После того как вопрос сей был решен, император принялся готовиться к экспедиции, имевшей целью получение сатисфакции за ущерб, нанесенный персами, что восстали на севере Персии[519].
Господин Волынский[520], отправленный его величеством послом к узурпатору Мир Махмуду, только что вернулся из Персии с весьма неудовлетворительным ответом. Народ в предгорьях Кавказа на западе от Каспия взял Шемаху в провинции Ширван, предал мечу триста русских купцов, бывших там по торговой надобности, и захватил их имущество на общую стоимость более миллиона рублей. Русский караван из Китая подвергся такому же нападению со стороны узбекских татар, состоявших в союзе с узурпатором. А жители Андреоф (Andreof)[521] у границ России совершали частые набеги на русские территории, грабили, жгли, уничтожали все, что им попадалось на пути, и уводили в рабство множество людей обоих полов. Господин Волынский, посланный потребовать сатисфакции за эти обиды, и вернувшийся, так и не получив даже малейшей, убедил императора искать удовлетворения силой оружия и самому возглавить экспедицию. Пока все это обсуждалось, один за другим к его величеству прибыли три гонца от шаха Хуссейна, свергнутого правителя Персии, с просьбой оказать ему помощь в борьбе против узурпатора на условиях слишком выгодных, чтобы такой мудрый государь мог бы ими пренебречь, что и ускорило подготовку к экспедиции.
С самого начала, когда император решился на сию экспедицию, был отдан приказ строить в Нижнем Новгороде достаточное количество галер и транспортных судов, чтобы перевезти тридцать тысяч солдат регулярного войска по реке Волге в Астрахань. После того как император оставил указания о ведении дел в государстве в его отсутствие, мы 26 апреля отправились в экспедицию в Азию по реке Москве. Следуя вниз по течению, мы наблюдали прекрасные виды одних из самых изобильных и приятных земель в мире. 3 мая прибыли в город Коломна[522], расположенный в ста восьми верстах от Москвы по воде, что, однако, составит меньше половины расстояния, если добираться по суше. Город сей имеет внушительные размеры, окружен каменными стенами с башнями, и в нем сидит епископ[523]. Здесь река Москва впадает в Оку, которая, протекая с юга, не только гораздо шире, но и имеет по своим берегам замечательные земли, многонаселенные и урожайные, а также множество величественных дубов, растущих по обоим берегам, что делает этот край одним из самых прекрасных мест в мире. Город Владимир стоит между Окой и Волгой, он расположен на самой плодородной земле во всей Московии; долгое время, пока престол не был перенесен в Москву, он был резиденцией великих князей[524]. С тех пор город пришел в упадок. К этой провинции присоединены два татарских княжества Касимов[525] и Мордва[526]; столица первого – Касимов-город, на правом берегу реки Оки, окруженный большим числом деревень и монастырей, которые стоят чрезвычайно живописно посреди лесов. Главный город второго, Муром, стоит на левом берегу Оки, которая здесь встречает воды речки Клязьмы, несущей свои воды из Владимира. Здесь у нас произошло два несчастных случая: солдат потерял ногу, зацепившись канатом, когда спускал якорь, и одну жену солдата зажало до смерти меж двух судов, когда она упала, перебираясь с одного на другое.
25 мая мы прибыли в Нижний Новгород, что в семистах пятидесяти верстах от Москвы. Этот город построен на слиянии двух больших рек, Оки и Волги; Волга в месте слияния имеет ширину четыре тысячи пятьсот футов. У сей реки истоком служит озеро под названием Волга в провинции Рошовье[527], и, без сомнения, она является самой большой рекой в Европе, длиною более двух тысяч девятисот верст от истока до Каспийского моря, в которое впадает. Однако от своего истока до этого города, протекая на расстоянии более четырехсот верст по южным землям Московии, Волга представляет собою ничем не примечательный ручей, проходящий вблизи немногих стоящих внимания мест. Город получил свое название от знаменитого Новгорода, жители которого по приказу тирана Ивана Васильевича были перевезены в это место; он окружен очень крепкими каменными стенами и башнями, а его пригороды больше, чем сам город, и простираются примерно на три мили по окружности; населяют город татары, русские и голландцы, по большей части купцы; у голландцев имеется протестантская церковь.
Вся армия, предназначенная для экспедиции, была собрана здесь и поднялась на борт новых галер, построенных тут же; а так как суда были небольшие, каждому полку дали по шестнадцать галер, что вместе со множеством транспортных и госпитальных судов составило очень многочисленный флот. Император с императрицей прибыли сюда 27-го на прекрасной яхте, построенной для них в Москве. Поскольку день рождения его величества – 30 мая, армия была выстроена в должном порядке на берегу и после того, как были даны три залпа, вновь отправилась на галеры. Во время пушечных залпов с борта яхты его величества одна из пушек взорвалась и убила стоявшего в карауле гренадера, а также ранила одну из фрейлин, да так тяжело, что та скончалась через несколько часов. По поводу сего торжественного события купцом господином Строгановым[528], о котором говорят, что он самый богатый купец, ведущий обширнейшую торговлю, были приготовлены в городе роскошные развлечения для их величеств и всех старших офицеров. Он послал много пива и бренди солдатам на галерах, а по завершении праздника император присвоил господину Строганову титул барона. В тот же вечер их величества сели на яхту, и мы наблюдали, как они отправились в Астрахань, чтобы проверить, готово ли все необходимое для экспедиции за Каспий, однако флот задержался на несколько дней, ибо требовалось закончить необходимые приготовления.
Здесь я повстречал монаха-капуцина, бывшего капитана на швейцарской службе. Убив на дуэли офицера, он стал капуцином и теперь следовал в Персию миссионером. Поняв, что он собирается прочесть проповедь, я, движимый любопытством, пошел его послушать вместе с некоторыми офицерами римской веры, и речь его намного превзошла все наши ожидания. Закончив проповедь, он обратился к слушателям, выказав желание добраться до Астрахани; но, хотя там было несколько старших офицеров его вероисповедания, ни у кого не нашлось достаточно вежливости, чтобы предложить ему ехать вместе, чего он, как было видно, весьма ожидал. После того как все офицеры удалились, я подошел к нему и сказал, что, если он согласится на общество еретика, я буду рад разделить с ним свою каюту, что он и принял с большою благодарностию; и должен признать, что мне еще не приходилось путешествовать с более приятным попутчиком, который впоследствии при каждом удобном случае выказывал мне свою величайшую признательность. Когда мы прибыли в Астрахань, он заменил одного недавно умершего брата и обосновался там, что было для него хорошим исходом, если учесть, в каком неспокойном состоянии пребывала тогда Персия[529].
10 июня наш флот под командованием адмирала Апраксина отправился в поход. По берегам реки мы обнаружили огромное количество дикорастущей спаржи в прекрасном состоянии, хотя кое-где она была залита водами реки из-за растаявшего весной снега. 11-го мы прибыли в город Василь на правом берегу Волги, построенный тираном с этим именем[530] в качестве укрепленного пункта для защиты от набегов татар и черемисов[531], но, поскольку русские расширили свои завоевания, потеснив татар с этой стороны, и дошли до Каспийского моря, город пришел в упадок и теперь был похож всего лишь на большую деревню.
Черемисские татары населяют оба берега Волги отсюда до Казанского царства. Это народ варварский, предательский и жестокий, живущий разбоем. Пищей им служит дичь, рыба и мед, они также пьют много молока, которое обеспечивается пастбищами. Они едят мясо своих лошадей и коров, когда те умирают своею смертию, ибо они никогда не убивают их для пропитания. Домов у них нет, только жалкие хижины. Те, что живут на правом берегу, называются нагорными или горцами, а те, что на левом, луговыми, потому что там много лугов, обеспечивающих их сеном с обоих берегов реки. Все они язычники, у них нет ни обрезания, ни крещения, а детей нарекают по имени первого человека, которого встретят через шесть месяцев после рождения ребенка. Они признают бессмертного Бога, творца всего благого, которого следует почитать, но смеются над бессмертием души. Не верят в ад, но боятся дьявола, творящего все несчастья, и поэтому стараются умилостивить его жертвами. Когда надобно принести жертву Богу, они убивают лошадь, корову или овцу и поднимают шкуру животного на высоком шесте, прося животное быть посредником между ними и Богом, надеясь, что так увеличатся их стада. Они поклоняются Солнцу и Луне как творцам всего, что рождает земля. У них нет церквей, священников и книг. Распространена полигамия, одновременно можно жениться на двух или трех сестрах. Их женщины и девушки закутаны в грубую белую ткань, и едва ли можно увидеть что-нибудь, кроме лиц. Мужчины носят длинные одежды из льна, под которыми надеты штаны. Все бреют головы. Неженатые молодые люди оставляют длинную прядь волос, свисающую на спину, как знак отличия. У них особенный язык, не напоминающий язык соседей-татар, турок или русских, хотя некоторые из них, знакомые с русскими, немного выучились этому языку. В сорока верстах от города Василя на правом берегу у подножия холма находится город Козьмодемьянск[532]. Все его окрестности сплошь покрыты лесом из вязов огромного обхвата. Еще в сорока верстах вниз по течению на том же берегу стоит город Сабакзар[533], лучший среди прочих в этих местах благодаря своему расположению. Двадцатью пятью верстами ниже, миновав три небольших острова по левую сторону, мы подплыли к городу Кокшайску[534]. На том же берегу еще несколькими верстами ниже стоит город Суятски (Suiatski)[535], построенный на склоне холма. Крепость и церкви в нем каменные, а остальные здания и оборонительные сооружения деревянные.
Когда мы ночью поплыли оттуда к реке Казанке, в моем судне открылась течь, и мы чуть не потонули, прежде чем ее обнаружили. С огромными трудностями мы выбрались на берег и, удалив воду и заделав пробоину со всем возможным старанием, направились дальше по реке Казанке к городу Казань[536], что в семи верстах от Волги, и там отремонтировали мое судно. Город сей очень большой и стоит на плодородной равнине на левом берегу Волги. Дома и оборонительные сооружения в нем деревянные, но крепость и ее укрепления, состоящие из четырех бастионов и множества башен, сделаны из камня. Река, окружающая крепость, служит рвом. Гарнизон полностью состоит из русских под начальством коменданта, но город населен татарами и русскими, у которых есть свой губернатор[537]. Казанские ханы в былые времена вели с русскими очень жестокие войны и часто облагали их данью, обычно выводя на поле боя армию в шестьдесят тысяч человек, но в 1552 году они в конце концов были покорены Иваном Васильевичем, и царская семья привела в Москву пленных, где и по сию пору остаются их потомки, глава которых до нынешнего дня зовется казанским царевичем[538]. Следует отметить, что река Волга от Москвы до Казани течет на восток, а от Казани до Каспия на юг. Казанское царство расположено на левом берегу Волги, и все его жители живут в домах и кормятся сельским хозяйством; они обеспечивают южные провинции всяческими продуктами и потому самые цивилизованные из всех татар. Частично они магометане, но большинство тех, кто живет в городах, принадлежат к греческой церкви. Им запрещено под страхом сурового наказания заходить в любые оборонительные укрепления. С юга они граничат с булгарскими татарами, а с севера с сибирскими.
17 июня, когда моя галера была отремонтирована, я отплыл из Казани, но так и не догнал флот, пока не достиг Астрахани, потому что русские не останавливались ни днем, ни ночью. В шестидесяти верстах от Казани вниз по течению слева в Волгу впадает река Кама, а еще через тридцать верст река Зердик. В тридцати верстах от этого места на правом берегу стоит город Тетюши[539], похожий своими беспорядочными постройками скорее на большую деревню, чем на город. Через двадцать пять верст вниз по течению с противоположной стороны впадает река Утка, берущая начало в городе Булгар[540], столице царства булгарских татар. Еще через несколько верст находится остров под названием Старица длиною в пятнадцать верст, а недалеко вниз по реке лежат руины крупного татарского города, именуемого Унеровска Гора[541], уничтоженного Тамерланом[542]. Он очень красиво расположен и до сего дня знаменит усыпальницей одного из их святых, которому оказываются большие почести.
Через много верст вниз по реке можно увидеть руины еще двух больших городов, живописно расположенных на правом берегу недалеко друг от друга. Первый назывался Симбирск[543], второй Арбухим[544]. Их также разрушил Тамерлан. Здесь я нагнал три галеры и одно транспортное судно. У кораблей были потеряны три якоря, а трое солдат и один пушкарь утонули. Будучи старшим офицером, я взял их под свое начало, и эта встреча сделала остальную часть путешествия гораздо приятнее, поскольку на борту транспортного судна находились офицерские дамы и оркестр, и мы проводили время, танцуя по вечерам, а днем ловя рыбу и охотясь на дичь. И рыба, и дичь были лучшего качества и в изобилии. Все сорта мяса домашнего скота и другие виды провианта мы покупали за небольшие деньги или получали даром, и, поскольку у нас на кораблях имелся хороший запас разнообразных напитков, мы все прекрасно проводили время на транспортном судне, где хватало помещений.
На Волге в этих местах встречается множество маленьких островов и песчаных отмелей, разбросанных вверх и вниз по обеим сторонам, что весьма затрудняет движение по реке, а в определенное время года делает его невозможным для тяжелых судов, которым приходится по большей части проходить здесь в мае и июне, когда в оттепель из-за таяния снега значительно поднимается уровень воды в реках, и посему корабли часто проходят даже над самыми мелкими островками. В этой реке содержится изрядный запас рыб всяческих пород, что составляет ценный товар для Московии по причине многочисленных постных дней. Рыбу татары и русские ловят веревкой, но различными способами. Татары предпочитают длинную веревку, к одному концу которой привязывается большой камень и бросается на дно. К другому концу прикрепляются несколько больших деревяшек, плавающих на воде. По всей длине веревки на некотором расстоянии друг от друга привязывают много маленьких веревочек с крючком на конце. Наживкою на крючке служит маленькая рыбка, которою любят питаться рыбы побольше. Каждый вечер на реке ставятся несколько таких веревок. Утром их снимают, и редко случается, чтобы на каждом крючке не оказалось по рыбине той или иной породы, и некоторые из них достигают длины в десять, двенадцать и более футов. Русские также пользуются веревкой и к ее концу прикрепляют крючок с наживкой. У них тоже есть небольшие веревочки, к которым прикрепляются маленькие деревянные рыбки, покрытые оловом. Когда их тянут за лодкою, они, блестя на солнце, делаются похожи на рыбную чешую, что привлекает к наживке очень крупных рыб. Среди огромного разнообразия рыб, которые в изобилии водятся в этой реке, севрюга еще не самая крупная, а из ее яиц получается то, что русские зовут икрой, а мы «caviar». Достойна упоминания и белуга, или белая рыба, она достигает длины от пяти до шести ярдов и имеет соответствующую толщину. Из ее яиц так же точно делают икру прозрачного серого цвета, они крупнее и приятнее на вкус, чем яйца севрюги, но не так пригодны к перевозке, потому что способ их хранения еще не придуман. Яйца севрюги черные и маленькие, и после десяти-двенадцати дней соления из них получается кашица, которую везут во все стороны Европы. Этот товар составляет существенную часть русской торговли. Кроме севрюги и белуги, здесь добывают еще осетра, тоже весьма крупную рыбу, очень жирную и вкусную. В реке, кроме того, полно лосося, стерляди, чрезвычайно вкусной рыбы, и бесчисленного множества других видов, которые слишком утомительно перечислять.
Спускаясь вниз по реке, мы встретили несколько плоскодонных судов водоизмещением от восьми до девяти сотен тонн, которые шли из Астрахани в Москву, груженные солью, рыбой, икрой и всевозможными индийскими и персидскими товарами. Обычно они перевозят не менее двухсот человек, потому что, если идти вверх по течению в безветренную погоду, а такое случается нередко, надобно приложить много сил. Там, где берег неровный, одна за другой вперед на значительное расстояние высылаются шлюпки с верп-анкерами[545], и таким способом судно успешно подтягивается против течения. Матросы бегут с якорной веревкой на плечах, меняясь по очереди. Там же, где берега плоские и ровные, матросы сами тянут корабль.
Рядом с разрушенным городом Арбухимом из земли поднимался камень десяти ярдов в длину и шести в высоту и ширину. Сверху на нем была надпись на русском языке, сообщающая, что того, кто поднимет камень, ждет награда за приложенные усилия. Некоторые жители, собравшись вместе, перевернули камень и обнаружили на обратной стороне другую надпись: «Дураки, что вы ищите? Здесь ничего нет».
Оттуда мы прибыли в деревню Тенешева, где увидели хороший гипсовый карьер[546]. Я взял там три больших куска гипса и отнес на транспортное судно, чтобы показать его величеству. 20 июня мы прибыли в город Самару[547], что на правом берегу реки, принадлежащий булгарскому царству. Река Самара, которая дала имя городу, впадает здесь в Волгу и находится в трехстах верстах от Казани. Город имеет квадратную форму, все его оборонительные сооружения и здания сделаны из дерева, за исключением церквей и монастырей. Гарнизон состоит из регулярных войск и казаков под командованием коменданта. Жизнь и обычаи булгар во многом схожи с жизнью и обычаями казанских татар. Неподалеку от этого места рядом с рекой Уса есть приметная гора под названием Девица-гора, о которой рассказывают много сказочных историй, не стоящих того, чтобы их повторять. Когда-то здесь собирались разбойники казаки, которые с вершины могли обозревать реку на значительном расстоянии вверх и вниз по течению и таким образом перехватывать и грабить суда, по их разумению того стоящие. Но в описываемое мною время на этом месте появился монастырь. Гора по форме похожа на сахарную голову, и на ее вершину легко взойти по поднимающейся спиралью тропе. На этой тропе на небольших расстояниях друг от друга устроены кельи, и в каждой живет по одному монаху. Самый же главный монах живет на вершине, и его дом, как и часовня, построен из дерева на просторном и ровном участке, откуда открывается один из самых прекрасных видов, какие мне доводилось встречать. По сторонам этой поднимающейся спиралью тропы от подножия до вершины растут большие сосны, причем на точно размеренных расстояниях, как будто их посадили специально, что создает чрезвычайно приятную для глаз картину. На небольшом расстоянии от сего места поднимается другая гора, протянувшаяся почти на сорок верст вдоль реки, и в долинах между ними растет много яблонь, и из их плодов делают изрядное количество сидра, который русские называют яблочным квасом. Некоторые горы уходят далеко вглубь суши. В ходе нашего весьма приятного путешествия мы с большим удобством использовали имевшиеся на галерах лодки от шестивесельных до десятивесельных, позволившие нам удовлетворять свое любопытство, не препятствуя продвижению вперед наших судов.
27 июня мы прибыли в Саратов[548] в тысяче семистах восьмидесяти верстах по воде от Москвы. Здесь мы поймали двух больших севрюг и белугу, или белую рыбу, длиною шесть ярдов и соответствующей толщины. Этих трех рыбин оказалось достаточно, чтобы накормить всех плывших на пяти кораблях. Город Саратов очень удачно расположен на обширной и ровной местности примерно в четырех верстах от главной реки, на рукаве Волги. Его население, а вернее, его гарнизон состоит из большого числа русских солдат и казаков, которых поместили здесь для охраны от нападений калмыцких татар, проживающих на обширных территориях между Волгой и Яиком до Каспийского моря и владеющих левым берегом Волги отсюда и до земель рядом с Астраханью. Но на всем этом протяжении не увидишь ни одного дома, потому что люди эти живут в юртах и перемещаются с одного места на другое в поисках пастбищ для своих многочисленных животных: лошадей, верблюдов, коров и овец. Они не сеют и не жнут, не заготавливают сено для скота и посему живут без хлеба и без разнообразных овощей, а зимой их скот кормится подобно диким животным. Им же в пищу идет мясо (особенно конина), рыба, дичь, оленина, очень много молока, масла, сыра. Но больше всего у них ценится лошадиное молоко, и из него делается весьма крепкий напиток, который они очень любят[549]. Он прозрачный, как вода, но мне так и не удалось узнать, как они его готовят. Калмыки разделяются на бесконечное количество орд, или кланов, и во главе каждого стоит свой хан, но все они признают власть главного хана, которого зовут Очикурти-хан, или «царь царей», и который ведет свой род от великого Тамерлана[550]. Он очень могущественный правитель, живет в большой роскоши, его боятся все соседние татары и даже русские, вынужденные держать значительные гарнизоны на правом берегу Волги на всем ее протяжении от Саратова до Астрахани, чтобы предотвратить нападения, так как калмыки владеют противоположным берегом. Русские также вынуждены снабжать оружием ногайских татар в районе Астрахани, чтобы те могли защищать себя летом от набегов калмыков, которые раньше часто приходили и разоряли земли ногайцев в окрестностях Астрахани. Но поскольку теперь калмыки поняли силу ружей и пушек, вложенных русскими в руки ногайцев, они довольствуются тем, что приходят раз в год на широкие равнинные земли Астрахани, ибо там им удобно найти пищу своему скоту в то время года, когда их северные владения ее лишены. Обычно это предполагает приход не менее ста тысяч человек, и они редко возвращаются, не получив от губернатора Астрахани привычного подарка в виде хлеба, бренди и табака.
Нет сомнения, что русские достаточно сильны, чтобы обуздать нахальство этих кочевников, когда бы не соображения пользы, приносимой караванами с мехами и лошадьми, которые в изобилии приводят калмыки в Астрахань, а также их служба на стороне русских в войнах с турками и крымскими татарами, ибо из всех народов мира калмыки считаются самыми быстрыми в нападении и перемещении своих жилищ, к чему они приучены постоянными набегами на ту или иную соседнюю страну. Главным образом из приведенных выше соображений русские избрали политику усмирения их свирепости путем даров, что, однако, с течением времени превратилось для калмыков в обязательное требование, а не путем развязывания войны против огромного числа этих кочевников, которым почти нечего терять, ибо во всех их владениях нет ни домов, ни постоянных жилищ, и живут они круглый год в юртах, покрытых войлоком. Впрочем, по опрятности и удобству юрты превосходят дома, имеющиеся у всех соседних народов, даже тех, что обитают в постоянных жилищах.
Калмыки, как и другие народы Великой Татарии[551], язычники. Касательно их внешности скажу, что они невысоки ростом и по большей части кривоноги из-за того, что постоянно ездят верхом или сидят, поджав ноги. Их лица широки и плоски, с приплюснутым носом и маленькими черными глазами, далеко расположенными друг от друга, как у китайцев. Цвет кожи у них оливковый, лица покрыты множеством морщин, борода редкая или вовсе отсутствует. Они бреют головы, оставляя лишь пучок на макушке. Те, что знатнее, носят одежду из шерстяной материи или шелка, поверх которой надевают большую, широкую шубу из овчины и таковую же шапку. Во время войны покрывают голову и тело железной сеткой, называемой «панцирем», соединения которой столь плотны, что защищают от любого оружия, кроме огнестрельного, ибо пуля пробивает ее и обыкновенно в рану попадают оторвавшиеся кусочки панциря, посему калмыки чрезвычайно опасаются огнестрельного оружия. Их оружие – это сабля, копье, лук и стрелы, но они начинают пользоваться и огнестрельным оружием, что со временем сделает их еще более опасными. Скот у них крупный, овцы очень крупной породы, с большими толстыми хвостами, и имеют вес от двадцати шести до тридцати фунтов, овечьи уши висят, как у наших собак, а вместо шерсти у них мягкие вьющиеся волосы, поэтому шубу делают из всей шкуры целиком. Лошади мелковаты и некрасивого вида, однако быстрые, выносливые и сильные. Для многих естественна иноходь, а рысью они бегают с невероятной скоростью. Калмыки едят мясо верблюдов, коров и овец, но повсеместно предпочитают конину.
Они по-своему счастливейшие люди на земле, не изнывают от тяжкого труда, занимаются рыболовством и охотой. Мне не придумать, что может быть лучше их жизни летом, но зимой им приходится пересекать реку и жить на голой равнине Астрахани, где единственным топливом им служит засохший навоз, а скот голодает на скудной, пустой земле. Здесь они остаются до весны, пока их прежнее место обитания на восточном берегу почти на месяц обильно заливается тающим снегом и их земля становится похожей на сплошное море, среди которого растут деревья. Как только вода отступает, они с великой радостью возвращаются, вплавь переводя нагруженных верблюдов и скот через реку, где встречающиеся островки облегчают им переправу. Следует заметить, что калмыки, отправляясь в любую экспедицию, не используют ни мостов, ни лодок. Подъехав к реке, они сразу же бросаются в воду верхом, а затем, соскользнув с лошадей, крепко держатся за гривы, пока не переплывут на другой берег, после чего мгновенно вновь вскакивают на лошадь и продолжают путь. Но вернемся к нашему походу по Волге.
2 июля мы прибыли в Камышин[552], хорошо укрепленный город на речке Камыш с многочисленным гарнизоном из солдат и казаков. Здесь ранее начали рыть канал, чтобы соединить реки Волгу и Дон, именуемый еще Танаис, но, прокопав довольно большой участок, пришли к выводу, что работа эта нецелесообразна по причине наличия на пути большого количества каменной породы, которую можно лишь взрывать, для чего потребуется столько средств и времени, что от этой попытки отказались[553]. Напротив Камыша рукав Волги уходит в сторону, на северо-восток, на одну версту изменив течение по сравнению с великой рекой, но потом он вновь возвращается к прежнему направлению и дальше течет на юго-восток, пока не впадет в Каспийское море. Примерно в сорока милях от этого места на небольшом расстоянии от берега виднеются развалины большого города, некогда называвшегося Царев город и построенного, как рассказывают, Тамерланом[554]. Дворец и городские стены там были сплошь каменные и все эти годы служили городу Астрахани материалом для постройки стен, церквей и монастырей. 4 июля мы добрались до Царицына[555], защищенного несколькими бастионами и башнями. Но все они деревянные, и живут в них только солдаты да казаки. Здесь повсюду, даже вплоть до Астрахани, исключая остров Сарпинский, который, будучи длиною в двенадцать верст, обеспечивает кормом гарнизонный скот, почвы совершенно бесплодны и на них не растут зерновые. Этот недостаток, однако, легко исправляется с помощью реки: пшеница и рожь с плодородных земель Казани переправляются в эти места и даже в город Астрахань по очень скромной цене. Через сорок верст от Царицына великая река отбрасывает второй рукав, который соединяется с первым, и далее они вместе впадают в море. Отсюда по обоим берегам Волги до самого моря растет много очень крупной солодки. Стебель у нее толстый, как рука крепкого мужчины, высотой он иногда достигает более четырех футов. От стеблей отходят стручки с семенами. Однако эта солодка уступает и по размерам, и по сладости той, что растет у реки Аракс в Азии.
6-го мы подошли к Черному Яру на правом высоком берегу реки рядом с широкой равниной без деревьев и возвышенностей. По форме крепость квадратная, защищена деревянными башнями и валами, в гарнизоне служат солдаты и казаки, все конные[556]. Несколькими верстами ниже протекает третий рукав Волги, именуемый Бухвостов, впадающий в предыдущие два; а еще через двадцать верст Волга выкидывает четвертый рукав под названием Даниловское устье, который не смешивается с тремя другими, но течет по своему руслу в Каспийское море. Проходя вдоль левого берега, мы часто заходили к калмыкам в их кибитки или юрты, которые всегда были установлены на самых красивых местах, какие мне довелось видеть. Их земля представляет собою большую равнину, где много лесов и лугов. Часто нас развлекали многочисленные дети обоих полов, нагими бежавшие по берегу, и когда мы бросали им в воду хлеб, они толпой бросались его ловить, восхищая нас своим умением плавать. Примерно в шестидесяти верстах вверх от Астрахани появляется пятый рукав Волги, называемый Митюшка, который на некотором расстоянии от главной реки снова разделяется на два потока, один из которых сливается с Даниловским устьем, а другой вновь возвращается в Волгу. В двадцати пяти верстах вверх по реке от Астрахани расположен остров Бузан, а в шести верстах вниз от него отходит шестой рукав Волги, именуемый Болчук, и еще несколькими верстами ниже – седьмой, который зовется Гнилуша. Он создает остров Долгий, на котором стоит город Астрахань. Обтекая с обеих сторон остров, Гнилуша по нескольким руслам впадает в Каспийское море.
10 июля прибыл я в город Астрахань[557], где вновь присоединился к армии. Увидев нас, все были удивлены, ибо те, кто плыл на галере, прошедшей мимо нас ночью в момент, когда нам грозила серьезная опасность, сообщили им, будто все мы утонули. Здесь мой милый попутчик капуцин присоединился к монастырской братии своего ордена, поскольку там освободилось место по причине смерти одного из монахов, что оказалось весьма удачным для капуцина, ибо беспорядки в Персии делали нецелесообразным дальнейшее путешествие, которое он ранее планировал. Капуцин и остальные братья с величайшей благодарностью и учтивостью отнеслись ко мне, и, уходя в экспедицию за Каспий, я оставил монастырю все, в чем у меня не было особой нужды. А потом с каждым прибывавшим кораблем капуцин посылал мне разного рода провизию, и потому я был обеспечен лучше любого офицера в армии, так что, оказав ему услугу, я не остался внакладе.
Город Астрахань расположен на границе Европы и Азии, разделенных рекою Волгой. Он стоит на острове Долгом, образованном рукавами этой реки, как уже говорилось, на 46 градусах 22 минутах северной широты, в двух тысячах шестистах тридцати верстах от Москвы, с поправкой девяноста верст на градус. Город довольно большой и в настоящее время населен почти полностью русскими. Бывшим жителям страны, татарам, не дозволяется жить внутри городских стен: они обитают в предместьях, огороженных лишь палисадом[558]. Все городские оборонительные укрепления очень высокие, каменные и на расстоянии, особенно со стороны реки, производят чрезвычайно величественное впечатление большим количеством орудийных башен и шпилей. Но внутри города все дома деревянные и очень низкие, так что город внутри не соответствует тому, что видно снаружи. В городе много артиллерии, не меньше пятисот медных пушек с соответствующим количеством мортир. Гарнизон в мирное время обыкновенно состоит из шести тысяч человек под командованием коменданта гарнизона и других офицеров. Астрахань, расположенная на судоходном рубеже меж двумя самыми значительными четвертями земного шара, естественным образом является местом обширной торговли. Сюда часто прибывают не только соседи-татары, но и персы, армяне, индийцы. Индийцам отведен особый район внутри городских ворот.
Царь Иван Васильевич, завоевав Казанское царство в 1552 году, направил свои войска против ногайских татар и в 1554 году приступом взял Астрахань, их столицу. Чтобы защитить свое завоевание, он обнес город мощной стеной. Царь Михаил Федорович[559], помимо строительства новых укреплений, создал в Астрахани Стрельцов город, что означает «город солдат», ибо там надлежало селиться военным. Теперь я постараюсь дать краткое описание этой земли и ее населения.
Кажется, не вызывает сомнений, что татары были неизвестны древним географам, которые описывали их под общим названием скифов и сарматов. Очевидно, что татары состоят из нескольких народностей, различающихся меж собой по именам, языку и обычаям. Говорят, что ногайцы с казанскими и некоторыми другими татарами, населяющие земли меж Волгой и Доном, также именуемым Танаисом, относятся к индийцам, которые, около 1212 года восстав против своих правителей, эмигрировали и поселились на Palus Meotis[560] рядом с Черным морем, расширили свои завоевания до реки Дон, а оттуда добрались до Волги, рядом с которой проживают и по сей день. Ногайцы живут по берегам Каспия от реки Яик до Волги. Они рассказывают, что их главный город Астрахань был построен татарским ханом по имени Астра, откуда и пошло название города: Астра-хан[561]. До того как эти земли завоевали русские, их населяли только татары, но теперь им не дозволено ни жить в городе, ни строить новый, ни обносить свои города и деревни защитными стенами.
Ногайцы живут по большей части в круглых хижинах, сделанных из камыша или тростника, которые редко превышают двенадцать или тринадцать ярдов в окружности, с отверстием наверху, чтобы выходил дым, однако даже в самой бедной хижине есть сокол или ястреб, ибо эти татары большие мастера такого вида охоты. У них имеются ястребы всех мастей и размеров, и каждый обучен охотиться на определенный вид дичи. Русские зовут ногайцев кочевниками, потому что летом у них нет постоянного жилища, они все время переходят с места на место: складывают свои хижины, грузят их на повозки, а жен и детей вместе со скарбом сажают на верблюдов, лошадей и волов и кочуют в поисках лучших пастбищ для скота. С приближением зимы они начинают объединяться со своими соплеменниками, чтобы зимовать несколькими группами рядом с Астраханью, где им выдают оружие для отражения набегов калмыков или других татар с реки Яик. Но как только зима заканчивается, ногайцы обязаны вернуть все оружие. Они не платят дань русскому императору, но должны служить ему во время войн под началом собственных предводителей, поскольку и в мирные времена они живут под властью своих мелких правителей и судей. Чтобы обеспечить повиновение русскому императору, в астраханской крепости в качестве заложников всегда содержатся несколько их правителей, именуемых мирзами.
Религия их – магометанство, той же секты, что и у турок, если не считать немногих, перешедших в греческую веру. У них принято, как у назареев[562], посвящать некоторых своих детей Богу или тому или иному святому. От прочих их отличает кольцо, которое мальчики носят в правом ухе, а девочки в ноздре. Живут они за счет того, что дают им скот, охота и рыболовство. В пищу вместо хлеба употребляют высушенную на солнце рыбу, хотя также делают пирожки из муки и риса. Едят верблюжатину и конину, очень ценят лошадиное молоко. Обычное их питье – молоко с водой, однако, если не считать вина, гидромели[563] (или медовухи) и бренди, они безразличны к хорошему астраханскому пиву. Скот у них в основном тот же, что и у калмыков.
Ногайцы внешне красивее калмыков, особенно женщины. Мужчины носят свободную одежду из грубой материи, а поверх нечто вроде накидки из овчины, шерстью наружу, и на головах такую же шапку. Шапка обычно черного цвета. Женщины одеты в белые льняные одежды, на головы надевают плетеные шапочки, обе стороны которых украшены множеством висящих серебряных монет. Климат здесь очень жаркий, жара в сентябре и октябре намного сильнее, чем в самые знойные дни в Британии, но, несмотря на это, зима, обычно продолжающаяся не более двух месяцев, настолько холодная, что огромная река замерзает, а лед делается столь крепок, что держит и сани, и лошадей.
К западу от Волги, в сторону Черного моря лежит громадная пустыня длиною триста пятьдесят верст, а к северу, вдоль берегов Каспия расположена еще одна длиною четыреста верст. Ни на той, ни на другой на всем протяжении этой обширной территории нет никаких малых или больших городов и деревень, не видно даже ни одного дерева или пригорка, лишь изредка попадаются небольшие участки травы. Нет здесь и воды, кроме той, что дает река Кизляр или редкие водоемы со стоячей соленой водой. Однако эти две пустыни изобилуют запасами соли, ибо в десяти-двадцати верстах от Астрахани пролегают соляные жилы, и соль толщиною в палец, отвердевая на солнце, плавает на поверхности воды чистая и прозрачная, словно горный хрусталь, и пахнет, точно фиалка. Отсюда соль развозится по всей России. Три главных соляных рудника называются Мочаковское, Каинково, Гвоздовское, где соль имеется в таких количествах, что за два пенса можно на месте купить сто фунтов. Соль везут на Волгу, а оттуда доставляют в другие части страны.
Астраханский остров Долгий и некоторые другие земли этой провинции изобилуют прекраснейшими фруктами, не уступающими по красоте и вкусу никаким иным, даже персидским и индийским. Здешние яблоки, айва, орехи, персики и дыни превосходят по качеству другие сорта, особенно это касается арбузов с коркою ярко-зеленого цвета, мякотью цвета гвоздики и черными семечками. Они приятны на вид, изумительны на вкус и так дешевы, что два арбуза можно купить всего за пенс[564], так велики, что одного арбуза достаточно для двух человек, и так освежают, что люди, заболев лихорадкою, могут их есть безо всякой опаски. Прошло не больше ста лет с тех пор, как в этих местах появился виноград. Хотя персы привезли сюда несколько образчиков, первым посадил лозу монах, немец по происхождению, в саду своего монастыря, расположенного в пригороде Астрахани. Эти несколько лоз прижились и разрослись, так что потом виноград не только посадили вдоль дорожек и у беседок, но и разбили целые виноградники. Они на редкость большие и столь урожайные, что столы щедро обеспечены отличным вином, красным и белым, которое к тому же производят в таком количестве, что теперь его достаточно имеет и наша армия. Кроме того, в Астрахани и по всей Волге можно найти огромное число лекарственных растений, которыми усеяны поля. Молочай здесь ростом с человека, а корень дудника толщиною с человеческую руку. Вниз около тридцати верст по реке расположено одно из лучших рыбных мест на Волге, откуда город снабжается лососем, севрюгой, белугой, осетриной, стерлядью и многими другими видами вкуснейшей рыбы, а на небольших островах в окрестностях водится множество самой разнообразной дичи. Хотя на окрестных землях не особенно хорошо растут зерновые, нехватка прекрасно восполняется плодородными землями Казани, так что в целом Астрахань можно справедливо назвать одним из самых удобных и привлекательных городов Европы. Но вернемся к нашему рассказу.
На следующий день после прибытия я явился к его императорскому величеству и преподнес ему три куска гипса, которые взял в Тенешево, и это так сильно его обрадовало, что он тут же отдал мне приказ разработать карьер, оказавшийся прекраснейшим в своем роде. Император заметил, когда я преподносил ему эти куски, что ни один минерал не был найден его подданными, но многие, напротив, были обнаружены иностранцами. Однако его величество не задумался о трудностях, которые ожидают тех людей, на чьих землях обнаружится нечто подобное, ибо они не только лишены всякой выгоды от находки, но и обязаны разрабатывать шахту своими крепостными, не получая никакого вознаграждения, что подтверждает русскую поговорку: «Все, что имеем, принадлежит Богу и императору».
В этом городе я разместился в доме вдовы, у которой была девушка-служанка, купленная у татар как рабыня. Эта служанка украла у хозяйки какие-то вещи, которые впоследствии у нее обнаружили, и девушку сурово наказали. Она пригрозила отомстить хозяйке, которая в тот момент не обратила внимания на сию угрозу. Однако через несколько дней с хозяйкою случился такой приступ безумия, что ее пришлось связать, а девушка меж тем исчезла. В сундуке же у нее были найдены различные травы, коренья и порошки. Исследовав их природу, врачи вскоре нашли причину умственного расстройства женщины, и после соответствующего лечения она пришла в себя. Отряд татар привел рабыню, которая после разбирательства призналась в содеянном, заявив, что умеет колдовать и знает, как отомстить обидчикам. После чего ее сначала высекли в городе, а потом отдали татарам, чтобы они продали ее где-нибудь подальше.
Один из пригородов Астрахани отдан для жительства армянам, ведущим обширную торговлю с Персией, но, без сомнения, самый большой вклад в процветание торговли вносят баньяны[565]. Это язычники-индусы, чье основное занятие – торговля, и в городе у них имеется своя фактория. В то время умер один из их главных купцов, и его жена попросила разрешения у императора сжечь себя вместе с телом мужа, как того требует обычай их страны. Но его величество, не желая потакать столь варварскому обычаю, отказал. Индийская фактория была так сильно этим недовольна, что пригрозила уйти из города вместе с товарами. Его величество, поняв, что никакие доводы не смогут заставить женщину изменить свое решение, в конце концов разрешил им действовать, как считают нужным. Обряженное тело умершего отнесли на некоторое расстояние от города, где из груды сухих сучьев был сложен погребальный костер, поверх которого его и положили. Перед костром повесили индийские ковры, чтобы покойника не было видно. Жена в лучшем своем наряде, с украшениями в виде сережек, нескольких колец на пальцах и жемчужного ожерелья, в сопровождении индусов обоих полов была подведена брамином, или священником, к погребальному костру, который разожгли при ее приближении. После этого она раздала свою верхнюю одежду и драгоценности подругам и знакомым, с которыми чрезвычайно торжественно попрощалась, и, когда огонь разгорелся и ковры были убраны, бросилась в самый центр пламени. Тогда подруги стали обильно поливать ее маслом, отчего она вскоре задохнулась, и оба тела сгорели дотла. Пепел аккуратно собрали и поместили в урну, чтобы передать родственникам в Индии.
Этот варварский обычай появился по политическим причинам, ибо при полигамии, когда возникали зависть и ревность у женщин, враждовавших меж собою за благосклонность супруга, случалось, что те, кто считали себя обделенными, находили способ убить мужа. Поэтому, чтобы они лучше заботились о жизни супруга, было приказано только тех жен, которые пожелают отправиться вслед за ним в иной мир путем сожжения на погребальном костре мужа, считать честными и добродетельными, а тех, кто не докажут таким образом свою любовь, после его смерти обречь на вечный позор. Несмотря на то что обязательство сгореть вместе с умершим мужем в случае невыполнения этого обычая не предполагало никакого иного наказания, кроме позора за отказ участвовать в сей ужасной церемонии, таково было чувство чести и любви для репутации баньянских индусок, что существуют бесчисленные примеры того, как они добровольно жертвовали своими жизнями, бросаясь в горящий костер. А делать это с радостью их заставляет убеждение, что женщина, так сильно любящая своего мужа, что даже готова сжечь себя после его смерти, будет жить с ним в ином мире в семь раз дольше и наслаждаться им в семь раз больше, чем в этом мире, причем без всяких соперниц. Так что они видят в подобной смерти путь, ведущий ко всем наслаждениям, которых в этом мире на их долю выпало слишком мало. Обычай сей распространен не во всей Индии, а только среди баньянов[566].
Индию населяют три разные народности: во-первых, индостанцы, древние коренные жители страны, праздный и ленивый народ; во-вторых, моголы, пришедшие туда из Великой Татарии, воинственные, любящие оружие; и, в-третьих, баньяны, происходящие из Китая, все поголовно язычники, занимающиеся исключительно производством и торговлей[567]. Баньяны несопоставимо более изобретательны, проницательны и цивилизованны, чем другие индийцы. Ни в Персии, ни в турецких владениях нет торговли, которой бы в основном не управляли они, как и нет таких товаров во всей Индии, которыми они бы не торговали. От тех, кто исповедует магометанство, баньяны отличаются своими обычаями, ибо они не носят длинные волосы, не бреют головы, их женщины не закрывают лица, как прочие магометане. Среди них особенно ценятся черные зубы, и белозубых европейцев они называют «бондра», что значит «обезьяны». Они не носят штаны, как другие индийцы, а заворачиваются в кусок тонкого шелка, который свешивается им на бедра. Поверх же они надевают блузу, потом верхнюю одежду, подвязанную кушаком на поясе. Под нее еще надевают узкую фуфайку, рукава которой доходят только до локтя. Они носят туфли из бархата, парчи или золоченой кожи, закрепляющиеся на ногах ремешками, и снимают их, входя в комнату, где полы обычно покрыты ковром, вне дома же ходят в деревянных башмаках.
Их брамины, или священники, отличаются от остальных жителей лишь головным убором. Это льняная ткань, замотанная несколько раз, чтобы скрыть «священные волосы», которые никогда не стригут. Также у них на теле от плеч до пояса грудь пересекают две бечевки, и они ни за что их не снимают, даже если речь идет о спасении собственной жизни. Более того, их святость ставится так высоко, что ни один брак не может считаться освященным, если невеста не получила посвящения от брамина, для чего ее обязательно приводят к нему, тот же оценивает свою «святую обязанность» в заоблачных суммах, предлагая, кроме прочего, избавить жениха от излишних трудностей. Так хитрый священник, пользуясь простодушием паствы, наилучшим образом совершенствует собственные природные таланты, удовлетворяя одновременно свое желание и свою алчность. Но и это еще не все, ибо муж сохраняет такое благочестивое уважение к своему соучастнику в браке, что если баньян отправляется в путешествие или ему приходится оставаться вне дома, то на время своего отсутствия он передает всю семью, а особенно жену попечительству священника, который заменяет мужа до его возвращения. А жена берет на себя обязанность лелеять его ослабевший дух путем мощных восстановительных процедур, и в этом умении индийские женщины превосходят всех прочих. В некоторых случаях они также большие мастерицы по части совсем несложных способов отправки в мир иной своих благоверных. Такие сведения почерпнул я в Астрахани.