Поехали на машине Жорки, который должен был теперь крутиться вокруг консульства до их возвращения, чтобы усилитель радиосигнала с жучков Евы и Алекса сработал как надо. По дороге Девушка Бонда снова принялась их отчитывать за глупое поведение, причем уже больше в сторону Копылова, мол, мог и поберечь себя, ведь знаешь, все пули и зуботычины достаются именно тебе. Слушать это было малоприятно.

— Я не понял, ты же уже не моя гражданская жена, а почему мне упреки как мужу?

Жорка за рулем не смог сдержать легкого смешка. Ева смерила одного и второго гневным взглядом, вспомнила, что ее измену оценили в десять долларов, и взорвалась:

— Думаете, вы оба такие неотразимые! Может, у меня кто-то есть и почище вас!

И что называется — подставилась. Два кавалера переглянулись и открыли рты.

— Трех… — начал Жорка.

— …мужняя, — закончил Алекс. И оба захохотали.

— Придурки! Придурки! — толкала кулаками им в спину Ева, но от этого те хохотали еще сильней. Помимо великолепного нового прозвища для своей янычарки вернули себе пошатнувшуюся было гармонию мужской дружбы.

На входе в консульство Копылов предъявил свой пригласительный, и напыщенный служащий с легким кивком пропустил их. Сняв легкий плащик, Ева предстала в новом платье, в котором она выглядела сверхэлегантно, положительно, на худышках любой наряд смотрелся как на топ-модели. По приемному залу дефилировала уже пара десятков гостей, это были руководители и преподаватели английских школ, которые, казалось, совсем не собирались никого разглядывать. Но у Алекса с Евой на это было свое противоядие: он принялся ей рассказывать о своей кипрской поездке, она внимательно слушала, почти не косясь по сторонам. Подхваченные со столика бокалы с игристым вином и тарталетки позволяли им ничем не отличаться от окружающей публики.

— Чертовы малолетки, — злопамятно шипела время от времени Девушка Бонда, она же Трехмужняя.

Появилась Зондерша Грэйс, подплыла к ним с любезной улыбкой.

— Что случилось? — выразительно посмотрела на черные очки отельера.

— Ева неудачно показывала мне свой коронный хук справа.

— Не слушайте, — поправила Ева. — Это они с Жоржем с утра боксом занимались.

В шесть часов помощник консула сделал короткое вступительное слово о налаживании связей между Англией и Россией. После чего выступили четыре руководителя школ, среди них и Зондерша, коротко рассказав о своих школах. Зондерше, впрочем, особо похвастать было нечем, в отличие от своих коллег ни один ее ученик для языковой практики в Лондоне готов пока не был.

После официальной части последовал более полный фуршет с закусками, водкой и вином. Главной целью мероприятия, как понял Алекс, было элементарное знакомство коллег друг с другом. Чокаясь и разговаривая, он за вечер получил с десяток визиток с именами и телефонами, досадуя, что сам еще не обзавелся ими.

А вот и главный гвоздь программы: Джон Маккой-Лупастик собственной персоной. После обмена приветливыми фразами мужчины оставили Еву с Зондершей, а сами мимо охранника удалились в глубь здания. «Интересно, могут меня тут похитить, а потом вывезти в Финляндию в консульской машине», — думал Алекс, следуя за американцем.

Комната, которую Маккой открыл пластиковой карточкой, не имела окон, больше походила на пустую кладовку, где не было ничего, кроме столика и трех стульев, отсутствовали и видеокамеры с зеркальным стеклом для сторонних наблюдателей.

— Снимите очки, — сказал Лупастик, едва они уселись напротив друг друга.

Алекс снял. Не нужно было даже зеркала, чтобы понимать, что левый глаз окончательно заплыл.

— Откуда такое украшение?

— Слишком активный образ жизни веду.

— А точнее?

— Решили в спарринге немного побоксировать, ну и получил локтем в глаз.

— А спарринг-партнер — это Жорж Хазин? Кстати, кто он такой?

— Мой товарищ из Москвы.

— Чем он занимается?

— Открыл в Питере филиал российско-германской фирмы, которой в Москве руководит его отец.

— А почему именно ему вы поручили интернет-газету?

— Потому что у него был опыт с Живым журналом в Москве и потому что ему это нравится. По-моему, у него это неплохо получается.

— А вам известно, что он проводит настоящую советскую пропаганду против учителей-англичан?

— То есть? — прикинулся удивленным Копылов.

— Старается радикально изменить их мировоззрение относительно России.

— Как такое может быть? Ему двадцать лет, а вашим парням двадцать семь — тридцать лет. У него даже нет высшего образования.

— Он приводит очень неожиданные факты по истории, политике, даже психологии.

— Если эти факты ложные…

— В том-то и дело, что парни никак не могут его на этом поймать. Открывают справочники и энциклопедии и вынуждены соглашаться.

— Так в чем тогда проблема? Запретить ему это говорить? Или общаться с ними?

— Это выглядит как большая провокация. Откуда он такой в этом искушенный?

— Как говорил Марк Твен, слухи о русском невежестве слишком преувеличены.

— Вы должны что-то сделать, — сдержанно, но настойчиво произнес Маккой. — Не хватало, чтобы все это еще всплыло в вашей газете. В общем, берите ее в свои руки и приструните своего ура-патриота. В ближайшие дни вам на имейл начнут приходить материалы, которые вы должны будете размещать в своей газете. Заодно передадите Грэйс ксерокопию паспорта этого Хазина и все его анкетные данные. А теперь рассказывайте, что вы делали на Кипре? Ничего не хотите мне сообщить?

Самый момент был огорошить матрасника сообщением о «Скорпионах», но после замечаний матери эта идея уже не выглядела основательной, да и версия, как самому ему стало об этом известно, еще не придумалась.

— Встретился с московской подружкой, у нее были горящие путевки на Кипр, ну и маханули.

— Где ваша «Моторола»?

Похолодев, Алекс сообразил, что из-за глупой драки совсем забыл об элементарных мерах предосторожности насчет стукаческого телефона, но делать нечего…

— Вот. — Он преспокойно достал из внутреннего кармана мобильник, завернутый в фольгу, развернул и положил на стол.

— Это тебе твои кагэбэшные кураторы так подсказали делать?

— Я думаю, они бы подсказали мне снять фольгу перед нашей с вами встречей… Просто я хорошо в школе физику учил. Ну не могу я, когда за каждым моим шагом следят, неужели не понятно?

С полминуты Лупастик буравил его глазами.

— Скажи, почему русские всегда такие лгуны?

— Очень просто. Обманывать нельзя только доверившихся тебе людей, тех же, которые постоянно тебя в чем-то подозревают, не только можно, но и нужно как следует обманывать. Ну вот такие закидоны у этих примитивных русских. Будете мне доверять — получите самую чистую правду.

Опять пауза. Как хотелось американцу размазать наглого юнца самыми убийственными обвинениями, но, похоже, это было все равно, что стегать воду плеткой.

— В таком случае я ее забираю, — слова Маккоя предполагали возражения, но Алекс послушно подвинул ему телефон, словно пятьдесят центов.

— Ты с него хоть раз звонил? — Лупастик полистал на телефоне отправленные вызовы. Кроме звонков Севе и Голосу там ничего не было. — А второй мобильник есть?

Алекс так же молча достал «Нокию», которая была выключена.

— Давай мы проверим твои звонки, — американец требовательно протянул руку.

— При условии, что не скажете Еве о моих звонках другим девушкам. — Копылов с улыбкой отдал телефон.

— Это займет минут двадцать. — Маккой выглянул в коридор, передал мобильник кому-то невидимому и вернулся за столик.

— С кем вы встречались на Кипре? Нам известно, что в отеле вы со своей подругой не жили.

К этому вопросу Алекс был вполне готов.

— В самолете познакомились с семейной парой, потом помогли им с таможенным досмотром — они ни слова не знали по-английски, хотя сняли возле Ларнаки целую виллу. Потом они меня припахали в качестве переводчика. Я помог им еще с арендой машины, и мы с ними катались на ней по всему острову. Вилла была с бассейном и гостевой комнатой. Там мы обычно и ночевали.

— Фото есть?

— На нашем «Никоне» только наши с подругой. А их снимали на их аппарат.

— Фамилия?

— Кажется, Прудниковы. Но я в их паспорта не заглядывал.

— Опять порция лжи. Ведь это все легко проверяется. Адрес виллы и адрес аренды машины.

— Аренда машины прямо возле аэропорта, а адрес виллы — понятия не имею. Говорю: нас возили, причем каждый день по другой дороге.

Чуть успокоившись, Лупастик придумал новый вопрос:

— Ну, а как у вас с обещанными агентами ФСБ в отеле?

— Напрямую на меня пока никто не выходил. По-моему, им проще было внедрить своего человека в саму школу.

В дверь чуть постучали.

— Хорошо, мы все проверим, — пообещал Маккой, вставая и забирая из коридора проверенную «Нокию».

Когда они спустились в приемный зал, публика там уже совсем раздухарилась. Длительное пребывание в России действовало на англосаксов одурманивающе: если русскоязычная часть преподавателей выглядела более-менее пристойно, то о носителях языка сказать так было уже невозможно: громко в голос спорили, хохотали, ругались, где-то даже вспыхнула почти кулачная стычка.

Ева, пристально глянув на Алекса, кивнула на выход. Никто их не останавливал. Лупастик и Грэйс отошли к другим собеседникам.

— Ну что? — спросила Трехмужняя уже в джипе, знаком указав Хазину погромче включить радио.

— Сказали, чтобы этот товарищ укоротил свой язык, — кивнул в сторону Жорки Копылов. — Не превращал правоверных мелкобритов в совдеповских коммуняков.

— Фильтруй базар, однако, — обиделся за коммуняков младший князек.

— Что еще? — Ева смотрела на отельера весьма требовательно.

— Его паспортные данные потребовали, — новый кивок в сторону Хазы.

— Тогда срочно к дядюшке (так они называли между собой Стаса).

По дороге они заехали в магазин гаджетов, где Алекс купил себе новый мобильник, доверия к прежней «Нокии» уже не было.

С инструктором встретились в нейтральной Промзоне, там, где заброшенные склады и заводы сочетались с безлюдьем и безмашиньем. Выбор места встречи объяснялся просто — несмотря на всю полученную запись диалога Алекса с Маккоем, капитану необходимо было время, чтобы толком вникнуть в английскую скороговорку. Оставив Еву с Жоркой в джипе, они с Алексом отошли подальше в сторону. Стас про Жорку и газету выслушал спокойно, что называется, принял к сведению, на забранную «Моторолу» и проверенную «Нокию» лишь поинтересовался:

— Ты же стирал звонки ко мне?

— Не уверен насчет последнего своего звонка.

— Скажешь, что звонил очередному претенденту на работу в вашем с Хазиным магазине.

— Он еще грозился проверить виллу в Ларнаке, на которой мы ночевали.

— Ну проверят и проверят. Это будет очередной твоей порцией лжи и только.

— И что?

— И ничего. Никаким надежным легендам не угнаться за твоим длинным языком. Я сам насчет тебя не могу свести концы с концами, а ты хочешь, чтобы они свели.

На этой ободряющей ноте встреча и закончилась. Стас на своей «шестерке» повез домой Еву, а Жорка на джипе — Алекса в Треххатку.

— Ну и денек выдался сегодня, — сетовал по дороге Хазин.

Отельер молчал, больше всего его удручали забранная «Моторола» и откровенно высказанное недоверие зарубежного партайгеноссе. Ну да шут с ними, успокаивал он себя, зато теперь меньше дергаться придется.

Выходя на восьмом этаже из лифта, он краем глаза заметил у выхода на лестницу какое-то движение и весь напружинился. Но это оказался всего лишь Сева с заветным конвертом американских тугриков.

— Кстати, говорят, ты сам скоро станешь разносчиком этих роялти, — сообщил тот, перед тем как совсем исчезнуть в лестничной клетке.

На кухне Алекс пересчитал деньги, семь тысяч зеленых цент в цент. Ну что ж, похоже, его ангел-хранитель и насчет сладкой морковки расстарался.

Для сна еще было рано, телевизор смотреть не хотелось, и он позвонил в Штаты Даниловне. Ему повезло — бывшая староста словно специально находилась возле ноутбука.

«Я две недели на Кипре был!» — похвастал он.

«А я на уик-энд в Йеллоустон ездила», — отпарировала она.

«Собираюсь снова на дачу. Компанию не составишь?»

«В Финляндию вряд ли. А вот в Питер очень может быть. Ты писал, у тебя гостиница. В ней нам со Стивеном можно или как?»

Вопрос его озадачил. Живо представил лица Стаса, персонала и мелкобритов.

«Лучше на нейтральной территории. Обещаю снять для вас лучшую дачу».

«Заметано. Заранее сообщу все технические подробности. Пока».

«Пока».

Чтобы завершить день еще более ударной концовкой, Алек набрал телефон Софочки и дал команду за май месяц пересчитать зарплату всему персоналу «Биремы» с 30-процентной надбавкой.