Какое это было странное чувство — просыпаться в Палате № 7, как называл его отельерский номер Циммер, прислушиваться к застенным звукам, включать телевизор с новостями, заваривать в чашке чай и выстраивать в голове цепочку необходимых дел, зная, что что-то обязательно будет в этот день новым и неожиданным. Евы рядом не было, она обычно уходила от него в полночь, заставляя персонал «Биремы» ломать головы над непонятностью их отношений.

В 9 утра был выход господина отельера из номера, намеренно неспешный и упреждающий свое появление какой-либо задержкой в дверях (выключить телевизор или взять забытые ключи) — надо было дать подчиненным изготовиться лицезреть высокое начальство. Затем дружеские приветствия, вопрос о ночных происшествиях, полный завтрак и какое-нибудь легкое вмешательство в «монастырский устав»:

— Хотел бы немного другой сорт кофе, и держите для меня бутылку воды без газа, моя слабость — кофе по-гречески со стаканом ледяной воды.

Потом за другие дела. Слава создателю, имелся захламленный подвал, в котором можно было распоряжаться, не оскорбляя ничьего самолюбия. Ева, правда, все время подбивала устроить генеральную ревизию гостиничных кладовых, но Алекс с этим решил не торопиться — слишком велик был риск обнаружить масштабное воровство.

— Но тогда ты хоть будешь знать, с кем имеешь дело! — не понимала такой его позиции Девушка Бонда.

— Мне нет дела, что было здесь до меня. Свирепствовать буду только на новую клептоманию.

И скрупулезно вникал во всю гостиничную бухгалтерию, да и то сказать, счета за продукты, коммуналку, моющиеся средства, долги за прежние ремонты сыпались как из рога изобилия. Когда все это надоедало, отправлялся на Катафалке покупать что-нибудь для наполнения Треххатки.

Два дня особых происшествий не было, и он даже стал думать, что управлять отелем не так уж и трудно, но тут на третий день случился настоящий Момент истины.

Сидел у компьютера в одних трусах, колдовал над сайтом «Биремы», как вдруг, чуть постучав, в номер ворвалась взбудораженная Люсьен:

— Там эти… эти пришли… — сообщила она, отворачиваясь от босса в неглиже.

Надевая рубашку и джинсы, Алекс соображал, какой придерживаться линии поведения.

В буфете, развалясь, восседали два парня в кожаных куртках: один похудей в вязаной шапочке, другой, мордатый, с косичкой на затылке. Перед ними стояла целая батарея «Балтики 9», блюдо с фисташками, бутерброды с семгой и бужениной. Рядом на полу собирала в совок осколки разбитого блюда с салатом буфетчица.

— А вон там еще не убрала, — указал Мордатый и, высыпав на стол фисташки, швырнул об пол блюдо. Оба братка радостно заржали. После чего Мордатый подхватил Аллу и попытался усадить к себе на колени. Буфетчица с трудом вырвалась.

Все мирные заготовки Копылова летели белым лебедем. Сзади в открытую дверь заглядывала Люсьен, а видеоглазок в углу буфетной четко фиксировал происходящее.

— Парни, а не пора ли вам на выход? — он попытался придать своему голосу хоть какой-то оттенок вежливости.

— А ты чё такой борзый?! — осклабился Вязаная Шапочка.

— Я новый владелец этого заведения, — представился Алекс.

— Точно, что ли? — глянул на буфетчицу Мордатый. Та кивнула.

— Ну так пора проставляться, владелец! — обрадовался Вязаная Шапочка.

— Прошу вас покинуть гостиницу!

Парни снова заржали.

— Еще раз прошу вас покинуть гостиницу! — Алекс окинул взглядом ристалище и шагнул вперед.

— Свали отсюда, пацан. Беги за ментами, давай. — Мордатый пренебрежительно оттолкнул его пятерней.

В следующее мгновение Копылов мертвой хваткой вцепился в него: левая рука за грудки, правая за волосы на затылке с максимальным загибом назад, поднял в рост и потащил на выход. Вскочившего Вязаную Шапочку с разворота сильно лягнул ногой. В челюсть не попал, но и удар в грудь опрокинул того с переворачиванием столов и стульев. Вытащив Мордатого в вестибюль, Алекс швырнул его так, что тот приземлился уже за входной дверью. Теперь назад за вторым. Вязанная Шапочка был уже на ногах и тянул из-за пазухи внушительный ТТ. Но снять с предохранителя и взвести курок — это тоже время, которого хватило на то, чтобы выхватить в углу буфетной из ведра швабру и ткнуть ее ручкой бандюгану в кадык, а второй тычок по кисти с пистолетом. После чего Вязаная Шапочка в состоянии гроги был тоже вытащен в вестибюль и за дверь. Мордатый даже посторонился, давая пролететь своему подельнику мимо. Оба братка были так ошеломлены прытью стройняшечки-малолетки, что даже про угрозы забыли, поддерживая друг друга, убрались за ограду и торопливо укатили на бэушной иномарке.

Четверо служащих и двое жильцов квадратными глазами смотрели на триумфальное возвращение бойца-отельера.

— Это были лукачцы, наша крыша, — выдавила из себя Алла, подавая ему ТТ и вязаную шапочку.

— Я понял. — Он невозмутимо забрал трофеи и вернулся в свой номер.

Чуть позже зашел в вахтерскую, чтобы перегнать на два диска всю сцену, снятую видеокамерами: один предназначался Стасу, другой на всякий случай про запас.

Девушка Бонда, вечером просмотрев диск, оценила его геройство на троечку:

— Теперь они просто будут знать, чего от тебя ждать. Ты этого добивался?

— Кто думает о последствиях, никогда смелым не будет, — ответил он своей любимой цитатой.

Циммер узнал о событии от буфетчицы Аллы. Тут же влетел в Палату № 7:

— Ты что, парень, творишь?!

После просмотра диска еще больше впал в прострацию:

— Похоже, надо валить с твоей пиратской посудины, я на такое не подписывался.

— А я так надеялся, что нас с тобой закопают в одной лесной могиле, — в своем фирменном стиле подначил адвоката Алекс.