Вере по почте пришел вызов на оформление наследства бабушки, и перед тем как уехать в Тверь, она затеяла со своим гражданским благоверным серьезный разговор.

— Я все же хочу купить в Питере себе однокомнатную квартиру.

— И что ты будешь с ней делать?

— Иногда прятаться от тебя, иногда приглашать своих родственников и друзей.

— Супер!

— Только мне не хватает пяти тысяч. Та, которая мне нравится, стоит двадцать тысяч. Не мог бы ты…

Ничего себе! Оказывается, она втихаря уже себе и хату выбрала! А что, если он не станет ее отговаривать?

— Пять тысяч? Не вопрос, конечно, дам.

— Не дам, а одолжу, — поправила она.

— Конечно, одолжу.

Отправляясь из дома в «Бирему», он гадал, что это было: демонстративный жест независимости, проверка его отношения к ней, предтеча будущего охлаждения? Положительно, невеста продолжала его регулярно удивлять.

Похожая ситуация у него была и с Люсьен, которая тоже старалась убедить Алекса купить нормальную квартиру для нее, вернее, для их любовных свиданий. Всего-то и надо было каких-то сорок тысяч баксов. Ты, мол, за месяц столько зарабатываешь.

Простая вроде бы арифметика, но весь организм Алекса упорно сопротивлялся ей, не желая расставаться с «нажитой непосильным трудом» зеленью. Было даже не очень понятно, почему, собственно, он такой жадный: неужели просто денег жалко? Тем более, пример дивы Инны с ее папиком был перед глазами. Только потом до него дошло: такой подарок автоматически его самого превращает в унизительного покупателя женских любовных услуг за энную сумму.

Разумеется, при высказывании вслух все это выглядело ужасно неубедительно и даже глуповато. Впрочем, вода камень точит, и на десятое упоминание он выдвинул Люсьен свое условие сделки:

— Хорошо, но я покупаю эту квартиру на свое имя. Ты в нее заселяешься, а через три года я ее переоформляю на твое имя.

— Три года — что это за срок такой? — совсем не обрадовалась она. — Чтобы я тебе успела надоесть и ты нашел бы подходящий повод для разрыва? Или тебя за это время подстрелят, и я у разбитого корыта?

Насчет «подстрелят» довод был стопудовый.

И сегодня после разговора с Верой, когда Люсьен принесла ему в отельерную чай с бутербродами и снова спросила «надумал или еще нет», он сказал ей так:

— Хорошо, давай я покупаю тебе квартиру, но мы с тобой полностью все прекращаем, ты увольняешься из «Биремы» и больше мне никогда не звонишь.

— Это ты меня решил проверить? За деньги я с тобой или нет? — горничной и это было не в масть.

— Просто ты с квартирой сразу превратишься в мою вторую семью. Против тебя как возлюбленной я ничего не имею против, но как вторая семья… — Алекс сделал весьма выразительный жест руками, мол, увы и ах.

Минуту Люсьен молчала, поигрывая пустым подносом.

— И ты готов хоть завтра пойти в банк и дать мне эти деньги?

— Не совсем так. У меня есть еще одно условие: квартира будет куплена не мной.

— Как это?

— Богатым папиком должен быть другой. Например, бывший хозяин «Биремы». Ты же сама говорила, что он к тебе когда-то крылья подбивал. Вот и пофлиртуешь с ним при народе, пару раз в кабак сходишь, в номере у него пару часов посидишь, а потом с загадочным видом оттуда прокрадешься на выход.

— Да ты у нас настоящий сутенер, — сердито вспыхнула девушка.

— О Господи! Опять все не так! — взмолился он. — Придумай лучше!

— Это ты так из-за Веры стараешься?

— Нет. Я всегда и во всем стараюсь только из-за себя. В общем, ты услышала мои слова: квартира должна быть якобы куплена не мной!

Глаза оскорбленной Люсьен метали молнии и другие электрические разряды. Терпеть это было малоприятно, но, с другой стороны, не может же он весь окружающий мир сводить только к таким частным любовным разборкам. Самое время выйти на улицу, встряхнуть головой и переключиться на что-то другое.

Тут как специально еще несколько шкурных дел подоспело. Сначала домушник Тимоня купил почти новый крузак на якобы одолженные у Копылова деньги, что произвело разброд и шатания среди остальных «боксеров». Всем им тут же захотелось стать под знамена щедрого отельера.

Следом и адвокат Циммер определился с покупкой ресторана и стал допытываться у Алекса, сможет ли тот отмазать его беззащитную собственность от ретивых бандюганов.

— Только если сам стану рэкетиром, — отвечал Копылов.

— Согласен не глядя. Становись.

Сложив эти исходные данные, отельер отправился на стрелку с Черепом. Предложил ему: беру еще двух «боксеров» на полное содержание в качестве крыши для ресторана моего приятеля. Ответ удалось получить не сразу. Сперва Лукач с подручными прокатился на фазенду посмотреть, как там жируют Тимоня с напарником. А днем позже в сопровождении некой тридцатилетней дамы наведался уже в «Бирему». Захотел якобы просто осмотреть отель и пообедать в буфетном кабинете с его хозяином. Алекс терялся в догадках, ведь не мог же Череп базарить о делах при даме. Тогда о чем? Лукач никуда не спешил, внимательно изучал меню, задавал вопросы о блюдах и закусках, марках вина и откуда что в «Бирему» привозят. Ничего не прояснилось и когда Лукач стал хвалить Алекса, говоря, что знает и о повышении зарплат персонала, и о том, как в отеле все довольны молодым боссом. (Неужели данью обложить решил, гадал Копылов.) Дама по имени Тоня хранила молчание, лишь иногда пытливо поглядывая на отельера.

Наконец, схомячив обильный обед с бутылкой коньяка и отослав Тоню (это была родная сестра Черепа) в машину, заговорили о главном. Секрет открылся просто:

— Захотел Тонькино будущее обеспечить. Мне, возможно, на Кипр или в Испанию перебираться придется, надо о девушке позаботиться, родной муж у нее ни рыба, ни мясо.

Алекс слушал, не перебивая.

— Присмотрел тут один частный отельчик. Хочу купить для Тоньки. Она, конечно, в этом ни уха, ни рыла. Поэтому вся надежда только на тебя.

От неожиданности Копылов коротко хохотнул:

— Пардон… Работу мне предлагаете?

— Не работу, а партнерство. Пятьдесят процентов плачу я, пятьдесят — ты.

— А потом?

— Потом ты всем распоряжаешься, а пятьдесят процентов прибыли Тоньке.

— То есть она ничего не будет делать, только прибыль получать? — уточнил Алекс.

— Давай без всяких бухгалтерских штучек, знаю, что прибыль можно накрутить и на три копейки. Даже из Испании я смогу все это отслеживать и накажу, если потребуется.

— Значит, вся его начинка — персонал, повара, продукты, милиция, пожарные, налоговая, санинспекция — все на мне? — иначе сформулировал отельер. — И аж за половину от цены помещения.

— Понял. Твои условия?

— Заочно что-то говорить нет смысла. Надо считать и хотя бы увидеть.

— Ну так поехали смотреть.

Предлога, чтобы отказаться, не нашлось, и они, загрузившись в машину Лукача, поехали на смотрины недвижимости. Отель, вернее отельчик, оказался объединенными в один блок четырьмя квартирами первого этажа обычного жилого дома, в каждой комнате по две-три двухъярусных койки — этакая ночлежка для азиатов-гастарбайтеров с жуткими запахами и ободранностью. Если считать по койкам — то мест на 40–50. Накануне прошла милицейская облава, и сейчас здесь, кроме двух теток и сторожа, никого не было. Сами тетки при виде Черепа бледнели и вытягивались по стойке смирно, насколько им позволяли их телеса.

— Ну что? — спросил Лукач, когда закончили осмотр. Присутствующая за его спиной Тоня тоже пытливо смотрела на Алекса.

— Этот шалман никакого отношения к гостинице не имеет. Чистый клоповник.

— Согласен. А вторую «Бирему» из нее сделать сможешь?

У Алекса от такого вопроса аж дух заняло. Выходит, его отель уже считают супер-пупер, а его самого — реаниматором любых недвижимостей.

— Надо подумать и посчитать.

— Ну так считай, а я тем временем тебе, как ты и хотел, еще пару «боксеров» подкину, только будешь с них за каждого Тоньке помесячно по сто баксов отсчитывать.

Возвращаясь в «Бирему» (от Шалмана до нее пешком было минут пятнадцать), Алекс не переставал ухмыляться — вспомнил пророчество Стаса насчет его копыловского предводительства у бандюганов. Корону Майкла Корлеоне, похоже, уже подносили прямо к его голове. Оставалось лишь услышать причитания капитана по этому поводу.

— Господи, почему мне такое наказание! — и в самом деле закатил к небу глаза Стас, не понимая, как это комично выглядит у стокилограммового штангиста.

— Я Путину на тебя донос напишу! — грозилась, когда узнала, и Ева.

Но были мнения и прямо противоположные.

— Второй отель? Да ты у нас отельер-сетевик, — засмеялся по телефону Зацепин, при этом совсем не возражая.

— А почему бы и нет? — загорелся Жорка. — Два пансионата лучше, чем один. Один будет для чистых, другой для нечистых.

И начались бесконечные переговоры как с «боксерами» и бригадой молдаван, так с Софочкой и Циммером, призван был даже Попов, дабы рассказал, как сам ввязывался в гостиничный бизнес.

Лукача обо всех этих переговорах тоже ставили в известность, и чем сильнее он вникал в них, тем больше понимал, что почем, и сантиметр за сантиметром выходил на параметры будущего договора, который бы всех устроил.