Чемодан так громыхал колёсами по тротуарным кирпичам, что заглушал рыдания девушки, которая его катила. В душе Варвары образовался такой ком обид, что мог разорвать телесную оболочку. Девушка вышла за пределы усадьбы. За ней со скрипом потянулись ворота, закрывая ландшафт поместья. Никто не должен был видеть, насколько дорого и богато живут владельцы. Особенно праздные соседи и их гости. В посёлке обитал народ не бедный, но вот эти вообще переплюнули всех, возведя просто дворец какой-то. Перед тем, как попасть на работу в этот дом, Варвара подписала документ, который ограждал хозяина и его родственников от вольного языка домработницы. Этот пункт касался не только её. Вся прислуга обязана сохранять молчание о том, что происходит внутри. Челяди приказано не распространяться о том, как всё происходит, что едят обитатели, что говорят и что они творят. Иначе суды и даже перспектива жуткой расправы! На самом деле ничего ужасного в этом нелепом тереме не случалось. Оргии и попойки, по слухам, проходили в каких-то других дворцах. Даже скучно! Никакой изюминки! Семья существовала так же, как и другие семьи, неожиданно разбогатевшие. Так считала Варвара. И даже покидая со скандалом своё рабочее место, девушка не смогла бы сказать ни единого худого слова про работодателей. Последние два года Варя служила в доме, где царила роскошь. Пышность не выглядела изысканно. И этот дворец с колоннами, вся усадьба и интерьер внутри оказались плодом воображения самого хозяина. А у него воображение отсутствовало вообще, то есть воображение имелось, и фантазия тоже, поэтому он окружил себя вещами в стиле цыганского барокко.

Владелец сети автосалонов обогатился настолько неожиданно и денег в его руках оказалось так много, что мужик не успел морально подготовиться к тому богатству, которое сыпалось с неба на его счастливую голову. Вот именно из-за непомерных сумм появился этот дом, набитый стульями и столами, инкрустированными позолотой, всякими блестящими статуями и даже золотыми унитазами. В это же время в гаражах разместились машины лакшери класса. А автомобиль для дочери папаша украсил стразами Swarovski, несмотря на то, что девочка в силу возраста ещё не имела права садиться за руль. Когда Варвара попала в дом, то подумала что до такой дичи мог додуматься только псих. И точно! Пивоваров оказался действительно психом, повёрнутом на деньгах. Но он не был мотом и транжирой. Бизнесмен вкладывал деньги основательно и, как он думал, — в добро. Ну вот так буквально он понимал слово богатство. Варя плевать хотела на мировоззрения работодателя. Она радовалась, что после долгого перерыва наконец-то нашла работу. Платили в этом доме неплохо, собственно, как и во всех хозяйствах в округе. Прежде чем нанять прислугу, Пивоваров навёл справки о том, какие нынче расценки на домработниц. Он не собирался никого облагодетельствовать, но и платить меньше, чем другие хозяева, он не хотел. Не хватало ещё, чтобы слава пошла по посёлку о том, что он скупердяй. Варвара ему нравилась в смысле того, что прекрасно справлялась с работой по дому, не разбивала антикварную посуду, вела себя корректно и не позволяла развязанного поведения относительно хозяина и его семьи. Юрий Иванович испытал мелкий шок от того, что девушку уличили в воровстве. Этого он перенести не мог. Если вся прислуга начнёт тащить, то весь дом пойдёт в разнос. Он не хотел увольнять Варю, но и оставить её тоже не мог. Хотя бы в назидание другим. На хозяйстве трудились две горничные, кухарка и водитель. По большому счёту, работа была не бей лежачего. Однако реноме не позволяло бизнесмену обходиться малым штатом сотрудников. В особняке проживало три человека — сам Пивоваров, его жена Ангелина и дочь подросток Изабелла. Каждый занимался своим делом и просто физически не успевал воспроизвести пыль и грязь. Во всяком случае, не настолько, чтобы две горничные ежедневно драили этажи пылесосами и метёлками. Зачастую члены семьи обедали и ужинали в городе. Ангелина держала косметический салон, но там появлялась редко. Она холила своё тело в массажных салонах, посещала всякие выставки и скиталась по магазинам. У дочери бурлила своя подростковая жизнь. Так что и кухарка тоже не особенно напрягалась. Единственным в семье, кто пахал, как папа Карло, был сам Пивоваров. Он пропадал на фирме дни и ночи. Персонал для домашнего хозяйства подбирала жена, а бизнесмен уже проводил проверку каждого. Он не собирался пригревать на груди наркоманов, выпивох и клептоманов. А вот Варя попала в дом по рекомендации близкого приятеля. Другу он доверял, поэтому и взял девушку без разговоров. Два года домработница трудилась без нареканий и тут на тебе! Украла кольцо у Ангелины.

Когда он зашёл в дом, то не сразу понял по какому поводу такой бедлам. Он услышал голос Ангелины и понял, что жена не в духе.

— Что здесь происходит?

— Варька украла мамино кольцо, а Светка её разоблачила.

Изабелла с удовольствием и большим интересом наблюдала, как Ангелина выстроив прислугу в шеренгу, отчитывает каждого. При виде отца девочка потёрла руки зная, что папаша подольёт масла в огонь и представление заиграет новыми красками. Действие происходило в просторной столовой, и Пивоваров не мог сразу сообразить из-за чего разгорелся сыр бор. Шофёр стоял по стойке смирно с усмешкой в глазах. Кухарка, раскрасневшаяся от готовки, разглаживала руками фартук, а домработница Светлана, поджав губы, гордо выгнула спину.

— Отвлекись ненадолго, — Юрий Иванович взял жену за локоть и увлёк в сторону. — Это что ещё такое?

Бизнесмен не отличался чутким характером. Как с прислугой так и с домашними он не особенно церемонился.

— Ты скажи спасибо, что они работают на вас тунеядок! Что с Варварой?

— Ты представляешь, — жена округлив глаза, подвела мужа к балкону. Хозяйка спохватилась, повернула голову и крикнула через плечо. — Идите работайте! Что стоите? — Ангелина, вернувшись к интриге, быстро заговорила. — Светлана обнаружила в гардеробной открытую шкатулку. Она попросила меня проверить всё ли на месте. И я, пересчитав драгоценности, не нашла кольцо с бриллиантом, которое ты подарил мне на годовщину свадьбы. Мы, конечно, искали везде, потом перешли в комнату, где переодевается прислуга. Вот там в сумке Варвары кольцо и обнаружилось.

— Ты рылась в чужих вещах?

— А надо было вызвать полицию? Не хватало ещё выносить сор из избы! Здесь все как на ладони. Только попади соседям на язык. Нет уж!

— А что Варя? Она созналась?

— Ну, кто в таком сознается добровольно? Она плакала и клялась в том, что никогда чужой копейки в карман не положит! Но факт остаётся фактом. Кольцо нашлось в её сумке.

— И где она сейчас?

— Я её выставила за дверь. Полицию вызывать резона нет. Из-за кольца поднимать волну? Зачем? Но доверие-то утеряно!

— Может, ты и права, но как-то странно всё. И всё же надо было дождаться меня, а не принимать скоропалительных решений. Сказал же, давай поставим камеры. Сейчас бы вопросов не возникло.

— Не хватало ещё слежку друг за другом устраивать, — возмутилась жена. — Достаточно того, что на улице видео наблюдение есть. С Варей и так всё понятно — кольцо лежало в её сумочке. Я сама видела.

— А ты не думала, что туда его кто-то положил? — Юрий Иванович свёл брови на переносице.

— Но зачем?

— Вот и я думаю, зачем?

— О чём вы тут шушукаетесь? — дочь протиснулась между родителями. — Пойдёмте ужинать, стол уже накрыт. Я очень голодная!

— Ты всегда голодная. Это нормально, — отец поцеловал макушку, которая притулилась на его плече. — Тело растёт и требует постоянной подпитки, — Пивоваров задумался на секунду. — Завтра половину дня я проведу дома. Надо поработать с бумагами. Я сам проведу расследование, — он спохватился и обратился к жене. — Ты ей выходное пособие выплатила?

— Ещё чего! Пусть скажет спасибо, что в полицию не сдала. И прекрати играть в сыщика, — скептически произнесла Ангелина. — Прислугу не смеши!

— А ты кто такая, чтобы советы мне давать? — в голосе Пивоварова прозвучала угроза.

Ангелина поджала губы и сникла. А Изабелла быстро закрутила головой и затараторила:

— Ну, не ругайтесь! Пойдёмте ужинать!

Пивоваров затеял бизнес лет десять тому назад. Начал с продажи подержанных автомобилей. А потом пошло, поехало. Он вышел на новый уровень и открыл салон продажи новых китайских внедорожников. Через какое-то время бизнесмен пожалел о шаге, который не сулил ему ничего хорошего. Ни один китайский автомобиль не сможет конкурировать с европейской упакованной машиной. Дела шли ни шатко ни валко. Обороты оставляли желать лучшего. И вот неожиданно пришло время санкций. Бизнес повсеместно стал испытывать большие трудности. Салоны по продаже французских и немецких авто загнулись, а впоследствии вовсе прекратили существование. Зато Пивоваров развернулся! Конкуренции нет, связи уже налажены и он первый на рынке.

Работа нравилась Писаревой. Она не особенно уставала, получала хорошую зарплату и ночевала всегда дома. Хозяева предпочитали проводить время в кругу семьи без лишних ушей и глаз. Исключением являлась кухарка. Женщина приходила раньше всех и уходила самой последней из прислуги. Она сервировала стол на завтрак и ужин, подавала блюда, а после еды убирала посуду. Зато женщина готовила еду за приличную зарплату, отличную от той, которую имели домработницы. Деньги весь персонал получал в конвертах. Хозяин настаивал на том, чтобы объёмы содержимого белых конвертов не выходили в информационное пространство, а содержались в секрете. Незачем знать, кто и сколько получает. Это он Пивоваров решает единоличным мнением. Кто зарабатывает, тот и распределяет средства. Уровень справедливости только в его ведении.

Наконец Варя вышла на асфальтовую дорогу и колёса перестали издавать громыхающие звуки. Чемодан всегда находился в комнате для прислуги. Там Писарева держала запасную блузку на случай, если появиться пятно на светлой ткани. Там же хранился дезодорант, средства гигиены и зубная щётка. Иногда Пивоваровы принимали гостей и могли веселиться до самого утра. В праздничные дни приходилось туго. Но такое случалось не часто — три — четыре раза в год. И Новогоднюю ночь, и восьмое марта семья отмечала в ресторанах или на элитных курортах. Варвара горько переживала по поводу потери работы. Где теперь она найдёт похожую? Самым большим преимуществом было то, что она имела возможность находиться рядом с сыном. Писарева успевала доехать из элитного посёлка до детского сада, забрать Родиона, приготовить ужин, почитать сыну книгу и уложить в постель. Утром в детском саду первым появлялся Родион. Но это ничего, зато Варвара вовремя добиралась на автобусе до коттеджного посёлка и без опоздания приступала к уборке. Все довольны и счастливы. И вдруг вот этот дикий случай! Протирая и сметая пыль в шкафах и на полках гардеробной комнаты, домработницы, конечно, разглядывали и даже примеряли ювелирные украшения, прикидывали на себя роскошные шубки и платки, но о том, чтобы взять и прикарманить что-либо, не могло быть и речи. Каждый сотрудник в доме дорожил местом. А уж как Варвара держалась так, что не передать! Для неё важнейшей задачей являлось благополучие сына. И чтобы она потеряла источник дохода из-за какого-то кольца? И всё же побрякушка каким-то странным образом оказалась именно в её сумочке. С коллегами Писарева не дружила, но и не враждовала. Вторая домработница Светлана могла закапризничать и захандрить. В такие моменты Варвара брала в руки тряпку и чистила углы сама. С каждым может случиться недомогание или потеря интереса к жизни. Кухарка на второй этаж поднималась редко, а шофёр и вовсе носа не высовывает из гаража. Откуда появилось кольцо? Изабелла целый день находилась дома. Хозяйка отлучалась ненадолго, но вскоре вернулась. Только им-то зачем устраивать показательную порку? Ангелина могла бы уволить без суда и следствия без всяких выкрутасов. Не захотела платить выходное пособие? Так деньги всё равно не из её кармана. Всеми средствами распоряжается хозяин. Голова кругом!

Варвара ехала в маршрутке, примостив у ног чемоданчик. Она с тоской глядела в окно. Ей хотелось не плакать, а громко реветь. В её душе смешалась обида и пустота от потери работы. То, что её кто-то подставил, она поняла в самый первый момент. В комнате для прислуги собрался весь персонал во главе с хозяйкой. Ангелина ничего не спрашивала, а лишь констатировала факт кражи. А воровкой оказалась она — Варвара. В первые секунды Писарева растерялась, она не могла понять, что происходит. А когда до неё дошёл жуткий смысл обвинений, Варя прижала руки к груди и залилась слезами. От безысходности пропали все слова. Да и как можно оправдаться, если именно в твоей сумочке нашлось злополучное кольцо. Она могла бы прожить в скудности и воздержании. Не вопрос! Но с ней шестилетний сын Кирилл. Она несёт за него ответственность. Осенью уже в школу пойдёт. Квартирка съёмная, регистрации временная, близких никого на всём белом свете.

Писарева хорошо училась в школе. Родители хотели увидеть её однажды в судейской мантии. Юриспруденция не привлекала Варвару, но мать с отцом настаивали на своём. Все дети в той или иной степени являются рабами желаний и амбиций собственных родителей. Варя не стала исключением. Она поступила на юридический факультет Университета. Через два года мать с отцом погибли в автокатастрофе и девушка забрала документы из ВУЗ а. Писарева продала родительскую квартиру, чтобы начать собственное дело. Она планировала открыть кондитерскую. И дело вроде пошло. Но Варя оказалась совершенно не готовой ко взрослой самостоятельной жизни. Надежды на то, что первичные познания в налоговом праве позволят ей выстоять в жёсткой конкурентной среде, не оправдались. Варя закрыла кейс с индивидуальным предпринимательством. Она устроилась на работу в ресторан официанткой. Там познакомилась с парнем, от которого и родила ребёнка. Они расстались до того, как Варвара узнала о своей беременности. И папаша понятия не имел, что у него где-то растёт сынок. А Писарева решила — так тому и быть. Не знает и не надо! Что с него взять? Сам гол, как сокол.

Писарева заскочила домой, бросила чемодан, переоделась и направилась в детский сад. Лучше забрать сына и провести время в каком-нибудь кинотеатре или парке, чем сопли на кулак наматывать. Если останется одна, то расклеится, начнёт себя жалеть и много плакать. По дороге одна мысль сверлила голову: что делать дальше? Надо срочно искать работу. Хорошо, что хватило ума скопить небольшую сумму на непредвиденные ситуации. Вот такая ситуация настала. Кому она нужна без образования и с ребёнком на руках. Неужели снова придётся просится в ресторан официанткой? А как же Кирюша? Работа заканчивается после одиннадцати. Кто его из детского сада, а потом со школы забирать станет? Она уже неоднократно ругала себя за гордыню. Почему-то самонадеянно решила, что поднять ребёнка плёвое дело, с которым она легко справится сама. Лелея в себе оскорблённое самолюбие, Варя не сообщила сожителю о пополнении. Хотела таким образом его наказать, а наказала саму себя. Сейчас смысла нет от пустых сожалений. Что сделано, то сделано! Где его теперь искать? Варвара тут же одёргивала себя.

«Да найти его труда не составит. Только что ему сказать? Ведь не поверит!»

— Ты сердитая? — Кирилл вертелся, натягивая куртку и в тоже время внимательно заглядывал в глаза матери. — Или ты плакала?

— Нет сынок. Я просто немного устала. И мы пойдём с тобой в кино.

Время пролетело незаметно. Кирюша, наполнившись впечатлениями заснул, как только голова долетела до подушки. Варя тоже устала. День оказался очень долгим. Неожиданно раздался стук в дверь. Если не нажимают звонок, значит пришёл кто-то свой. Знакомых она предупреждала, чтобы после девяти не поднимали на уши обитателей квартиры ужасным и резким звуком звонка, который сохранился с прошлого века. Именно потому что один из обитателей, а именно малыш, трудно засыпал и легко приводил своё тело в вертикальное положение. Зато утром поднять паренька стоило больших трудов. Варя без боязни открыла дверь.

— Вы чего так поздно? — удивилась девушка увидев на пороге соседку.

С женщиной лет сорока она дружила, несмотря на то, что та не проходила мимо магазинов с алкогольной продукцией. Однако в те дни, когда Варвара задерживалась на работе и просила забрать сына из детского сада, соседка прятала все бутылки. Она кормила паренька ужином и укладывала спать. Но сегодня дама чувствовала потребность в увеселении души. Она дохнула алкогольным амбре и произнесла:

— Привет Варвара. Мне велено тебе передать. Приходила хозяйка квартиры. Тебя не застала, а очень желала с тобой пообщаться. Короче, она дала всего пару дней для того, чтобы вы съехали.

— Как? — Писарева всплеснула руками. — Почему?

— Ну, говорит, что собралась квартиру продавать. Вот такие дела, — женщина повернулась.

Варя услышала из-за её двери весёлые голоса и поняла, что от соседки больше ничего толкового не добьётся. Ту манил праздник и собутыльники. Неожиданно женщина остановилась, повернулась и глянула на девушку:

— А ты уезжай из Москвы. В маленьком городке быстрее устроишь личную жизнь и работу найдёшь.

— Спасибо за совет, — не без злости ответила Писарева. Она тихо закрыла дверь и прислонилась к косяку. — Вот тебе раз! И что теперь делать?

Варя подошла к холодильнику, достала початую бутылку водки и прямо из горла влила в себя хорошую порцию. Она отдышалась и подошла к окну. В голове кружились мысли, которые она никак не могла привести в определённый порядок. Куда бежать вперёд? Искать работу или жильё? Если квартира в другом районе? Значит и детский сад и работа должны быть рядом.

«Как же не хватает родителей!»

***

Утром Пивоваров занялся важными делами. Он не спускался к завтраку, а просил принести кофе с бутербродами в кабинет. До обеда время пролетело быстро. Он звонил партнёрам и решал важные дела. В дверь осторожно постучали и следом показалась голова домработницы Светланы.

— Извините Юрий Иванович, — молодая женщина робко застыла на пороге, теребя белый фартучек. — Я бы хотела поговорить с вами.

— Ты можешь подождать? Я скоро освобожусь и спущусь в столовую, — оторвался от бумаг Пивоваров. — Передай Ангелине, что это ненадолго, — Юра остановил речевой поток и внимательно глянул на домработницу. — О чём ты хотела поговорить? Давай, выкладывай.

— Дело в том, что мне одной сложно убирать весь дом. Вы же намерены взять ещё одну горничную?

Бизнесмен часто заморгал, пока не совсем соображая, к чему клонит Светлана. По большому счёту, он вообще не ориентировался в том, чем должна заниматься прислуга. Объём работы и должностные инструкции персонала хозяина не касались. Он платит деньги, а наёмные сотрудники обязаны выполнять задачи быстро, в срок и на высшем уровне. Так он вёл дела в своих салонах по продаже автомобилей. А уже чем занимается прислуга в усадьбе — контролирует жена. В особняке позолота должна сверкать, прохладные одеяла хрустеть свежими простынями и пыль на мебели не скапливаться. Требования примитивны и просты. Как девиз у кочегаров — «бери больше, кидай дальше». И всё же он подозревал, что четыре человека, обслуживая жизнь трёх человек имеют комфортные условия труда. А зачастую трудовые граждане просто пинают воздух.

— Может мне поговорить с хозяйкой по поводу второй горничной?

«Вот же хитрожопая! — неожиданно удивился Юра. — Ко мне пришла, знает, что все решения принимаю я. А так быть не должно. Через голову прыгнула. Миновала жену. Совсем не порядок.»

— А что Ангелины нет дома?

— Она в столовой и ждёт вас к обеду.

— Ясно.

Юрий Иванович поднялся из-за стола. Он понял, какой именно ход замыслила Светлана. Только тот ещё не родился, кто его обведёт вокруг пальца. Все манипуляции домработницы Юра просчитал молниеносно.

«Спешит девочка, поэтому и напрягает эта торопливость.»

— Так ты от меня что хочешь? — Пивоваров подыграл, подталкивая девушку к следующему шагу.

— Моя родственница ищет работу. Она девушка порядочная, честная и никакой работы не гнушается. А вы возьмёте кого-нибудь по объявлению и снова дамочка окажется или нечистоплотной на руку, или лентяйкой. У неё все документы в порядке. Может даже принести выписку из полиции о несудимости, справку из кожно-венерического диспансера и из психиатрической клиники.

— Что-то я не помню, чтобы ты, Светлана, предоставляла подобные документы. Мы приняли тебя в дом на условиях полного доверия, как собственно и Варвару.

Горничная смутилась. Она услышала в интонациях такие нотки, которые её насторожили.

— Ты иди, — кивнул миролюбиво Юрий Иванович. — Попроси, чтобы с обедом немного повременили. И пришли ко мне кухарку. Надо обсудить кое-какие вопросы.

Обед задерживался уже почти на час. Все члены семьи и персонал побеседовали с хозяином. Последней в кабинет вошла Изабелла.

— Привет дочь, — Юра прижался губами к золотистым волосам девочки. — Ну что за цвет опять на голове! — изобразил озабоченную мину отец, хотя в глазах плясал смех. Белле позволялось почти всё, что взбредало в её юную головку.

Отец прекрасно знал, что девочка ещё не научилась хитрить и лицемерить. Он с гордостью думал, что она вся в него, такая же прямолинейная и напористая.

«По моим стопам пойдёт. Будет кому бизнес передать. В моторах разбираться не обязательно, для этого есть менеджеры и специалисты. А вот вести дело в жёстком конкурентном мире, нужны железные нервы. Время есть. Я научу. Главное характер, что надо!»

— Белла ты весь день вчера находилась дома?

— Ну да, я готовилась к тесту по литературе. Скоро пишем контрольную по Солженицыну.

— О, а этот диссидент вам зачем?

— Если бы я была министром просвещения, то включила в программу только детективы. Там хотя бы интересно, а не эти заунывные замшелые моралисты, которые смаковали каторжную жизнь.

— У тебя всё впереди, — улыбнулся Юрий а про себя подумал, что увидеть дочь в министерском кресле тоже недурная перспектива. — Мама всё утро провела дома?

— Да. Она даже на завтрак не спускалась. Кофе ей приносила повариха. Где-то в одиннадцать мама уехала и вернулась через час- полтора. Вот тогда и завертелся сыр бор с пропажей кольца. Ты у неё спроси!

— Спросил уже. У тебя-то память молодая, и ты помнишь всё гораздо лучше. Вчера утром после отъезда мамы Варвара поднималась на второй этаж?

— Я не видела точно, кто это был, но то ли Варя, то ли Света убирали комнату для гостей. Я не могу уверенно утверждать, кто.

— Что ты слышала?

Девочка помедлила и всё-таки решилась.

— Она почти два часа болтала по телефону. Что эту комнату чистить? — Изабелла пожала плечами. — Там давно никто не ночевал. Вот кто-то из горничных и трепался.

— Как ты думаешь, можно попасть в гардеробную так, чтобы мама не заметила? В том случае, если она находилась в спальне.

— Как? — удивилась девочка. — Если только с шапкой невидимкой. До своего отъезда мама говорила по телефону и наводила лоск на лице. Потом она оделась и уехала, — Изабелла потянула отца за руку. — Папа тебя все ждут к столу. Пойдём. Я очень проголодалась!

«Интересно, все это кто? Ты, да я, да мы с тобой! Ангелина лентяйка не захотела рожать ещё детей. Вот бы было здорово, как в фильме Гайдая «Не может быть» — куча ребятишек за столом, и все едят рисовую кашу.»

— Ещё всего пара минут, — Юрий Иванович подтолкнул девочку к дверям. — Скажи, что уже бегу. Лечу на крыльях.

Пивоваров подумал секунду, потом включил компьютер, нашёл нужную информацию и спустился вниз. Только после трапезы он собрал всех присутствующих в гостиной и без эмоций выдал итоги своего расследования. Юра мог гордиться собой. А он и гордился. Для начала он предложил всем покинуть столовую и устроиться за круглым столом в гостиной.

— Значит так, дорогие мои. Вообще у меня нет времени заниматься внутренними вопросами нашего дома, но я вынужден. Подчёркиваю — «нашего дома». Это касается как тех, кто в этом доме живёт, так и тех, кто в этом доме работает. И именно потому, что доверие это основа всех взаимоотношений в любом бизнесе, в семье и в коллективе. Вчера случился инцидент, который оказался негативным открытием для всех. В наших рядах появился вор! И расхититель был обнаружен.

Шофёр Василий — пожилой мужик еле сдерживал смех. Уж слишком хозяин вжился в роль Эркюля Пуаро. Света, поджав губы, теребила в руках салфетку. Мысли кухарки витали в районе печи, где кипел гуляш, о чём свидетельствовал её бегающий взгляд. Ангелина и дочь сидели, чопорно сложив руки на столе.

— Прислуга появляясь утром в доме, переодевается в комнате на первом этаже. Василий поднимается из гаража на кухню выпить кофе и что-нибудь перекусить. У него нет резона подниматься на второй этаж. То же смое касается и повара Валентины. Однако вчера она приносила хозяйке кофе. Правильно?

Пивоваров глянул на женщину, которая не сразу сообразила, что хозяин обращается к ней.

— А я? Да. Принесла Ангелине кофе и сразу спустилась.

— Две персоны. Которые беспрепятственно проникают во все комнаты это горничные. И Светлана, и Варвара появились вчера без опозданий в восемь утра. Они сменили одежду в комнате для прислуги и направились по своим местам. Сначала обе убирали второй этаж, потом спустились на первый. В одиннадцать Ангелина покинула дом. А когда хозяйка вернулась, Светлана обратила внимание на открытую шкатулку в гардеробной. Дело было так?

Пивоваров обвёл присутствующих взглядом. Все закивали головами.

— Кража произошла за то время, пока Ангелина не находилась дома. В её присутствии в гардеробную невозможно попасть незаметно. А жена до одиннадцати находилась дома. Я просмотрел записи с камер наружного наблюдения и выяснил, что Варвара начала мыть окна с уличной стороны в десять пятьдесят. Она заходила внутрь, чтобы попить воды. И Валентина это подтвердила. Варя забегала на минуту, потом возвращалась назад к своей работе. За это время она бы не успела подняться на второй этаж, взять кольцо, прибежать в комнату для прислуги и спрятать кольцо в своей сумочке. И потом, у неё имелась куча возможностей проделать такую манипуляцию множество раз, кстати, как и у вас всех. И шкатулку она бы закрыла, чтобы не привлечь внимание. Ангелина не знает счёт своим цацкам. Она бы ещё долго не обратила бы внимание на пропажу. Значит кто-то сделал так, чтобы кража вскрылась быстро.

Все молчали, пока не понимали, к чему ведёт хозяин. А он, полностью преобразившись в заправского детектива, продолжил:

— А Валентина готовила обед. Что мы вчера ели? Правильно. Рыбу. Мы ели окуня, которого нужно чистить перед приготовлением. Чем и занималась кухарка. Окунь небольших размеров. Чистить пришлось десять штук. Даже если Валя вымыла руки и сняла фартук, она бы оставила после себя запах рыбы. А его никто не ощутил.

Снова повисла тишина. Все взгляды устремились на Светлану. Та неожиданно завертелась на стуле и покраснела.

— Вы думаете, что это я? Нет, — девушка затрясла головой. — Но зачем?

— Например затем, чтобы освободить место для сестры. Я так понял, что откуда-то из глубинки в Москву перебралась родственница и ты пообещала поспособствовать в поиске работы. Разве не так? Ты посчитала такой поступок возможным.

— Да я хотела пристроить сестру и место кстати освободилось. А вы бы взяли на работу другого человека. Но я не подстраивала никаких краж! — Светлана размазывала по щекам слёзы. — Вы должны мне поверить! Это не я сделала!

— Успокойся Света, — примирительно сказал Юрий. — Я знаю, что это не ты. Тебя занимало другое дело. Ты трепалась по телефону, кстати, вместо того чтобы работать. И твою болтовню слышала Изабелла.

Повисла пауза. Ангелина в удивлении скривила губы.

— Тогда кто это сделал?

— То, что это сделал человек, не искушённый, стало понятно сразу. В шкатулке много разных ювелирных изделий гораздо ценнее. А в сумочку попало кольцо, купленное на заре нашей юности. То есть вор схватил первое попавшееся изделие. Варвара имела время для того, чтобы рассмотреть побрякушки внимательно и взяла бы колье, например, с рубинами. Она сметала пыль в гардеробной пять дней в неделю.

Юрий подержал паузу, как заправский артист и выдал:

— Шофёр, — Пивоваров даже чуть наклонился в желании сорвать аплодисменты, которых, правда, не последовало. — Варвара что-то увидела или узнала про нашего Василия. Когда она вернётся, то расскажет. Скорее всего девушка не осознаёт, что носит в себе важную информацию. А может знает?

Все повернулись в сторону шофёра, который сидел сложив руки на столе, понурив голову.

— Расскажешь сам или позвонить в полицию? — спросил Пивоваров.

Василий молчал больше минуты. Собравшиеся с очумелыми глазами смотрели на седую макушку шофёра. Никто не ожидал такого финала. Наконец мужчина вздохнул и подняв голову с вызовом произнёс:

— Ладно. Всё равно всё тайное становится явным. Я не скажу — доложит Варька. Ничего противозаконного я не совершил. Подлость да. Осознаю и раскаиваюсь.

— Так ты совесть свою облегчи! — подтолкнул Юрий Иванович. — Ничего не совершил, значит отпущу тебя на все четыре стороны.

— Я на вашей машине таксовал и Варвара узнала об этом. Мне деньги нужны.

— Разве я мало плачу?

— Нет. Зарплата хорошая по нынешним меркам. Не в этом дело. Полгода назад Ирине — жене моей врачи поставили диагноз рассеянный склероз. Это тяжёлое заболевание. Ирина медленно угасает. Скоро она не сможет делать самые простые вещи. Примерно в это же время из дома сбежала дочь и оставила годовалого внука нам. Я нашёл сиделку и няню в одном лице. Правда оплату женщина затребовала соответствующую. Она целыми днями с домашними управляется. А я вот в тайне от вас баранку кручу.

— Почему мне ничего не сказал?

— Вы бы мне зарплату подняли? С какой стати?

— Ну да, ты прав. И всё же доктора для жены найти, малыша в ясли пристроить это в моих силах. А сейчас, в свете последних событий, вопрос благотворительности остаётся открытым.

Пивоваров неожиданно увидел, что все женщины, сидевшие за столом, как одна с немой мольбой уставились на хозяина дома.

«Сердобольные! Ети их мать! — в сердцах подумал Юра.»

Он спохватился:

— Писарева шантажировала тебя? Требовала что-то за молчание?

— Нет. Она много раз видела, как я выезжаю из гаража. Потом мы столкнулись в городе. А я специальные светящиеся шашечки купил на крышу. Тут уже некуда деваться. Однажды она пригрозила, что если я не прекращу использовать чужую машину в своих целях, то она доложит хозяину — то есть вам. Я не хотел ей навредить, действовал в целях собственной безопасности, — шофёр покачал головой. — Мне нельзя потерять работу!

Василий смиренно сложил руки на коленях. Потом он поднялся со словами:

— Я понимаю, что лучше мне уйти. Я виноват. Варвару я найду и извинюсь.

Женщины не проронили не слова. И только Изабелла с напором протянула:

— Ну, папа!

Повисла тягостная пауза. В этом маленьком коллективе все привыкли друг к другу. Они уже потеряли одного члена, и следом потерять второго им уже не хотелось. Рушился распорядок и стабильность давала кривизну. Решение должен принять хозяин дома и никто другой. Обитатели не лезли с ходатайствами, просьбами или советами. Только дочери разрешалось чирикнуть не более двух слов и она снова протянула:

— Папа, пожалуйста.

Юра давно всё решил про себя, но он хотел потянуть театральную паузу. Особенно чувством неизвестности бизнесмен хотел помучить шофёра. Вообще он таких вещей не прощал и расправлялся с непорядочными сотрудниками резко. Бизнесмен не выслушивал слезливые резоны. Но в домашней обстановке становился мягкотелым, как хлебный мякиш. И потом мужчина прекрасно понимал, чтобы найти замену нужно время. Не возьмёшь с улицы первого попавшегося.

— Сделаем так, — Юра рубанул ребром ладони по столу и посмотрел на виновника собрания. — Сейчас ты отвезёшь нас в город, через четыре часа мы вернёмся назад. А завтра утром ты найдёшь Варвару, извинишься перед ней и вернёшь назад. Только после этого мы решим, как поступить дальше.

***

Сташевский жил на автомате. Ощущение вины никуда не исчезло. Даже несмотря на разоблачение той, которая повесила словно ярмо, эту самую вину на душу Евгения. Терзаться от того, что ты стал причиной смерти близкого человека, то ещё занятие. Ещё к этой ерунде добавилась ревность и осознание собственной ущербности. Это каким надо быть идиотом, чтобы тебе ставили рога, ещё бегали в постель к другому мужику. Значит секс не так хорош. Или Анна не получала с ним чего-то того, что давал этот функционер.

«Неужели она спала с ним из-за шмоток? Извивалась, потела, билась в экстазе?»

Евгений мысленно перебирал причины измен. Он вспоминал начало их отношений и всё больше склонялся к тому, что Анна попросту использовала всех мужчин, которые попадали в круг её интересов. Они познакомились в тот момент, когда Анна находилась не в лучшем положении. Она только что развелась, платила деньги за съёмную квартиру. А на зарплату администратора из «Пятёрочки» не особенно разгуляешься. После замужества, она получала всё. А именно элитную квартиру, прописку, финансовый достаток и мужа — преподавателя философии. А это тебе не шофёр и не грузчик из той же «Пятёрочки». Аня ничего не просила и не требовала. Она, вероятно, решила, что Женька начнёт одаривать её подарками, украшениями и дорогими духами. А он оказался гораздо прозаичнее, чем показался на момент знакомства. А тут ещё дед — отец Сташевского воротился от неё, как от простолюдинки, пропахшей навозом. И как кстати встретился на её пути одноклассник. Вот тут нашлось поле для гуляний. Гордиевич тратил деньги направо и налево. А тот, кто с лёгкостью швыряется тысячами долларов, скорее всего получает их без особого напряжения. Разводиться любовник не собирался. А зачем? Их обоих устраивало такое положение вещей. Он женат, она замужем. Встретились на нейтральной территории, попили шампанского, поели ананасов, сделали приватные дела. Она получила презент за прекрасно проведённое время. Он зарядился энергией. Ещё понял про себя простую вещь, важную для самца — он силён, харизматичен и полон сексуальных сил.

«Да уж, — сокрушался Сташевский. — Мужики довольно примитивные существа. Недаром женщин называют «созданиями», а мужиков «существами».»

Такие мысли бродили в голове Евгения Александровича. Он был далеко не глупым человеком. Сташевский тонко чувствовал юмор, заразительно смеялся. Философию он знал, как свои пять пальцев. И относился к этой науке без благоговения, а с ироничной лёгкостью. Юмор может выявить смехотворную абсурдность той или иной философской концепции. В таком же ключе он вёл лекции. Лёгкость донесения материала превращала философию из предмета занудного и пресного в науку затейливую и интересную. Да, Женя считал себя умным. Однако когда дело доходило до тонких материй, он становился неловким, как бегемот. Как можно было не заметить то, что у жены появился любовник? Это каким надо быть слепо глухо немым? Почему он не увидел бирки дорогих брендов на одежде раньше? Почему не задал вопросы, на которые Анна бы не ответила. Или втюхала какую-нибудь ложь. Самое страшное, что он бы поверил. И не стал бы проверять, а тем более следить за женой.

Про Розочку Женя совсем забыл. Несколько дней он провёл у отца на даче. Они перекрывали крышу на бане. Женька уставал. Зато сон рубил сразу после десяти вечера без мыслей и мучительных размышлений.

— Тебе надо жить дальше, — почти каждое утро за завтраком втолковывал отец. — Ходи на свидания, встречайся с женщинами, дари им цветы. Зачем тебе эта крыша? Я бы нанял мужиков из деревни. Они всё бы сладили.

Инициатором ремонтных работ являлся Евгений. Он взял на себя покупку рубероида и других материалов, хотя отец сопротивлялся. На самом деле Сташевский хотел чем-то себя занять. После шокирующих открытий руки опустились, и квартира превратилась в холодильник. Он бежал из дома, куда глаза глядят. Он скитался по торговым центрам и книжным магазинам, пока не додумался до ремонта крыши. Баню он всё-таки закончил. Они с отцом раскочегарили печку, через накалённую каменку напустили пар и уселись на верхний полок. Мужчины вытирали пот, который струями катился по телу и молчали. Так молчат люди, которые могут читать мысли друг друга. И отец почувствовал изменения в поведении сына. Он заметил его неприкаянный взгляд.

— У тебя всё в порядке? — спросил Сташевский старший. — Ты словно бежишь от себя.

— У меня всё в порядке. Не волнуйся. Вот женщину встретил. Ну как встретил. Мы служим на одной кафедре. Просто как-то прониклись симпатией друг к другу в последнее время, — Евгений легко врал, только чтобы отец не донимал его разговорами о семье, детях и женитьбе.

— Так это прекрасно! — Александр Сташевский оживился. — И как её зовут, сколько лет? Если работает в Университете, значит имеет высшее образование и соответственно не дура! Это тебе не продавец из «Пятёрочки».

— Папа прекрати! — рассердился Евгений. — Ещё не хватало трепать память умершего человека.

— Всё молчу! Про подругу расскажи.

— Женщина, как женщина, — неожиданно Женя задумался, вспоминая облик Розочки. — Ты знаешь, она моложе меня лет на пятнадцать. Мне неловко было узнавать возраст. Зовут её Роза. Приехала из Казани, кажется. Красивая, черноглазая. Такая миниатюрная татарочка.

— Как это славно! — воскликнул отец. — Смешение кровей даёт красивое потомство.

— О, папа, твои фантазии всегда бегут впереди паровоза.

— Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. А это так просто. Это семья с общими интересами и желаниями. Пара может прожить без детей, вот без доверия нет.

Евгений тряхнул головой, сбрасывая капельки пота. Отец словно рентгеном просветил причины его страданий.

— Я скоро тебя с ней познакомлю, — Женька сказал, словно бросил. Так, чтобы отец отстал от него и закончил ненужный разговор.

Потом они, сидя на веранде, пили чай с облепиховым вареньем и обсуждали темы, которые мало отличались от женских. Отец с сыном говорили о ценах, о фильмах, о политической обстановке. И только дамского пола больше не касались. Утром Евгений наспех выпив кофе, засобирался в Москву.

— И что тебе там делать одному в пустой квартире? — ворчал отец, — остался бы здесь на свежем воздухе. Вместе веселее. Футбол посмотрим. Сегодня соседка принесёт свежие яйца и молоко. Ну, красота же!

— Ты уж определись — мне заниматься личной жизнью или скрашивать твоё одиночество? — Сташевский бросил сумку на заднее сиденье.

— Можно одновременно заниматься и тем и другим. Внуками ты бы точно лишил меня одиночества. А так ведь опять запрёшься в четырёх стенах, — отец потрепал Евгения по плечу и криво усмехнулся. — Врёшь ты всё про эту Райку! Никого у тебя нет. Я же вижу. У влюблённого мужика глаз горит, а ты тухлый, как залежавшееся яйцо.

— Нет у меня Райки, есть Розка, — Сташевский младший засмеялся, сел за руль и упылил.

В восемь тридцать утра он зашёл в подъезд. Неожиданно из конторки выглянула консьержка.

— Евгений Александрович вас сегодня разыскивали из полиции.

— Меня? — удивился Сташевский указав пальцами на свою грудную клетку. — И что они хотели?

— Этот мужчина мне не доложился. Он оставил визитку и просил вас приехать в следственный отдел вот по этому адресу, вот в этот кабинет, — женщина протянула листок из блокнота.

Евгений удивился. Он поднялся в квартиру, сменил одежду, брызнул на себя одеколоном и спустился к машине. Через тридцать минут, кое-как припарковав машину в небольшом пространстве возле следственного управления, мужчина вошёл в здание. Показав дежурному приглашение, он нашёл нужный кабинет на втором этаже. Стукнув несколько раз костяшками пальцев по двери, он взялся за ручку и вошёл в просторный стеклянный кабинет.

— Разрешите?

— Да. Заходите, — светловолосый симпатичный мужик примерно того же возраста, что и визитёр, оторвался от монитора. — Сташевский Евгений Александрович? — не то спрашивал, не то утверждал служивый, внимательно рассматривая высокого статного философа.

— Так точно, — отрапортовал Евгений, настороженно осматривая пространство. Сташевский не любил сюрпризы. И то, что он находится на территории, где закон — это идол, уже не сулит ничего хорошего. Как правило, хозяева и гости находятся по разные сторону баррикад. А Евгений не хотел иметь ничего общего с представителями правоохранительных органов. Он законопослушный гражданин. Исправно платит налоги и не нарушает правила дорожного движения. Но Женя так же знал, что законопослушность ничего не значит. Ты можешь не трогать полицию, но полиция может тронуть тебя! Было бы тело, а дело всегда найдётся! Время такое.

— Вы мне поясните, зачем я здесь? — Сташевский остановился возле стола.

— Да, конечно. Присаживайтесь. — хозяин кабинета указал на стул. — Я следователь Трещёткин Александр Алексеевич. Пригласил вас по поводу вашей жены.

— Она умерла почти год назад — обескураженно пожал плечами Женя. — Она не может быть вам интересной.

— Сколько времени просуществовал ваш брак?

— Пять лет.

— Вы знали свою жену давно?

— Познакомились случайно в ресторане, потом через несколько месяцев поженились. Я не понимаю сути вашего интереса.

— Она знакомила вас с близкими людьми, с родственниками?

— Да. Каких-то подружек я встречал, ещё коллег из «Пятёрочки». Про своё прошлое Анна не особенно рассказывала. Я знаю, что она была замужем. Аня ушла от мужа на съёмную квартиру. Вообще, как оказалось, я очень мало знал о своей жене.

— Что вы имеете в виду?

— А вы? — Евгения раздражала пустая беседа. — Это вы меня сюда пригласили. Я не понимаю странного интереса к человеку, которого давно нет.

— Извините, что заставляю вас нервничать. А суть в том, что у вашей жены был сын, — Трещёткин удержал паузу. Он хотел понять в курсе ли муж о том, что женщина с которой он проживал, имела взрослого ребёнка.

А Сташевский молчал и моргал глазами.

— Странно. Почему Анна никогда не говорила про сына? Я был бы не против знакомства с ним, — Евгений внимательно посмотрел на следователя. — Это не может быть ошибкой?

— Нет, это не ошибка. Ваша жена родила мальчика в шестнадцать лет и отдала сына своей матери. В воспитании почти не участвовала. Мать даже оформила опекунство над мальчиком для того, чтобы получать пособия. Но Анна не была лишена родительских прав.

— Так подождите. Получается, что мужику уже тридцать два года и он хочет получить наследство от матери? Но у Анны ничего не было. Она пришла ко мне с одним чемоданом. Правда, я прописал её на своей жилплощади. Но это не даёт основания сыну претендовать хоть на что-то!

— Прошу вас успокойтесь. — следователь утихомирил Сташевского. — Сын Анны не может ни на что претендовать по той простой причине, что он сам мёртв.

— Час от часу не легче! Я, конечно, сочувствую, правда, не знаю, кому, — пробормотал Евгений. — Тогда вообще не понимаю, что вы хотите лично от меня?

— Ничего особенного, только, чтобы вы похоронили парня. Его бабушка давно мертва, матери тоже нет. Из самых близких родственников остаётесь только вы.

Сташевский замолчал соображая. Следователь дал время принять и переварить информацию.

— Я так понимаю, — прервал молчание Евгений. — Он москвич, он где-то работал, имел коллег, друзей. И почему смертью занимается целый следователь? Вы же не в ритуальном агентстве работаете? Это там все покойники приветствуются.

— Возбуждено уголовное дело о факту насильственной смерти вашего пасынка, — сухо ответил Трещёткин, не разделив шутку со Сташевским. — Скажу честно, дело попало ко мне сегодня. Прежде я навёл справки о родственниках. Надо же сообщить о смерти близкого. То есть про коллег и товарищей я ещё ничего не выяснил. Знаю, что парень не был женат.

— А прописка? Где он жил?

— Выясняем, — туманно ответил Александр Алексеевич.

— А я что должен делать? — растерялся Сташевский.

— Забрать тело и похоронить человека. И желательно по христианскому обычаю. Хотя, на ваше усмотрение. Документы я выдам. Но если у вас нет возможностей или желания, морг займётся вопросом погребения.

— Нет, что вы! Я же не совсем отмороженный, — пробормотал Евгений растеряно. — Я должен это сделать немедленно? В смысле забрать тело?

— Нет, конечно. Я вам позвоню, когда будут готовы документы и все разрешения.

Сташевский вышел из следственного управления в глубокой задумчивости. Он сел в автомобиль, но ещё несколько минут не двигался с места. Евгений выдохнул, приняв решение, и произнёс:

— Значит, так тому и быть. Похороню, может так чувство вины исчезнет. А то слишком затянулось это самобичевание.

Мужчина неожиданно спохватился. Он выскочил из машины и поднялся на крыльцо. В дверях он неожиданно столкнулся с рыжим следователем.

— Вы что-то забыли сказать или спросить? — Трещёткин остановился, застёгивая молнию на куртке.

— Вы хоть имя мне скажите.

— Ах совсем из головы вылетело! Это Ёлкин Павел Николаевич. Убили его в Праге.