Как и раньше, к моменту угасания одного политического проекта Дугин был уже вовсю погружен в другой. В 2008 году он стал профессором МГУ и по приглашению декана социологического факультета Владимира Добренькова возглавил Центр консервативных исследований. Добреньков стал известен в начале 2000-х, когда после потери дочери, убитой преступниками, начал публичную кампанию за возвращение смертной казни. Под его управлением факультет сотрясали скандалы — низкое качество образования, коррупция и муштра вызвали студенческие протесты против руководства. Самого Добренькова и его соавтора Кравченко уличили в плагиате при написании учебников по социологии.

Среди своих задач Центр консервативных исследований называл создание государственной «элиты консервативных взглядов» и укрепление связей с консерваторами в США и других странах мира. С какими именно консерваторами хотел взаимодействовать центр, можно было понять в июне 2008 года, когда на соцфак МГУ приехал президент американского Института исследования семьи, «психолог» Пол Кэмерон с докладом «Гомосексуализм и демографические проблемы». Исключенный из Американской ассоциации психологов еще в 1983 году, Кэмерон пугал слушателей взятой с потолка статистикой: «Гомосексуалисты в 5–15 раз больше, чем остальные, пытаются каким-то образом совратить детей. 20–40% объявляющих себя гомосексуалистами в опросах говорили, что занимались сексом с детьми».

Занятия социологией в МГУ оказались для Дугина еще одним опытом изобретательной переупаковки привычных идей, на этот раз под видом академической науки. Он еще больше усилил публикационную активность: стал издавать журналы и сборники с названиями вроде «Геополитика», «Традиция», «Деконструкция», «Русское время» и опубликовал серию монографий. Имитируя структуру научных трактатов и учебников по социологии, книги Дугина в итоге оборачивались политическими манифестами и излагали план революционной борьбы. Так, по Дугину, выглядела программа «терапии» для страны: «Спуск в национальное бессознательное вплоть до глубинных пластов <…>; создание карты сновидений, атласа русских снов; <…> перманентные эксперименты над собой и над окружающими <…> с коррекцией методики и языка; хирургическое устранение и изоляция наиболее болезнетворных очагов (элиты), активно препятствующих терапии <…>; захват власти в России излечивающимся русским народом; наступление волшебного века». Ни один человек на земле, кроме самого Дугина, не был готов взяться за реализацию настолько масштабного начинания.

После того как в 2011 году в России начались массовые протесты против фальсификаций на парламентских выборах, интеллектуальные услуги Дугина снова оказались востребованы в Кремле. В феврале 2012 года он выступил на организованном администрацией президента «антиоранжевом» митинге на Поклонной горе в Москве. «Мы должны вспомнить, что мы — русские, мы пролили реки крови, чтобы защитить Россию. Россия — все; остальное — ничто!» — обратился он к собравшимся бюджетникам.

С началом нового путинского срока Дугин вернулся в публичную политику. Он стал все чаще появляться на государственных телеканалах, выступать соучредителем провластных интеллектуальных клубов, превратился в один из голосов, разъясняющих консервативный поворот российской политики для западной аудитории. Так, в марте 2013 года он опубликовал колонку в Financial Times «Миру нужно понять Путина» о том, что Путин будет менять сложившийся в мире статус-кво и это придется принять. С этого времени в западных медиа за Дугиным стала закрепляться репутация «путинского Распутина» — серого кардинала и идеолога, который может объяснить бунт России против либерального миропорядка. Окончательно этот образ сложился после аннексии Крыма. В ноябре 2014 года журнал Foreign Policy включил Дугина в список ста самых влиятельных мыслителей мира.

Начало войны в Донбассе окончательно отвлекло Дугина от социологии. Он полностью переключился на идеологическую мобилизацию. В интервью абхазскому ресурсу Anna News, комментируя вопрос о гибели пророссийских активистов в одесском Доме профсоюзов, он сказал: «То, что мы видим второго мая, это уже выходит за все пределы. И я думаю — убивать, убивать и убивать. Больше разговоров никаких не должно быть. Как профессор, я так считаю». После этого в интернете началась кампания за увольнение Дугина из МГУ.

Летом с Дугиным не продлили контракт. Посреди триумфального шествия «Русской весны» его уволили из Московского университета за радикализм: российские власти поняли, что такая риторика не добавляет им очков. «Фиксируем ситуацию. Радость либералов, украинских нацистов и сатанистов была не напрасной, — объяснял Дугин. — Лунарный [Путин] вышел на авансцену. Кстати, впервые в столь критической ситуации. Ранее перед лицом серьезного экзистенциального вызова просыпался солярный».