«Челленджер» выравнивался. Глубиномер рапортовал о погружении уже более чем на двадцать тысяч футов под воду. Люк услышал какие-то хлопки и потрескивания, будто где-то рядом готовили в микроволновке попкорн.

– Расслабься, это всего лишь пена, – просветила его Эл. – Ее усадка помогает перенести давление на аппарат.

Снаружи царила глубокая, ужасная темнота. Что могло жить здесь, внизу? Люк представил себе, как вода простирается на целые мили во всех направлениях, пустая и безжалостная. Этот слой был отрезан почти от всех основных факторов, что способствуют жизни – солнечного света, тепла, воздуха, пищи, – поэтому единственные твари, обитающие тут, должны, по определению, быть весьма просто скроенными. С внешним покровом, более всего смахивающим на желе. Люк представил тела, обернутые в тонкую полоску смазанного латекса, и почти рассмеялся при мысли о косяках таких вот рыб-презервативов, порхающих в глубинах, как вдруг…

Дзынь!

Что-то ударилось о стекло иллюминатора и отлетело в сторону.

Дзынь! Дзынь!

– Ты слышишь это? – прошептал он.

– Скорее всего, это хаулиоды, – отозвалась Эл. Ее голос звучал встревоженно.

В следующий миг воду вокруг них наполнило безумное мельтешение.

Тинк! Тинк! Ти-тин-ти-ти-тинк! Тинк!

Люк отшатнулся, когда за стеклом выплеснулось что-то похожее на струю ртути.

Ти-тин-тт-ти-ТИ-ти-ТИН-ДЗИНЬ!

Казалось, по ним ведут пулеметный огонь.

– Эй, Эл, это нормально?

– Да, хоть и на нервишках играет, – сказала она. – С нами все будет в порядке. Хаулиод – это подводная версия росомахи. Эти рыбешки нападут на что угодно – даже если это в сто раз больше их самих.

Как раз в этот момент прямо перед стеклом показалась рыба, чьи челюсти – огромные, серповидные, устрашающе острые и выпирающие – увязли в пене. Рыба эта была длинной и угревидной, с рифлеными жабрами и угольно-черными глазами, выпученными из серебристой черепушки, напоминающей причудливую поделку из полированной стали. Люк за всю свою практику ветврача не видел ничего более уродливого и злого.

– Вот же подлюги, – ругнулась Эл. – Мы, кажется, прямо в стаю вплыли.

Ти-ти-ти-ТИНК!

– Никогда не видела, чтобы они сбивались в такую кучу. Они собираются искромсать наше пенопокрытие в клочья. Придется предпринять несколько резких маневров. Держись крепче, Люк!

«Челленджер» резко ухнул вниз. Люк мельком увидел огромную стаю хаулиодов – их тела, похожие на вытянутые ремни, прочерчивали в воде светящиеся полосы. Рыбы яростно метались то туда, то сюда. Звуки прекратились, когда Эл стабилизировала судно.

Дзынь!

– Твою ж мать, – сказала она. – Они не могли за нами последовать – им такая скорость погружения недоступна. Видимо, вся эта огромная кодла завилась этакой многоступенчатой воронкой. Это единственное разумное объяснение…

Теперь «Челленджер» погрузился еще глубже. В ушах Люка образовались неприятные воздушные пробки. В костях и суставах проснулась та прежняя «щекотка», на сей раз довольно болезненная.

– Держись, док, – бросила Эл. – Я тоже это чувствую.

Люк сжал зубы – и тут же пожалел об этом: казалось, служившие ему верой и правдой бедолаги вот-вот разлетятся на куски. Сам череп трещал по швам.

Эл снова стабилизировала положение подлодки и бросила взгляд на Люка. Из ее носа текла тонкая, как карандашный штрих, струйка крови.

– У тебя кровь, – сказал Люк.

Она вытерла губу пальцем.

– Да и у тебя тоже.

Люк потер нос – подушечки пальцев остались чистыми.

– Выше, – сориентировала его Эл.

Да, теперь он чувствовал: в уголке глаза собралась влага. Он утер одну-единственную кровавую слезинку и промокнул ее о темную ткань комбинезона.

– Это нормально? – на всякий случай уточнил он.

Эл кивнула.

– Ну да. На глубине такое часто случается. Кровь течет из самых неожиданных мест. У доктора Тоя, помнится, кровоточил скальп. Но и к такому, поверь мне, привыкаешь.

Они ждали, когда ужасные «дзынь-дзынь» возобновятся, но тишину ничто больше не нарушало, и сердцебиение Люка мало-помалу вошло в привычный ритм. Эл, колдуя над панелью управления, отправила «Челленджер» в новое регулируемое падение – но уже на более медленной скорости. Вода забурлила вдоль корпуса, заставив пену издавать хрустящие звуки. Люк моргнул и провел пальцем под глазом. Новая водянистая струйка крови потекла по кончику его пальца – теплая.

ШЛЕП!

К стеклу прилипло что-то новое.

Какой-то белесый и длинный придаток, шокирующе толстый.

– Что за… – протянула Эл, когда «Челленджер» вздрогнул. – О, да вы издеваетесь…

Придаток напрягся, собравшись в зловещую «гармошку» за стеклом. Восемь дюймов в поперечнике, с веной, бегущей под кожей – полной чего-то иссиня-черного, очень похожего на гуталин. Круглые присоски на придатке тоже сморщились, напомнив гримасу Трагедии на театральной маске.

– Это гигантский кальмар, – сообщила Эл, хотя Люк это и так уже понял. – Черт, они на такой отметке обычно не попадаются. Глубоковато для этого парня…

«Челленджер» загрохотал. Раздался пронзительный сигнал тревоги.

– Да что за гадство! – резко выпалила Эл. Она щелкнула переключателем, и свет внутри аппарата погас.

У Люка перехватило дыхание, испуг ледяной глыбой лег на сердце. Море каким-то образом добралось до него, даже не попав в «Челленджер», – заволокло глаза, заклокотало в горле, остудило мозг.

Щупальце кальмара хлопнуло по стеклу. Потом появилась какая-то выдающаяся вперед жесткая штука и заскребла по перегородке. Это был ротовой аппарат кальмара, смахивавший на клюв огромного попугая. Кр-р-рак!

Люк ждал, что стекло вот-вот треснет – и его жизнь закончится.

Загорелся свет.

– Я думала, если мы перестанем светиться, он оставит нас в покое, – пояснила Эл. – Ну что ж, попробуем по-другому. – Она врубила прожектор. Несмотря на невероятную яркость составлявших его ламп, он не особо что высветил. Сноп света скользнул по патине донных отложений – частички кружились в нем, как пыль в запущенной комнате какого-нибудь дома на отшибе, давно пустующего.

Кальмар немедленно отделился и исчез – в один судорожный маневр. Люк оценил его габариты лишь мельком, но даже так моллюск показался несуразно длинным. Он умчался во мрак, словно скоростной многосоставный поезд, поглощенный зевом тоннеля.

– Держись, – сказала Эл, и аппарат в очередной раз ухнул вниз.

Казалось, теперь они падали даже быстрее, чем прежде. Глубиномер над головой Люка бешено, на манер мультяшных часов, крутился. Эл была занята считыванием показаний. По всему выходило, что, к счастью, ни кальмар, ни стая хаулиодов не причинили аппарату никакого вреда. Пот от шока выступил по всему телу Люка. Крошечные капли влаги, как он заметил, покрыли вообще все вокруг.

– Подлодка вспотела, – ляпнул он.

– И это тоже норма, – бросила Эл. – Конденсат. Наше дыхание. Здесь, внизу, холодно, как в склепе Амундсена.

– Разве вода не должна замерзнуть?

– Соленая? Док, ты точно прогуливал химию. Плюс еще про фактор давления не забудь – а это уже физика. – Эл выключила прожекторы, и море снова погрузилось во тьму. – Уф-ф, – тяжело выдохнула женщина. – Странная встреча, нечего сказать. Обычно тут как в пустыне – на такой глубине море уничтожает практически любую жизнь. Странно, что мы наткнулись на столько всяких тварей… А то, что они нашли нас здесь, вообще удивительно. Ладно, черт с ними, с хаулиодами. Но гребаный кальмар? Это перебор.

– А я думаю, нормально. Вполне себе в духе романов Жюля Верна. Какое же подводное приключение без гигантского спрута? – Люк хотел засмеяться, но вместо этого получился нервный кашель, сухой и неприятный.

– Да, и про кольцевое течение не забывай. Все возможные помехи, с какими мы только могли здесь столкнуться, навалились разом… – Эл призадумалась. – Тут уж невольно заподозришь… – Она не стала продолжать, но Люк все понял и без слов.

Невольно заподозришь, что что-то пытается помешать нам достичь «Триеста».