«В нашем веке громоздких чудовищ нет такой ядерной бомбы, нет таких свиных гриппов, нет ничего разрушительнее, чем миллионноголовый многоязыкий адский крылатый дракон, летящий над миром на скорости, подгоняющей скорость света, смертоносный, уродливый вирус, от которого нет ни вакцин, ни лекарств — имя которому СМИ. Мы потеряли реальность. Видимо, навсегда. Люди, живущие в тысячах километров, убеждены, что они своими глазами видели, как ликует Германия, освобожденная от Берлинской стены, они слышали стоны убитых албанцев, они вместе с монахами Мьянмы шли умирать за свободу, они пели, стоя в оранжевом на площади на Майдане, они все это прожили сами, и попробуйте доказать им, что было совсем не так или так, но совсем не совсем. Они безнадежны. Крылатый дракон уже накормил их своей отравой», — писала Симоньян в своем первом романе «В Москву».

Его главная героиня, журналистка Нора, многими чертами биографии напоминает автора. Она тоже родилась на юге России, тоже училась на местном журфаке и тоже всеми силами стремится попасть в Москву. Но между Норой и Маргаритой есть важные отличия. Героиня романа добивается карьерного роста, потому что в нее влюбляется московский олигарх Борис Бирюков. Смесь из Ходорковского и Березовского, Бирюков решает пойти в политику от скуки, потому что всего остального в жизни уже достиг. Чтобы стать президентом, он создает «Партию свободы» и окружает себя либеральными журналистами, беспринципными и зашоренными. Искренняя Нора чувствует себя в их среде неловко. «У меня не получается иметь такие вот твердокаменные убеждения, как у вас. Мне кажется, когда люди воюют, то и у одной стороны своя правда, и у другой. И каждый человек просто выбирает, какая правда ему лично больше нравится, и верит именно в нее. И вообще так по жизни. Не бывает, чтобы только одна правда была», — убеждает либералов Нора. Безрезультатно.

В финале романа Борис рассказывает Норе, что российские власти упекли активистку его «Партии свободы» в психиатрическую лечебницу. Нора пишет заметку о возвращении карательной психиатрии в стране. Ее перепечатывают ведущие мировые издания. После этого Нора узнает, что активистка никакая не активистка, а реальная сумасшедшая. Борис ее обманул. Он объясняет, что любые средства хороши, чтобы не допустить возврата к тоталитаризму. Нора взрывается и отвечает, что ей надоели все идеологии и ценности. Нет никакой разницы, будет Россия демократической или имперской, главное, чтобы все были счастливы и здоровы. «Мне Россия не по фиг. Я ее помню и знаю с рождения. Вот ее — я люблю. И порву за нее, кого хочешь», — говорит журналистка. Когда после провала политического проекта Борис навсегда улетает из Москвы в США, Нора остается в России. Она отправляется в Сочи, чтобы освещать работу Путина в его резиденции Бочаров ручей. Она сделала свой выбор, но либеральные мечты оставили след — у Норы от олигарха родится дочка, пусть он никогда этого и не узнает.

После российско-грузинской войны Russia Today развил свой успех. В 2009 году канал провел ребрендинг и сократил свое название до RT — так из него исчезла прямая отсылка к России. Вскоре Симоньян открыла офис в Вашингтоне и запустила RT America, вдобавок к уже существующим каналам на арабском и испанском. Россия окончательно перестала быть главным фокусом вещания. Теперь задача Симоньян была в том, чтобы сделать телевидение, интересное западной аудитории, но подспудно транслирующее российскую повестку.

Доказательством этого разворота стала рекламная кампания RT «Задавайте больше вопросов» («Question More»). Ее придумало лондонское рекламное агентство McCann. В полном соответствии со слоганом рекламные плакаты ничего не утверждали, а просто показывали фотографии и задавали вопросы. Кто более опасен — полицейский или футбольный хулиган? Кто представляет большую ядерную угрозу — президент США Обама или президент Ирана Ахмадинежад? На одном из плакатов репортерский микрофон был соединен с автоматом Калашникова. Надпись спрашивала: «Какое оружие сильнее?» По сути, это было утверждение, замаскированное под вопрос. Такое же, как ответ Путина про предателя Бабицкого.

В это же время Симоньян стала впервые говорить о том, что никакой объективности не существует в принципе, а ее работа похожа на деятельность министерства обороны. «В каком-то смысле не иметь своего иновещания — это все равно что не иметь министерства обороны. Когда войны нету, оно вроде как и не нужно. Но, блин, когда война есть, это прямо критично», — объясняла она. Или в другом интервью: «В критический момент у нас будет эта нарощенная аудитория, которая привыкла к нам идти за второй стороной правды, и мы этим, безусловно, воспользуемся».

Для выхода к западной аудитории RT использовал по-своему инновационный подход. Медиахолдинг одновременно выступал в трех разных ролях. Иногда как классический инструмент «мягкой силы», показывающий действия России в выигрышном свете. Иногда как профессиональный информационный канал, дающий широкую картину событий в мире, со взвешенной информацией в духе «Би-би-си» или CNN. Иногда как альтернативное медиа, предоставляющее площадку радикальным голосам. Все это было перемешано в эфире и помогало RT, как хамелеону, менять окраску.

Чтобы заработать доверие аудитории, RT грамотно воспользовался накопившимися в западных обществах противоречиями. После кризиса 2008 года на волне недоверия к политическим и финансовым элитам в США усилился спрос на альтернативную политику. Олицетворением этого недоверия стало движение Occupy Wall Street и протесты осени 2011 года. RT освещали их с самого начала и этой работой заслужили номинацию на главную американскую телепремию «Эмми». «Мы это называем „рассказываем то, о чем не рассказывает мейнстрим“. Почитайте, что о нас пишут американцы в блогах: „Была демонстрация, никто ее не показал, кроме RT“», — так Симоньян формулировала новый подход канала.

Атакуя мейнстрим, RT не стеснялся в средствах — в эфир приглашали либертарианцев, чтобы они критиковали американское социальное государство, консерваторов, чтобы они жаловались на упадок традиционных ценностей, левых философов и активистов, чтобы они ужасались неравенству и цензуре. Так в разные моменты на RT появились интервью Рона Пола, Славоя Жижека, Джереми Корбина, Найджела Фараджа и Марин Ле Пен, а Джулиан Ассанж в момент максимального интереса к WikiLeaks запустил на канале свое ток-шоу. И это не говоря о десятках конспирологов, альтернативных военных экспертов, отрицателей глобального потепления и людей, уверенных в том, что взрывы башен-близнецов в Нью-Йорке организовало ЦРУ. Чаще всего они ничего не утверждали. Просто задавали вопросы.

После того как в 2011–2012 годах массовые протесты начались в России, у Симоньян появилась своя заметная роль во внутренней повестке. Она приходила в эфиры федеральных каналов, чтобы представить точку зрения «сомневающегося горожанина»: политическая жизнь в России, конечно, несовершенна, а протестующие имеют право на свое мнение, но ведь так можно и ввергнуть страну в хаос и привести к власти фашистов. «Когда человек вскрывает язвы общества, борется с коррупцией, я двумя руками „за“. Но когда это делается на деньги недружелюбных нам иностранных организаций, когда к этому примешивается национализм, шовинизм, фашизм — этому нет никакого оправдания», — говорила она про Алексея Навального.

Признав значимость работы Симоньян, в июне 2013 года в московский офис RT пришел Путин и дал большое интервью представителям разных редакций канала. Он рассказал, что заинтересован в хороших отношениях с США, только ему очень мешает культурная разница: в России чаще думают о Боге, а в США процветает индивидуализм, из-за него американцы устроили величайшую этническую чистку в истории, сбросили ядерную бомбу на неядерное государство и до сих пор не могут справиться с последствиями рабства и своими имперскими амбициями. Симоньян его горячо поддержала: «Если все каналы в миллион голосов рассказывают, что главная новость сегодня <…> заключается в том, что в Ливии сбит натовский беспилотник, должен быть кто-то, кто расскажет, что в этот же день в Ливии натовский снаряд убил семью из 13 человек».

Массовые протесты заставили власти обратить пристальное внимание и на сетевые медиа. На своем третьем сроке Путин распространил на них правила, которые до этого касались только федеральных телеканалов: открыто критиковать власть им теперь было нельзя. Успешный опыт Russia Today понадобился и внутри страны. В конце 2013 года Симоньян стала главным редактором международного информационного агентства «Россия сегодня» — переименованного РИА «Новости» под новым руководством.

Предыдущего директора РИА, Светлану Миронюк, уволили по инициативе Громова и Лесина, которые были недовольны тем, что агентство чересчур нейтрально освещало протестное движение. Больше от медиа не требовали даже изображать объективность: новым директором стал телеведущий Дмитрий Киселев, прославившийся своими провокационными политическими программами. «Это телевизионный образ, который предполагает некую театральность и некую драматизацию, некий гротеск, хотя это моя авторская программа, и я согласен с каждым словом. Вопрос в форме. Форма, конечно, несколько провокативна, градус ужаса сознательно заложен и дозируется, — рассказывал Киселев о своем подходе на закрытой встрече с сотрудниками. — Часто под лозунгом объективности мы искажаем картину и смотрим на свою страну как на чужую. Мне кажется, что период вот этой отстраненной, дистиллированной журналистики — он закончен».

С марта 2014 года, после решения Путина об аннексии Крыма, «Россия сегодня» и RT перешли в режим информационной войны. Их подача в основных чертах повторяла приемы, опробованные во время российско-грузинского конфликта 2008 года: обвинение оппонентов в геноциде и фашизме, преувеличение числа гражданских жертв, описание зверств в отношении женщин и детей, обсуждение самых фантастических версий событий, обвинение западных политиков и СМИ в лицемерии и предвзятости. В день организованного российскими властями референдума о статусе Крыма Дмитрий Киселев вышел в эфир с программой «Вести недели» с тем самым напоминанием, что Россия может превратить США в «радиоактивный пепел». Он ничего не утверждал и ни к чему не призывал, просто рекомендовал зрителям обратить внимание на то, что после телефонных разговоров с Путиным у Обамы якобы стало больше седых волос. «Совпадение?» — спрашивал Киселев.

Пока российские власти готовили управляемый референдум в Крыму, в Москве разгоняли редакцию Lenta.ru — самого, с большим отрывом, популярного новостного интернет-издания в стране. Поводом для смены команды стало опубликованное интервью журналиста Ильи Азара с одним из лидеров украинского «Правого сектора» Андреем Тарасенко: Роскомнадзору не понравилось, что в материале была ссылка на интервью другого лидера движения, озаглавленное «Рано или поздно, но мы обречены воевать с Московской империей». Когда Симоньян спросили, как она относится к давлению на независимые медиа, она уклонилась от ответа: «Я бы очень сильно предпочла не комментировать тот факт, что есть политическое давление, а есть политические преференции. И времена меняются, и иногда бывает, что одно сменяется на другое».

Когда российские силовики развязали военный конфликт в Донбассе, одним из основных голосов RT стала программа британца Даниэля Бушелла «The Truthseeker». С интонациями новостного диктора он давал в эфир сообщения, которые его русскоязычные редакторы находили на маргинальных сайтах и выдавали за «правду о конфликте». Вот что сообщал выпуск его программы, озаглавленный «Геноцид в Восточной Украине»: «Киев захватил Славянск, бригады смерти ходят по домам, расстреливая всех мужчин младше 35 лет»; «[президент Украины] Порошенко официально повторяет, что люди на Востоке Украины — „недочеловеки“»; «киевская армия буквально „распинает“ детей и заставляет матерей на это смотреть». Когда через несколько месяцев британский регулятор Ofcom постановил, что канал нарушил правила телевещания, Симоньян защищала программу: «Нас критикуют за то, что в передаче использованы высказывания украинских политиков, то есть их собственные слова, потому что эти высказывания выставляют их в плохом свете. За то, что мы, по сути, выбрали не те цитаты. Это довольно своеобразный подход к журналистике». О том, что «правдоискатель» Бушелл выбирал поддельные цитаты, которые не пропустил бы в эфир ни один добросовестный редактор, Симоньян умолчала.

Кремль ценил RT как оружие в информационной войне. Чтобы подчеркнуть значимость канала, в декабре 2015 года его десятилетие отпраздновали в отеле «Метрополь» неподалеку от Красной площади. Симоньян собрала иностранных политиков и антимейнстримных западных журналистов на конференцию «Информация, политика, СМИ: формирование нового миропорядка». На ней к гостям из своего убежища в лондонском посольстве Эквадора обратился Джулиан Ассанж. Но главным событием празднования стал торжественный ужин с участием Владимира Путина. Он сидел за одним столом с режиссером Эмиром Кустурицей, будущим советником президента США Трампа генералом Майклом Флинном, Алексеем Громовым и Дмитрием Песковым. Путин произнес речь и поблагодарил канал и Симоньян лично за борьбу с предвзятостью: «В последние годы так называемые двойные стандарты, явное деление на своих и чужих, имею в виду и страны, и регионы мира, передергивание событий и их причин — они просто вылезают наружу, и это становится совершенно очевидным и заметным. Чего стоит замалчивание гуманитарных катастроф, скажем, на Восточной Украине, вы здесь это ярко показывали». Вскоре Путин ушел с ужина, и его место за столом заняла Симоньян.

С творческой и управленческой точки зрения она действительно показывала выдающиеся результаты. RT запустилось в Великобритании, Франции, Аргентине, Бразилии и других странах. У него появился свой канал документального кино и популярный аккаунт в YouTube. Вдобавок Симоньян запустила новостное агентство Sputnik с сайтом, радио и онлайн-трансляциями на трех десятках языков. Сама она освоила все возможные социальные сети и платформы: вела личные каналы и телевизионное шоу на НТВ, продюсировала сатирическое шоу своего мужа Тиграна Кеосаяна, писала кулинарные колонки и сценарии для фильмов. Один из них, «Крымский мост. Сделано с любовью», в духе советского соцреализма рассказывал историю любви молодых людей на фоне великой стройки — Керченского моста. Что-то из этого было неудачным (телешоу мало кто смотрел, фильм провалился в прокате), что-то более чем успешным: YouTube-канал RT стал первым среди всех телекомпаний, чьи ролики набрали миллиард просмотров, пусть и с накрутками.

Симоньян реализовала мечту детства и вытянула свою семью из нищеты. Команда Алексея Навального в своем расследовании посчитала: только от государственного «Аэрофлота» и только одна из связанных с Симоньян компаний получила за четыре года более 650 миллионов рублей по сомнительным рекламным контрактам.

Некоторые успехи были особенно символически значимыми: в 2017 году колумнистом «RT Россия» стал Андрей Бабицкий. В 2014 году его уволили с «Радио Свобода» после репортажа об убийстве мирного населения в Донбассе, репортаж удалили. Бабицкий обвинил «Свободу» в том, что она превратилась в орудие пропаганды, а сам поехал открывать телеканал в самопровозглашенную ДНР. В своих статьях для сайта RT он мало чем отличался от других колумнистов и называл российский политический режим достойным образцом демократии. Бабицкий защищал идеалы «Русского мира» и мечтал спросить Путина, считает ли он его предателем теперь. Большую часть своей карьеры Бабицкий пытался понять логику сепаратистов в Чечне и противостоять их расчеловечиванию со стороны мейнстримных медиа. Когда в Донбассе началась война, он снова занял позицию сепаратистов.

В самые ответственные моменты информационной войны Симоньян принимала огонь на себя. В марте 2018 года в британском Солсбери отравили бывшего сотрудника ГРУ Сергея Скрипаля и его дочь Юлию. Британские спецслужбы установили, что против Скрипалей использовали вещество «Новичок», и обвинили в этом двух российских граждан Александра Петрова и Руслана Боширова. Через неделю Симоньян взяла у Петрова и Боширова интервью. Они представились предпринимателями из фитнес-индустрии и рассказали, что приехали в Солсбери как туристы — посмотреть на знаменитый собор, а вся история с отравлением — фантастическое совпадение. Симоньян говорила, что честно сделала свою работу, а ее собеседники в любом случае заслуживают больше доверия, чем британские спецслужбы. Через месяц независимые расследователи установили, что Петрова и Боширова зовут Александр Мишкин и Анатолий Чепига, они офицеры ГРУ. За участие в спецоперации в Крыму в 2014 году оба получили звание Героя России.

За неделю до начала полномасштабного вторжения в Украину Симоньян доказывала, что его не будет, и радовалась, что «Начальник» (так она теперь называла Путина) выставил иностранные разведки, предупреждавшие о скором начале войны, дураками: «Провели учения — отвели войска. Всем показали, что хотели. <…> А мне приятно, что поглумились над спецслужбистскими сливными бачками из коллективного блумберга, заигравшимися в Зорге». После начала вторжения она сразу же поменяла свое мнение: «Это стандартная репетиция парада. Просто в этом году решили парад проводить в Киеве».

В декабре 2022 года Симоньян принимали в Кремле на торжественной церемонии награждения. Путин вручил ей орден Почета. В благодарственной речи она сказала, что много лет работает под руководством президента, и попросила его не останавливаться: «Мы будем в этом помогать. Мочить людоедов столько, сколько потребуете. Служу России!» Кажется, что в России еще никто не формулировал миссию журналистики такими словами.