Двуспальная кровать в гостевой оказалась жутко скрипучей, и интим у них получился «медленным и печальным». Вера не поддержала его шуток по этому поводу, зато по окончании, чуть отстранившись и привстав на локте, прокурорски потребовала:

— Почему я?!

— «Почему я» что? — притворился он непонятливым.

— Почему я? — повторила она.

— Потому что ты самая начитанная.

Удар по ребрам получился чувствительным, в этом деле Вера уже стала профи.

— Ну?

— Потому что хочу нарушить всю твою жизненную гармонию.

— Ты ее уже давно нарушил. Почему я? — И новый толчок.

— Потому что ты своим аспирином спасла мне жизнь. — Это было напоминание о первой их встрече в поезде Москва — Санкт-Петербург. — Я не был тогда простужен, просто в моем боку, по которому ты все время колотишь, сидела пуля.

— Опять врешь? — не поверила она.

— Но какая красивая романтичная ложь! Что еще бедной девушке надо?

— Бедной девушке нужна правда.

— Точно нужна?

— Точно.

— Сегодня в аэропорту в очереди на пограничном досмотре, помнишь, стояла девушка в туфлях на каблуках? Я смотрел на ее яркие губы и думал…

— Я не эту правду имела в виду, — запротестовала Вера, сильно схватив его за руку.

— Ты была сегодня молодец, — похвалил он. — Дядя Петя весь мне обзавидовался.

— Правда? — простодушно повелась она. — Но я ничего такого не делала.

— Ты органично во все вписалась, этого более чем достаточно.

— А ты смотрел со стороны и все оценивал.

— Естественно. Любовь, конечно, штука хорошая, но если мне из-за тебя будет неловко перед людьми, которыми я дорожу, я с корнем вырву тебя из своего сердца.

Минуту она пристально разглядывала его в лунном свете.

— Но ты ведь это сейчас пошутил? Скажи: пошутил?! Мне что, всегда ходить и оглядываться и каждое свое слово взвешивать? А они знают о твоих криминальных делах?

— Тише говори, — предостерег он. — Для них я разработчик коммерческих сайтов.

— Я слышала, как ты со своей тетей говорил не только на английском, но и на испанском. Но ты же в инъязе не учился? Тогда откуда?

— Теперь я учу еще и финский. Представляешь, какое счастье тебе привалило?!

— Ну, Алекс. Будь хоть немного серьезен. Как можно общаться с человеком, про которого ничего не знаешь. Полгода назад это было даже интересно, а сейчас я всякий раз чувствую себя страшно униженной. Ты ведь и про меня ничего никогда не спрашиваешь. Почему? Даже отчества моего не знаешь, ведь так?

Как хотелось сказать, что в среде, где все про тебя раскапывают до седьмого колена, просто праздник не знать про близкого человека абсолютно ничего. Но ведь не скажешь!

— Мне важен получившийся результат, а не то, как этот результат получился. У нас в классе один преподаватель как-то сказал: человек может двадцать четыре часа в сутки рассказывать о своих мыслях, чувствах и желаниях, но все равно не выскажет и десятой части того, что у него есть за душой.

— Получается, что ты не только отвергаешь всю мою прежнюю жизнь, но не даешь и как следует жить твоей жизнью. Хочешь, чтобы во мне все контакты перегорели? Ты же обещал меня встроить в свою жизнь, ну так встраивай.

— Зря я тебя похвалил. Быстро меняй тему. Неужели больше ничего не хочешь у меня спросить?

— Хочу!

— Ну давай. Только не о прошлом.

— Ты талантлив?

— Че-го?! — даже слегка опешил он.

— Ты талантлив?

— Стихи не пишу, музыку не сочиняю, картины не раскрашиваю.

— Ну, а в чем-то другом ты талантлив? На компьютере или как?

— Нет, ты все-таки со своим прибабахом. Откуда такой вопрос?

— Понимаешь, то, как ты ведешь себя в отношении меня, может позволить себе только очень талантливый человек, и я могу это позволить только такому человеку.

Вдруг он открыл рот и замер.

— Что с тобой?

Вместо ответа Алекс вскочил на ноги, натянул трусы и запрыгал на полу.

— Придумал! Придумал! Вера, я придумал!.. Я молодец у тебя, правда?!

— Люди спят, — испугалась она. — Что придумал?

— Классную вещь! Я у тебя гений! Ты не согласна?

— Согласна. А что придумал? Насчет нас?

— Ну, Вер, какая ты прозаичная. С нами все давно придумано. На двадцать лет вперед. А тут такая вещь.

— Ну так расскажи.

— Не, пока не могу. Надо ее еще как следует обдумать.

В тесной комнате места для хождения не было. Тогда он снова лег и жестом попросил его не касаться.

— Тихо, тихо. Не спугни мое озарение. Насчет моей талантливости все в порядке.

— Я и не сомневалась. — Вера чуть повозилась, потом все же уткнулась носом ему в плечо и через двадцать секунд уже крепко спала.

Он лежал и обдумывал внезапно явившееся ему озарение о «Скорпионах»: похоже, на миллиард баксов он Штаты все же обует.