Кто-то копошился внизу. Пчелка, конечно же. Пытается привлечь его внимание к своей важной собачьей персоне.

Но нет – она сидела в дальнем углу и наблюдала за ним с явной тревогой, переминаясь с лапы на лапу.

Что-то легонько барабанило по его напряженной икроножной мышце.

Первый околосексуальный опыт у Люка случился в одиннадцатом классе, с девчонкой по имени Бекки-Сьюзен Мортейлер. Бекки была истовая баптистка, поэтому Люку было запрещено снимать штаны: она отказывалась прикасаться к нему «в грязных местах». Но не имела ничего против того, чтобы он запускал руки ей под свитер; сама же в это время прохаживалась шаловливыми пальчиками по его ногам, надавливая то в одном, то в другом месте, периодически загребая джинсовую ткань в комок и сильными рывками заставляя ее натягиваться на его пульсирующей эрекции.

– Трогать тебя я не буду, – шептала она. – По-другому с тобой побалуюсь, грязный ты пройдоха. – Шаловливые пальчики Бекки и впрямь открывали простор для самого разного нетипичного «баловства» – например, однажды она засадила ему сильный щелбан прямо по напряженной головке члена, что было хоть и больно, но по-своему приятно, и вот теперь…

Вот теперь чьи-то пальцы барабанили по его напряженной икроножной мышце.

Отвалившаяся рука Клэйтона лежала на полу у его ног, вытянув ненормально длинные пальцы вверх, к его икре.

«Наверное, последний спазм, – попытался утешить себя Люк. – Нервные окончания еще не окончательно умерли, ха-ха. Я видел, как обезглавленный маисовый полоз кусал сам себя за хвост. Кровь брызгала из обрубка его шеи, а он все не унимался…»

Нет. Нет, пальцы двигались слишком расчетливо, почти кокетливо… и это было хуже всего.

По-другому с тобой побалуюсь, грязный ты пройдоха.

Люк отшатнулся, всплеснув руками и рассыпав по полу бинты и пузырьки.

Пальцы на его икре еще раз насмешливо напряглись – и обмякли.

Люк подавил отвращение и потянулся к миссис Руке – теперь он думал о ней не как об оторванной конечности Клэйтона, а как об отдельном существе.

О твари, похожей на огромного синюшного паука.

«Давай, Люк, – казалось, зазывала миссис Рука. – Прикоснись ко мне. Схвати меня».

Стиснув зубы, Люк сграбастал миссис Руку за разлохмаченные остатки запястья. Держа ее подальше от себя, понес к лабораторному морозильнику. Многосуставные пальцы, как он отметил, могли достать до середины его предплечья, вздумай они ожить и обвиться вокруг его собственной руки.

– Давай, – прошипел он. – Рискни только. Посмотрим, к чему это тебя приведет.

Миссис Рука оставалась безвольной. Люк открыл дверь морозильника, и наружу вырвалось облачко легкого тумана. Из-за отключения электричества температура в морозильнике начала повышаться, изморозь на стенках внутри камеры таяла.

Маленькая морская свинка покоилась в уже подтаявшем ледяном «кирпичике». То, что было под ней, завернутое в черные мешки для мусора и обмотанное клейкой лентой, оставалось неподвижным.

Люк швырнул миссис Руку в камеру. Ударившись о стенку, она упала на полку – и тут же ожила, проворно растопырив пальцы. Когда один из них коснулся замороженной морской свинки, остальные тоже подобрались к ней – и сжали добычу мертвой хваткой.

Наполовину оттаявшая плоть животного хлюпнула в хватке миссис Руки. Внутренности брызнули во все стороны, заляпав стенки морозильника.

Миссис Рука снова разжалась и вытянулась, забрызганная кровью.

Один палец легонько, как-то даже застенчиво дернулся.

Никаких обид, верно, Люк? Мы можем быть друзьями. Черт, давай пожмем руки.

Люк захлопнул морозильник, сипя от страха, и подпер дверцу увесистым шкафчиком с лабораторной посудой.

Клэйтон все еще был без сознания. Люк хотел проверить, как там Эл. Крайне важно не терять из виду никого из подлежащих спасению. Но Люк, увы, не мог быть одновременно в двух местах.

Он приподнял веко Клэйтона. Его зрачок выглядел как дырка, оставленная струей мочи в снегу. Он пробудет без сознания еще какое-то время – а как проснется, никуда не денется, он же привязан к столу. Вполне можно было рискнуть и оставить его на несколько минут.

– Пчелка, ко мне! – подозвал Люк. – Пойдем проведаем Эл.