Прошло уж более двух десятков дней, как муромская дружина вернулась под стены Новогорода.

По пятам вслед за ней длинными переходами шла лёгкая хазарская конница.

У крепости они встретились.

Не сговаривались княжич Вадим и царевич Ахтуб, а выступили в поход почти разом. Да и не могло быть иначе, коли один другому не шибко верил. Оба искали собственную выгоду и пытались хоть в чём-то своего союзника обойти. Но тяжко это было сделать, потому что соглядатаи засели в лагере у каждого.

И вот теперь Вадим, как и прошлым летом, снова стоял на пригорке напротив крепостной стены.

Он по-прежнему не знал, что же делать дальше. Ему не хотелось идти на приступ стен или попытаться сжечь их. Слишком много воинов они с царевичем потеряли в прошлый раз при попытке взять крепость.

Княжич сразу отметил для себя, что за зиму и весну горожане успели починить ворота и даже ухитрились набрать на створках дополнительный слой толстых дубовых плашек, скреплённых железными заклёпками, а потому разбить такой массивный щит теперь станет ещё сложнее.

Со своего облюбованного места он видел страшную решётку гюрзу, поднятую на цепях вверх внутри проездной башни. Княжич на всю жизнь запомнил, как хазары разбили тараном ворота, ворвались внутрь крепости и, казалось бы, вот-вот должны были захватить город, но сверху упала гюрза. Эта массивная железная решётка перекрыла путь внутрь города и заперла хазар в построенном жителями захабе.

Вадим зябко передёрнул плечами, как будто вместе с воинами оказался внутри хитроумной ловушки, а сверху на их головы посыпались камни, полетели стрелы, полилась кипящая смола.

Княжич неожиданно для себя вспомнил жуткие мгновения и собственную беспомощность. Он почти кожей и телом почувствовал тогда ужасную боль, что испытали эти люди перед смертью.

Их было много, но выбраться из захаба живым никто не сумел. Раненых хазар и муромчан викинги добивали со стен длинными копьями.

Гнев и страх поселились в его душе при виде такого зрелища. Вадим даже предложил царевичу и воеводе оставить убиенных в захабе в надежде, что нестерпимая вонь от их гниющих на солнце тел заставит горожан открыть ворота.

Но этому воспротивился Видислав, обозвав княжича бранными словами и пожелав ему такой же смерти без погребения.

Подошедший к ним царевич Ахтуб сказал всего лишь одну фразу, прекратившую спор:

– Это воины, а не землепашцы! Если мы их не похороним с почестями, то ни один человек больше не возьмёт в руки оружие. Ты что, не понимаешь этого, княжич?

Привязав к длинной жерди белое полотнище, Видислав в одиночку направился к крепостной стене, не обращая внимания на опасения и насмешки Вадима. Он почему-то не сомневался, что сможет договориться с князем Рюриком и тот позволит осаждающим вынести из захаба тела своих людей, чтобы потом похоронить их в ближайшем перелеске.

Каково же было удивление княжича, когда с крепостной стены по канату вниз скользнула огромная фигура и двинулась навстречу воеводе.

Они встали друг напротив друга на разных сторонах рва и долго о чём-то говорили. Большое расстояние не позволяло разобрать слов, но, судя по выражению лица возвращающегося обратно Видислава, он остался доволен встречей.

– Горожане позволят нам вынести убитых! Собирайте людей! Оружия с собой не брать, только носилки! – в голосе воеводы слышались усталость и грусть.

– Что, и гюрзу в каждой башне поднимут? – ехидно спросил Вадим.

– Да! – негромко и односложно ответил Видислав. – И мосты опустят.

– А если наши ратники войдут в захаб и снова окажутся в ловушке? Гюрза падает вниз быстро, сам знаешь! И коли викинги захотят, то нас всех у ворот из луков положат! – не унимался княжич.

– Князь Рюрик дал мне слово! – сквозь зубы процедил воевода. – И я ему верю больше, чем тебе!

– Не надо ссориться, – вступил в разговор царевич Ахтуб. – Я уже распорядился сделать много носилок. Привяжем их к лошадям, как волокуши, и перетащим тела во-о-н в тот лесок. Там мои люди уже копают могилы. Если вы хотите похоронить своих воинов в Муроме, то нужно собирать обоз. Лошадей и повозки я вам дам.

– Нет, – покачал головой Видислав. – Путь предстоит слишком долгий, поэтому похороним здесь. Пойду выберу место.

Два дня понадобилось хазарам и новогородцам, чтобы предать земле своих друзей.

Рюрик сдержал обещание: ни стрела, ни камень не потревожили людей, перевозящих трупы.

Вот так в начале прошлой осени под стенами города закончилась война. А что может произойти этой весной и летом, о том Вадим старался не думать.

У него ещё теплилась надежда на то, что защитники крепости к весне оголодают и сами откроют ворота, но она не сбылась. Когда русло реки очистилось ото льда, тут же на воде под парусами появились два драккара. Они плыли столь уверенно, будто их кормчие знали здесь каждую отмель. Вне всякого сомнения, это викинги везли запасы еды для горожан.

Не помогла и засада муромских лучников, спрятанная на берегу рядом с крепостью в кустарнике.

Лишь только в сторону впереди плывущего драккара полетели стрелы, как он резко отвернул к середине реки и, сделав петлю, обошёл опасное место.

Походило на то, что урона викинги не понесли. Их спасли щиты, висевшие на рейке вдоль борта.

Зато второй драккар нацелился форштевнем на кустарник, растущий на берегу. Над его бортом, прикрываясь щитами, встала шеренга воинов. Засвистели стрелы.

Укрыться от них было негде, и муромчане вынужденно кинулись спасаться бегством.

Глубоко задумавшийся княжич не заметил, как на пригорок поднялся воевода Видислав в сопровождении сотского Орея. Он легонько тронул Вадима за плечо, отрывая от грустных мыслей, и показал рукой на приближающегося со стороны хазарского лагеря одинокого царевича Ахтуба.

– Мне кажется, у нашего союзника печальные вести.

– Почему ты так решил?

– Обычно царевич высоко поднимает голову и несёт её, как кувшин с водой. Да и редко хазарин пешком ходит, всё больше на своём скакуне в окружении телохранителей разъезжает, – задумчиво проговорил воевода. – А тут, глянь сам, с понурой головой и совсем один идёт. Видать, беда нежданная нагрянула. Он хочет о ней рассказать, но разговор предстоит неприятный, и царевич его оттягивает!

– Что ж, подождём, – нахмурился княжич, сопровождая взглядом Ахтуба, уже поднимавшегося на пригорок.

– Рад приветствовать вас во здравии! – услышал Вадим мягкий обволакивающий голос хазарина, сопровождающийся коротким и полным величия полупоклоном.

– С чем пришёл к нам, царевич? – протянул руку для приветствия стоящий ближе всех к нему Видислав. – Сдаётся мне, слова твои нам будут неприятны.

– Ты, как всегда, прав, воевода! – отвёл взгляд в сторону Ахтуб. – Мои люди прибыли со стороны Великих озёр. Видели там множество кораблей с викингами и ратниками. Плывут они в Новогород на зов князя Рюрика, хотят помочь ему снять осаду с крепости и перебить всех врагов.

Царевич надолго замолчал, думая о чём-то своём.

– И что ты решил? – прервал его размышления княжич.

– Вожди и воины моей дружины не хотят сражаться с викингами. Они считают, что их нельзя победить.

– Почему? – удивился Видислав.

– Викинги не боятся смерти! Верят, что после гибели их души переселятся в Валгаллу, где днём великие воины сражаются друг с другом, а с вечера и до утра в огромном дворце пируют на празднике у своего бога Одина! Чем мы можем испугать таких людей? Вчера на большом совете вожди приняли решение покинуть лагерь и уйти в свои степи.

– Но ты же поклялся помочь мне! – вскипел Вадим.

– Я сделал всё, что было в моих силах, – невозмутимо, но твёрдо произнёс Ахтуб. – Тебе не в чем меня обвинять!

– Прости, я погорячился! – примирительно похлопал его по плечу княжич.

– Завтра утром мы покинем лагерь. – Царевич с грустью окинул взглядом своих новых друзей. – Не знаю, останусь ли в живых, когда вернусь домой после этого похода, но если уцелею, то буду рад видеть вас!

– Какая опасность подстерегает тебя в Баркату? – удивлённо спросил Видислав. – Кто осмелится угрожать царевичу?

– Ты забываешь, воевода, что между князем Гостомыслом и каганом Манассией подписан договор о дружбе. Я же его нарушил и привёл своих воинов под стены Новогорода, когда ещё был жив старый князь! – Ахтуб брезгливо провёл двумя ладонями по лицу, словно очищая щёки от скверны. – За предательство придётся отвечать!

– И что теперь будет? – услышал Вадим негромкий голос Орея.

– В лучшем случае пошлют в дальнюю крепость, где я проведу остаток своей жизни. А если каган прикажет, меня задушат тетивой от лука.

– Так стоит ли возвращаться в Хазарию? – улыбнулся воевода. – Оставайся с нами.

– А как же мои люди? – Царевич поднял взгляд на Видислава. – Ведь это я привёл их сюда. Сбегу, каган накажет не только вождей, пришедших со мной, но и моих ближних родичей! Давайте не будем больше об этом говорить. Вечером жду вас в своей юрте. Устроим прощальный пир. И не забудьте привести с собой тысяцкого Селислава.

Княжич долго смотрел в спину удаляющемуся другу.

Он машинально отметил для себя, как изменилась и потяжелела походка царевича, опустились вниз плечи, сгорбилась спина. Казалось, Ахтуб враз постарел на два десятка лет.

Вадиму очень хотелось верить, что они ещё когда-нибудь встретятся на бескрайних просторах Биармии или Хазарии, но внутренний голос уже настойчиво твердил: «На всех вас лежит печать смерти».