Люк не застал тот момент, когда повалил снег.

«Морской снег», так это назвала Эл. Расслоившиеся останки животных и растений, что погибли в слоях многими милями выше. Останки падали все ниже, и давление измельчало их в хлопья, а агрессивная среда выщелачивала всякий пигмент. Белый, как кости, снег смерти падал без остановки – каждая «снежинка» состояла из кружевных лоскутов плоти, костей и внутренностей. Глядя на него, Люк вспомнил ту первую ночь с Эбби и снег, падавший с угольно-черного неба Айовы. Он пытался представить ее лицо, но образ ускользал – слишком призрачный, неуловимый.

Перехватив один из рычагов, Эл слегка наклонила «Челленджер» вниз.

– Мы прибыли, – тихо объявила она.

Люк прищурился в иллюминатор. Тьма за ним царила густая, как могильная грязь. И тут, пронизывая этот кромешный мрак, показалось крошечное пятнышко света. А за ним еще одно, и еще… Вскоре огоньки обрисовали весь силуэт «Триеста» – станция появилась в поле зрения во всей своей противоестественной супрематической красе.

Люк сидел у окна и смотрел, открыв рот. Эта штука ужасала его. Ее не должно было быть здесь.

Талассофобия, так ведь это называется? Страх перед крупными подводными объектами, иррациональный и навязчивый. Странное ощущение – словно на его глазах часы побежали вспять, вопреки заложенной в них механике, срывая шестеренки и разрывая пружины.

«Нам нужно подняться, – неожиданно решил он. – К черту это дерьмо. Нужно вернуться к свету солнца – как можно скорее! – и никогда больше сюда не соваться».