Новый год тем временем надвигался со всей неотвратимостью. Вдруг выяснилось, что больше полусотни работников всех копыловских филиалов не только ждут больших новогодних премиальных, но и повышения с Нового года зарплат. Насчет премиальных тут же возник вопрос: кому и сколько? Трехмужняя разрешила непосильные умствования Алекса в один момент:

— Старожилам по полной зарплате, середнякам по половине, салагам по четверти.

В старожилы попали персонал «Биремы» и сама Ева, в середняки гопники и «Светлобес» с Жоркой и Ларой, в салаги — «Два путника», Стас со «Стрельцом», «Буратино» и молдаване.

Прикинув цифры, Алекс вопрос о повышении зарплат все же отложил до первого февраля, дабы посмотреть, сколько денежной массы сумеет накопиться.

Биремный народ (а это, помимо персонала, были еще и учителя Лэнгвидж Скул с завсегдатаями клуба) между тем с нетерпением ожидал новогоднего корпоратива. Но представить себе толпу пьяных, шатающихся по отелю, было не очень приятно, и Алекс сделал ход конем — перенес корпоратив в ресторан Циммера (надо же дать человеку заработать), разом отрезав от алкогольного краника всех биремных халявщиков. Может быть поэтому, а может почему другому, корпоратив вышел так себе. Все слышали о новогодних приготовлениях «для ближнего круга» на фазенде и ощущали себя немного людьми второго сорта.

Увы, сам «ближний круг» тоже очень стремительно превращался в «круг обширный», когда с каждым днем его участников становилось все больше и больше. Поначалу казалось, что мест для размещения гостей хватит в избытке, но скоро выяснилось, что это не совсем так.

На Рождество в Англию улетели лишь Грэйс с Юджином, Томас, Оливия и Питер Гилмут остались, при этом Томас выдал на-гора: «После тусовки с вами (Алексом, Жоркой, Ларой) лично мне в Лондоне как-то пустовато». За такие слова как их было, столь лояльных, не взять на фазенду. Правда, когда Гилмут через Еву поинтересовался, может ли он поехать на фазенду с еще одним другом, Хазин немедленно встал на дыбы:

— Если я увижу, как он взасос целует своего друга, я ему точно челюсть сломаю, заранее предупреждаю.

Алекс со всем возможным политесом поговорил на эту тему с Томасом: мы не Дания, поэтому могут быть нежелательные эксцессы. В итоге договорились, что матрасник без всяких «друзей» будет ночевать в комнате Томаса и Оливии.

Кроме заморских гостей отпраздновать Новый год на фазенде захотели:

— родители Жорки с двумя внуками восьми и девяти лет;

— тверская одноклассница Веры со своим кавалером (они были в кафе, когда Алекс на плече унес Веру);

— Стас-Сорокин с неизвестной фабзайцам матроной;

— Иван Иваныч на шуточное приглашение Алекса тоже согласился приехать (с дамой сердца, разумеется);

— Родя со своей девушкой. Он только что благополучно вернулся из Москвы, где кувалдой изуродовал машину Эльвиры Серовой, и Алекс никак не мог отказать ему в явке на фазенду;

— напомнила о себе дива Инна. Ее папик укатил с семьей на Карибы, сама она не смогла собрать компанию на Новый год на свою финскую дачу, вот и позвонила Жорке: «Хочу с тобой».

Спросили на эту тему Еву. «А пошли вы к черту! Я со своим Славой приеду». В общем, Трехмужняя она и есть Трехмужняя, но это же и еще одна отдельная комната необходима.

Чтобы не обижать русскую часть преподов Лэнгвидж Скул, отельер пригласил и их, но те, к счастью, пожелали остаться на Новый год у себя дома.

Даина-Селия тоже предпочли свою латиноамериканскую новогоднюю тусовку.

В последний момент на гостевой поезд впрыгнули еще три гопника с девушками («Почему Роде можно, а нам нельзя?»), Люсьен («Я согласна официанткой») и Циммер со своей ассистенткой Тамарой (не сидится им в своем ресторане).

На отчаянные вопли Алекса: «Там места на всех не хватит!» ему отвечали: «А мы по-студенчески — на полу».

Жорка от души веселился:

— Ставим на стол ведро водки, и гости сами найдут, где им заснуть.

Насчет еды тоже советовал не слишком хорохориться:

— Разносолы ставим на первый день, потом хватит и картошки с котлетами.

При размещении железный плацкарт был только у всех «сорок-плюс», Циммеров и мелкобритов, остальные сами должны были распределиться кто с кем.

Прибывающие гости с интересом рассматривали все достопримечательности фазенды и, кинув вещи возле своего ночного пристанища, включались в общую работу, хлопоча с сервировкой, электрическими гирляндами, дровами для камина и сооружением внушительного кострища возле кирпичного блока. Есть никому не давали, поэтому оголодавший народ сидел за столом с вилками в руках уже в девять вечера. Имена на стульях не писали, тем не менее все в конце концов расселись достаточно иерархично: Алекс с Жоркой во главе стола, солидная публика по одну сторону, молодежь по другую.

Сначала, как водится, провожали Старый год. Жорка из-за родителей в тамады не годился, предпочел бегать кинооператором с VHS-камерой, поэтому командовать застольем пришлось самому Алексу. Он, впрочем, сильно заморачиваться не стал, уже после второго тоста объявил танцы и сам пошел показывать пример. Два месяца занятий с Верой не прошли даром — рок-н-рол получился у них, конечно, не такой как с Ларой, но для несведущей публики вполне на уровне. Молодежь охотно поддержала их начинание, а после четвертого тоста уже и «сорок-плюс» подтянулись.

— А кадриль слабо? — подначил приглашенного тапера на электрофоно Стас.

— А запросто, — сказал тот и легко заиграл заказанное.

Григорьич со своей матроной стали друг напротив друга и под веселую мелодию пошли отмачивать народный танец со всеми фигурами и ужимками, сохраняя при этом деловые лица, что действовало неотразимо.

— Что, слабо городским неумекам! — подзадорила народ матрона.

— А не слабо! — на площадку вытянула Родю его девушка.

— Всех учу! Урок бесплатно, — объявил Стас, и через десять минут вся сороковка пирующих, построившись в две шеренги (всем дамам хватило по кавалеру), принялась старательно повторять каждое движение «деревенских умек». По сравнению с этим померкли разом все рок-н-ролы с сальсами и самбами. Всю честную компанию охватил какой-то необыкновенный восторг и азарт. Мелкобриты ничуть ни от кого не отставали.

За общим весельем едва не пропустили бой курантов. Но не пропустили. Махнули шампанского и водки — и наружу к фейерверкам, костру и специально наряженной елке. Час как следует охладились — и снова за стол и за танцы.

Кто-то усиленно прикладывался к рюмке, кто-то напропалую флиртовал, благо вокруг было полно лиц обоего пола. Циммеровскую Тамару на пару часов даже выкрали, Родя подрался из-за своей девушки с водителем Хазина-старшего, Люсьен активно танцевала-заигрывала с Сенюковым, бросая испытывающие взгляды на Алекса, в ответ он показывал ей большой палец: на верном пути, девушка.

Жорка накаркал: не все под утро заснули там, где собирались. Пара человек и вовсе уснули вне матрасов и постельных принадлежностей. Алекс, пользуясь присутствием Стаса с Иван Иванычем, тоже расслабился и в кои веки по-русски напился, одаривая окружающих мирной бессмысленной улыбкой. Глядя на него, Жорка завистливо вздыхал, себе он в присутствии родичей такого позволить не мог.

Для Веры все было в радужных тонах. Во-первых, потому что человек десять назвали ее Первой леди, в-пятых, все это было засвидетельствовано ее одноклассниками, в-десятых, все было интересно и празднично по гамбургскому счету. Не испортили ей праздника даже попытки пьяной циммеровской Тамары рассказать о Еве, Люсьен и Ларе как любовницах ее гражданского благоверного.

— Мне его и такого выше крыши хватает, — улыбаясь, отвечала Тамаре Вера и на следующий день никак не могла определить, был у нее такой разговор или нет.

Даже то, что жениха через полчаса после укладывания в постель сильно вырвало и ей пришлось все за ним убирать, пошло в некий плюс — все-таки ее небожителю-консильери ничто человеческое оказалось не чуждо.