!

– Не воевода для нас нынче главная угроза! – махнул рукой княжич. – Более опасен племенной вождь Родогор. Зело коварен и хитёр. Много крови нам попортить может. Заговор учинит обязательно. Кто-нибудь помнит, когда он приезжал последний раз в город?

– В Новогороде вождь с осени не появлялся, но людишки его на площади часто шныряют, до всего им дело есть!

– Что ж, скоро Родогор узнает о посланных к ладожскому князю гонцах. Это уже ни от кого не утаишь. А как тогда поступит и чью сторону примет в нашей будущей войне с викингами, о том можно лишь догадываться.

– Кумекаю я, княже, – задумчиво произнёс сотский, – нужно нам своих людей вместе с гонцами послать. А сделать это – то твоя забота, Селислав!

– Что-то не пойму я тебя! – наморщил лоб тысяцкий.

– Охрану гонцов кому поручат? – фыркнул Орей. – Твоим ратникам! Вот и подсуетись, чтобы в ней наши люди были. Я тебе их дам из отряда чёрных вешателей. У меня народ подобрался обученный и преданный, сделают всё, что прикажу!

– Надо попытаться перетянуть на свою сторону данов! – сощурился княжич. – Там, в Ладоге, живёт ярл Фроуд. Раньше все земли и крепости тамошние ему принадлежали, покуда Рюрик их не захватил. Думаю, он обиду большую затаил на нашего викинга и завсегда готов со своими сородичами новогородцев перерезать и власть внове в руки взять.

– Ишь, какие хитрецы! – зацокал языком толстяк. – Это вы хорошо придумали. Рюрик и его братья не догадаются, что средь гонцов князя Гостомысла их смертушка прячется! Ха-ха-ха! И с данами тоже всё может сложиться, вот только как потом от них избавиться? Они ж обратно ничего не отдадут!

– Это будет когда-то, – отмахнулся Орей. – Для нас же нынче главное – с Рюриком расправиться!

– Пора расходиться, – поднялся из-за стола Вадим. – Нечего нашими посиделками подозрения у людей вызывать!

Выпроводив за двери своих гостей, княжич рухнул плашмя на мягкую постель и облегчённо вздохнул. Он сделал всё, что от него зависело. Теперь оставалось лишь ждать.