Районный следователь приходил теперь в «Бирему» как на работу. Сначала с экспертами, потом один и дважды с отцом фифы, внушительным даже в гражданском костюме дядечкой. Первое дознание было нейтральным, а в присутствии московского гостя приняло определенную направленность: «А не было слышно шума явной ссоры? А почему Хазин заставил ее столько себя ждать? А почему ей не разрешили дождаться его в самой редакции?»

Допросили и Копылова, сперва в «Биреме», затем по повестке в милиции. «С какой целью существует эта интернет-газета? Кто ее оплачивает? Кто заказывает такие провокационные заметки?»

— Оплачиваю газету я, — по пунктам отвечал Алекс. — С целью стать в нашей стране медиа-магнатом. Провокационные заметки мне нужны, чтобы нащупать самый оптимальный коммерческий путь моей медиа-империи.

«А откуда деньги на отель? Почему в нем английская школа, выставка, боксерская студия и сауна с девочками?»

— Еще есть конное ранчо, вторая гостиница и магазин немецкой бытовой техники. В планах открытие Охранного Агентства, дома отдыха в Сочи, строительной фирмы, покупка яхты и пары дорогих ресторанов. Хорошие партнеры только приветствуются.

Такие словеса от юного щеголя со шрамом и короткой бородкой обезоруживали и побуждали бежать наводить справки, хотя бы в то же ФСБ. Что дошлым ментам там отвечали, было неизвестно, но вторично устрашающие вопросы они уже не задавали.

Впрочем, Алекс во все это и не очень стремился вникать. Просто ждал результата — чем все это закончится, дойдет ли до суда, или Фифу Эльвиру преспокойно увезут в Москву, а то и за границу.

Само шпионство снова было поставлено на паузу, если не считать переданную Зацепину капсулу с микропленкой, да пришедший новый транш для конвертиков Севы.

Поток накопившихся дел нес его по другому руслу, вернее, по целой дельте бизнес-рукавов. В клуб «Биремы» помимо тусовки художников зачастили некие барды, которые принесли с собой шум и наркотики, в фазенде пошла сдача готовых объектов, в магазине Хазина пропал целый грузовик техники, в «Биреме-2» молдаван захотел поменять на бригаду хохлов Ёжик — правая рука Лукача, направленные в ресторан Циммера два «боксера» крепко поцапались с адвокатом, редактор издательства усиленно флиртовал с Верой, намекая, что за благосклонность к себе поможет ей утвердиться на литературном олимпе Питера.

Проще всего оказалось прекратить редакторский флирт. Всего-то и понадобилось заявиться в издательство в сопровождении звероподобного Тимони и вежливо попросить у редактора просчитать, сколько будет стоить издание книги моей невесты Веры Орешиной на английском языке, мол, хочу ей сделать на свадьбу такой подарок. Плюс просьба не говорить Вере об этом сюрпризе. Собирался еще как бы невзначай выронить из кармана «макарыча», но этого не понадобилось, редактор и так сидел белее финской бумаги, лежащей на его столе.

С бардовской тусовкой он расправился в два приема. Назначил для их спевок лишь один день в неделю и объявил категорический запрет на наркотики, мол, водки можете пить сколько угодно, мне это прибыль приносит, а остальное «низзя». Потом для профилактики дважды организовал с помощью «боксеров» крутой шмон, изъяв и тут же уничтожив все дозы и шприцы, что лихие гитаристы принесли с собой.

В магазине Алекс тоже особо не миндальничал. Убедил Жорку всему персоналу на двадцать процентов уменьшить зарплату, пока их вычеты полностью не покроют пропавшую технику, мол, для подачи в суд прямых улик не хватает, поэтому давайте так. Два человека в знак протеста из магазина уволились, остальные негодовали, но терпели.

С Лукачем насчет молдаван он говорил на повышенных тонах:

— Мне нет дела, что твой Ёжик не любит молдаван, и хохлы мне тоже по фигу, но пусть не ведет себя как вторая баба на кухне.

— Ты назвал Савелу Ёжиком, а ведь похож, — рассмеялся Лукач, и конфликт был исчерпан, вернее, судя по злому взгляду Савелы-Ёжика, погружен до времени в его мстительный схрон.

Насчет Циммера Алекс провел нравоучительную беседу со всеми «боксерами»:

— Все адвокаты, конечно, первостатейные сволочи, но эта сволочь сделала для меня очень много, поэтому прошу вести с ним не как рэкетирские вертухаи с матом-перематом, а как цивильные охранники. Циммеру тоже скажу, чтобы относился к вам не как к лакеям, а на полгектара уважительней.

Самое замечательное, что брошенные отельером от балды слова следователям о строительной фирме оказались весьма провидческими. В один из приездов отельера на фазенду Авдеич огорошил его сообщением о ходоках из «Папы Карло», которые вдруг захотели встать под копыловские знамена. В трех километрах отсюда для некой питерской фирмы выделили большой участок под коттеджное строительство, работы там непочатый край, вот только с «Папой Карло» никто связываться уже не хочет.

— Ну и чо? (Как же ему нравилось это «чо».) Предлагаешь свою строительную пирамиду построить?

— Можно и без пирамиды. Нужно только проектное обеспечение и какая-то бухгалтерия. У тебя же в гостинице бухгалтер есть, я найду проектировщика. Два заказчика уже в очереди стоят.

— А люди? Твоей четверке с фазендой сколько еще возиться? Месяца два?

— Месяц. Людей я найду и отберу каких надо. Фирму давай открывай.

— Раз такой уверенный, почему сам не откроешь?

— Мне всегда с деньгами не везет и с безопасностью. У тебя есть и то, и другое.

— Я подумаю, — пообещал Алекс.

Итогом его размышлений стала регистрация с помощью Циммера строительной фирмы «Буратино». Как и с «Папой Карло» авансы двух заказчиков пошли на стройматериалы, а так как часть захваченных у «Карло» материалов еще имелась, то и на зарплату работников фирмы. Сам Авдеич на фазенде уже почти не трудился, разъезжал на своей «ниве», нанимал новых людей и дотошно проверял их на профпригодность.

Теперь во время приездов на фазенду Алекс непременно заглядывал и в коттеджный поселок, где пока были одни только колышки, врытые в землю, смотрел, как трудятся «его» новые работники. В джип Хазы захватывал с собой одного-двух «боксеров». И когда они выходили вдвоем-втроем из дорогой машины и просто молча смотрели, это было как раз то устрашающее действие, что требовалось — одно слово: победители бандюганов «Папы Карло».

Не успел разобраться с новой фирмой, как впереди замаячила еще одна. Забирая порцию новых конвертов, Сева обронил:

— Хочу предложить тебе вместе открыть автосалон. В Хельсинки с авторынком у меня все схвачено. Площадка для машин есть на твоей фазенде. Осталось только автовоз для машин купить или взять в аренду. По одной машине перегонять это уже не катит.

— И все это без стартового капитала? — усмехнулся Алекс.

— Я бы и сам смог, но сейчас совсем на мели. Недавно меня очень сильно обули на баксы, срочно надо хорошо заработать.

— У меня свободных денег нет.

— Но у тебя есть Лукач. Всего-то и надо: семьдесят тысяч зеленью. Мне никто не даст, а тебе из их общака под процент запросто. Хорошую деньгу можно зашибить.

— Сам же сказал, тебя недавно сильно обули. Я помогаю только успешным и фартовым.

Все же Сева не отставал и выцыганил себе площадку на фазенде для будущих авто и сопровождение «боксерами» автовоза от границы до этой площадки. Через две недели он уже звонил по мобильнику, назначая боксерскому сопровождению время встречи на границе и номер своего автовоза. К вечеру того же дня въезжал с семью новыми «опелями» на платформе на территорию фазенды. Алекс сильно не шкурничал: слупил лишь десять тысяч рублей за боксерское сопровождение и по сотне за ночь с каждой машины за стоянку в фазенде.

После основательного ремонта был отель сестры Лукача «Два путника», которым в «Биреме» козыряли, когда постояльцы жаловались на дороговизну своего проживания:

— У нас есть филиал, где в два раза дешевле. Вас туда доставят на нашей машине.

В целом там было совсем неплохо: шесть однокомнатных и два двухкомнатных номера, плюс кухня-буфет. Для бюджетных командировочных самое то. Сбылись Жоркины слова про чистых и нечистых — все строптивые служащие и отельная начинка «второго сорта» (мебель и белье) теперь перекочевывала именно сюда. Сэкономили на техническом обслуживании и бухгалтерии, зато у постояльцев «Двух путников» имелся свой бонус: свободное посещение биремского клуба.

С последним Копылов особенно проявил свою хищническую сущность: повесил на двери клуба электронный замок и обязал всем «не постояльцам» выдавать возвратные магнитные карточки — за каждое посещение аж по пятьдесят рублей. Мелочь, но за месяц набегала полная зарплата Люсьен.