19 марта 1994 года

Я люблю философствовать и упражняться в логике перед актерами. Философствую, потому что не верю, что репетиции текста или какие-либо традиционные приготовления помогают фильму. Художник-постановщик построит большой корабль, матросы приволокут его на берег Дуная, электрики протянут кабели, реквизитор доставит вещи из студии на грузовиках, художник по костюмам оденет актеров. Все выглядит естественным для сцены прибытия Марко, Черного и Натальи на корабль после похищения Натальи из театра. Наконец все готово для съемок большой ночной сцены. Этого совершенно достаточно, но если Вилко не включит искусственный свет, то всего этого самым прекрасным и естественным образом не будет видно. Стало быть, нет никакого естественного фильма.

Мысли о понятии естественного в кино переносят меня в детство. Возле моста Принципа, недалеко от того места, где я родился, Велько Булайич снимал фильм о сараевском покушении[10]. Когда режиссер готовил сложную сцену, я стоял за веревочным ограждением в группе сорванцов-чревовещателей с окраины. Они произносили имя знаменитого режиссера, не открывая рта. Потом похожий на медведя охранник разогнал проказников, чтобы не мешали великому художнику в подготовке важной сцены. Озорники прошмыгнули на второй этаж и, спрятавшись за высоким окном подъезда, поплевывали на режиссера и съемочную группу.

И лишь некоторые члены съемочной группы поглядывали на небо и вытягивали руки, думая, что снова начинается проклятый сараевский дождь.

Когда все было готово, Булайич рявкнул в мегафон:

– Мотор!

Сняли много дублей, и каждый раз режиссер впадал в жуткий транс. Оператор, снимавший ручной камерой, делал сложный кадр, пока Булайич его тряс (чтобы сделать изображение максимально естественным). Потом режиссер толкал неуклюжих статистов, которые в толпе и без того спотыкались о камни мостовой – тогдашней улицы Воеводы Степе. В кульминационный момент, когда Флоринда Болкан, игравшая роль Софии, должна была упасть, сраженная пулями Принципа, Булайич совершенно забыл поднять руку и таким образом подать актеру сигнал стрелять, чтобы Гаврило Принцип убил Фердинанда.

В возбуждении он ревел:

– Естественно, мать вашу, естественно!

К тому времени все уже встали и с удивлением переглядывались, а Булайич продолжал орать:

– Чего смотришь?! Играй, играй!

Лишь позже, заметив Флоринду Болкан, пьющую кофе в отеле «Европа», он крикнул:

– Стоп!

От волнения и счастья, что он их больше не толкает и не бьет и что естественный транс закончился, массовка громко зааплодировала. Режиссер, конечно, полагал, что аплодисменты адресованы ему. Он улыбался и наслаждался. И когда прекрасная Флоринда смотрела на него с презрением, Булайич объяснял технические детали съемок гостю – Брацо Косовацу, члену ЦК СК Боснии и Герцеговины. Позже, после выхода фильма в прокат, я видел эту сцену, и она была очень неестественной.