Рут слушала, широко раскрыв глаза и рот.
- Знание – это дезинформация. Демократия – это Демонократия, а смерть – это жизнь. - Он моргнул. - Здесь все наоборот.
- Ты потеряла сознание, милая. - Чья - то рука погладила ее по лицу, потом прохладная влажная тряпка накрыла лоб.
Глаза Венеции открылись, и, в конце концов, две расплывчатые фигуры превратились в лица ее матери и отца.
- Вот и она, - сказал Ричард Барлоу, улыбаясь.
В нескольких футах позади показалось третье лицо. Это был тот самый парень у кассы.
- Все в порядке? Хочешь, я вызову скорую?
Вопрос вырвал Венецию из дремоты.
- Нет-нет, со мной все в порядке...
- Ты уверена? - спросила ее мать.
Ее отец:
- И что же случилось?
- Как я уже говорила, прошлой ночью я почти не спала. - Она откинулась на сиденье. - Я, наверно, еще мало ела. Много училась.
- Конечно, дорогая, - голос Максин по-матерински утешал. Она повернулась к мужу. - Ричард, где тот клочок бумаги с картой? По-моему, там записан номер сотового отца Дрисколла. Надо позвонить ему и сказать, что Венеция сегодня не приедет.
Снова тревога. Венеция выпрямилась.
- Я в полном порядке, мама. Я не могу упустить такую возможность. Это даст много дополнительных бонусов.
Ее мать выглядела нерешительной.
- Ну, если ты уверена.
- О, с ней все в порядке. - Теперь ее отец, казалось, был убежден в этом. - У нашей дочери много мужества. Но позволь мне спросить тебя кое о чем, дорогая. Мне показалось, что я слышал разговор в ванной. Ведь с тобой там никого не было?
Она не позволила себе задуматься.
- Нет, папа, только я. Может быть, я что-то пробормотала себе под нос, когда у меня закружилась голова... - Она почувствовала укол вины, но только крошечный. Ей не нравилось врать родителям, но что она могла сказать?
- Тогда ладно. Едем в приорат. Пристегнись!
Через минуту они снова были на дороге. Максин протянула Венеции чашку сладкого кофе, который взбодрил ее после нескольких глотков. Стремительный пейзаж другой извилистой дороги через лесистые луга заставил ее задуматься.
Что же там произошло?
Был голос, конечно. Скрежещущий, жестяной, как будто кто-то говорил по очень старому радио. И она вспомнила, что он сказал: "Здесь все наоборот". Но ей оставалось только гадать, где именно. И: "Во имя Всевышнего Бога, будь осторожна..."
Будь осторожна в чем?
Почему у нее возникло ужасное впечатление, что голос хочет сказать: "Будь осторожна в приорате"?
- Просто замечательно, что отец Дрисколл вернулся, - заметила Максин. - Он такой...
- Красивый, - повторил Ричард. - И довольно крутой. Ты уже говорила нам, дорогая.
- Я только хотела сказать, что он почти не изменился за те пятнадцать лет, что его не было.
- Как и твои сиськи. Вот что меня беспокоит. Как только он увидит твои молочные бидоны, он, вероятно, оставит церковь и сбежит с тобой. Тогда мне придется есть стряпню шеф-повара Боярди каждый вечер.
- Где был отец Дрисколл все эти годы? - вмешалась Венеция, отчаянно пытаясь сменить тему.
- Я не знаю, - ответила Максин. - Он сказал, что год или два посещал какие-то занятия в Ватикане, но не упоминал, будет ли у него после этого собственный приход.
- Вероятно, он получил духовное образование, - сказала Венеция. - Некоторые священники никогда не становятся прихожанами. Эта работа в приорате – хорошая должность.
- Больше похоже на обязанности уборщика во имя церкви, - сказал отец. - Ты, наверно, больше будешь выносить мусор, чем учиться.
- И ты сам, Ричард, мог бы исполнить долгожданный долг перед церковью. Забравшись в один из этих мусорных баков.
- Вам постоянно нужно оскорблять друг друга? - пожаловалась Венеция.
Отец оглянулся и подмигнул.
- Это просто способ твоей матери дать мне понять, что она горит желанием потрусить.
- О, так вот в чем дело? - сказала Максин, но бессознательно потянула за V-образный вырез блузки. В результате ее грудь задрожала.
- Осторожнее с ними, дорогая. Я за рулем, помнишь? Если ты и дальше будешь так отвлекать меня, мне, возможно, придется съехать на обочину, и бедняжке Венеции придется сидеть в Кадиллаке одной, пока мы с тобой на полчаса исчезнем в лесу.
- Правда, Ричард. Полчаса? Я дам твоей мужественности передышку и воздержусь от дальнейших комментариев.
Это сводило Венецию с ума.
- Папа, мы скоро будем там? Пожалуйста, скажи "да".
- Да. - Ричард указал направо.
Украшенная орнаментом деревянная вывеска готическими буквами гласила: "ПРИОРАТ СВЯТОГО ИОАННА. ОСНОВАН В 1965 Г. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН".
"Слава Богу!" - подумала Венеция.
- И возвращаясь к тому, что говорила твоя мать, - продолжил Ричард с лукавой усмешкой, - она не жаловалась на мою мужественность пару пятниц назад. Я забыл закрыть окно в спальне, и на следующий день соседи спросили меня, что за шум был ночью.
Максин прикрыла ему рот рукой и снова посмотрела на Венецию.
- Твой отец время от времени становится таким, милая. Ну знаешь. Как корова, которую надо подоить.
- Мама, пожалуйста, я не вынесу этого...
Потом мать понизила голос до шепота:
- Но сегодня вечером я вышибу ему мозги. Это на какое-то время успокоит его.
- Мама! Пожалуйста! - Потом Венеция выглянула в лобовое стекло и увидела, что впереди маячит приорат.
Ричард свернул на круглую подъездную дорожку, окруженную печально нестрижеными живыми изгородями. Все уставились на здание.
- Ну вот и все, - нарушил молчание Ричард. - Должен сказать, что...
- Так и есть... Ну... - Максин замялась.
- Это самое унылое, самое тусклое здание церкви, которое я когда-либо видела, - рискнула продолжить Венеция.
- Просто мысли мои читаешь, - заметил ее отец.
Какое разочарование. Венеция внимательно осмотрела длинное двухэтажное здание. Она ожидала увидеть эдвардианский шедевр с фронтонами, дорическими колоннами и замысловатыми карнизами. Это работа главного строителя Ватикана двадцатого века?
- Знаете, как оно выглядит? - она задумалась. - Старая английская больница двадцатых годов.
- Да, только скучнее, - добавил отец.
- Я думала, что его спроектировал кто-то важный в Ватикане, - позировала Максин. - Помнится, отец Дрисколл упоминал что-то в этом роде.
Венеция схватила сумочку и сумку с ноутбуком.
- Это был любимый современный архитектор папы, человек по имени Амано Тессорио. В течение десятилетий он строил самые впечатляющие церкви, монастыри и приораты по всему миру.
- Надеюсь, ему за это не слишком много заплатили, - сказал Ричард, затягиваясь незажженной трубкой.
- Тессорио был священником ватиканской школы, - сказала Венеция. - Он получал ту же зарплату, что и все священники – пару сотен долларов в месяц. Божий труд не должен быть большим окладом. Но Тессорио в свое время был весьма знаменит.
Все трое вылезли из машины и еще немного поглядели на ничем не примечательное строение: простые кирпичные и цементные наружные стены, перемежающиеся боковыми раздвижными окнами, и его венчала низкая остроконечная крыша со стандартной черепицей. Действительно, это место больше напоминало старую школу или учреждение, дизайнеры которого либо не обладали никаким архитектурным творчеством, либо были больше озабочены функционированием, чем внешним видом.
Максин оживилась, указывая на пару стальных двойных дверей, больше подходящих для городской средней школы.
- Вот он идет!
Венеция оглядела еще несколько припаркованных машин, в том числе блестящий черный Мерседес. К ним подошел мужчина почти шести футов ростом в традиционных черных брюках, черной рубашке и римском воротничке. У него были ярко-голубые глаза, и он мог бы быть морским пехотинцем с его стрижкой. Мама права. Он красив. Она чувствовала очень серьезное поведение за выражением лица, которое было не совсем улыбкой... что Венеция тоже находила странно заманчивым.
- Мистер и миссис Барлоу, как я рад снова вас видеть, - сказал он, а затем последовал обмен любезностями. - А вы, юная леди... Простите за банальность, но в последний раз, когда я вас видел, вы были ростом в ярд.
- Здравствуйте, отец. - Она пожала ему руку, которая показалась ей сильной и мозолистой. - Простите, что не помню вас.
- Ну, может быть, вспомнишь через пару дней. - Комментарий казался загадочным. - Тогда я был ненамного старше, чем ты сейчас. И четыре балла в Католическом университете? Я сам там учился.
- Действительно? Я этого не знала.
- И признаюсь, я немного завидую.
Завидую?
- Почему, отец?
- Я едва закончил его с 3,5 баллами. - Его взгляд выровнялся, и снова он, казалось, пытался улыбнуться, хотя на самом деле этого не сделал. - Я только надеюсь, что такая превосходная студентка, как вы, не будет слишком разочарована, когда поймет истинную природу этого варианта полевого обучения. Здесь не будет много академиков, но мы будем работать изо всех сил: красить, оклеивать обоями и много работать во дворе.
- Меня это вполне устраивает, отец. В любом случае мне не помешал бы перерыв в учебе, и если Бог хочет, чтобы у меня в руке был валик для покраски, а не промежуточный экзамен, пусть будет так.
- Отличный ответ. - Священник обернулся и бросил быстрый взгляд на здание. - Как вы все можете видеть, приорат не получит никаких наград за красоту в архитектуре, но теперь, когда я думаю об этом, Церкви, возможно, было бы лучше выбирать утилитарные проекты, подобные этому.
- Что вы имеете в виду, отец? - спросила Максин.
- Подумайте о деньгах, которые Ватикан скопил за последние две тысячи лет. Богу все равно, если Его дом уродлив, пока он функционирует. Но просто ради формальности, мы сделаем его немного менее уродливым, прежде чем снова откроем.
- Как давно он закрыт? - удивилась Венеция.
- Ну, он никогда не был полностью закрыт. На протяжении десятилетий он служил Церкви для различных целей: книгохранилище, склад, а иногда приходские священники жили здесь, пока их собственные церкви ремонтировались. Там все время был небольшой обслуживающий персонал, но все они недавно вышли на пенсию. Как и предыдущий приор.
Венеция не хотела показаться любопытной, но ей вдруг стало любопытно узнать об этом человеке.
- Каковы были ваши обязанности до того, как вы получили это место?
- Много учений, плюс несколько советов, - ответил священник. Его взгляд метнулся вверх, когда мимо пролетела чайка. - Рим, Франция, Индия, Бразилия и территории вокруг США. Церковь дала мне много возможностей путешествовать. Но теперь епархия хочет, чтобы я снова открыл это место, и вот я здесь. Все будет по-другому, это точно. Жаль только, что мне не удалось набрать побольше таких девушек, как ты.
- Как я, отец?
- Студенты-богословы. Это моя любимая тема. Я расклеил листовки на богословских факультетах некоторых близлежащих колледжей, но никто не ответил. Мне посчастливилось встретиться с твоими родителями в моей старой церкви в Дувре, и когда они сказали мне, что ты учишься в католическом университете, я подумал, что не помешает попросить тебя подать заявление.
Внезапно Венеция смутилась. Надеюсь, я не выгляжу слишком измученной от недосыпа. Ей хотелось произвести хорошее первое впечатление.
- Я просто хочу, чтобы вы знали: я очень благодарна вам, отец, за то, что вы дали мне такую возможность.
- Не благодари меня пока. - Он повернулся с той же неудавшейся улыбкой. - Поблагодаришь в конце лета, - он обвел руками неухоженные клумбы, - когда мы выдернем все эти сорняки. Звучит забавно, да?
- По крайней мере, внутри немного интереснее, - сказал Дрисколл, когда они вошли. - Немного интереснее и немного грязнее.
Венеция стояла в дверном проеме, ее сумки тянули ее руки. Внутренняя планировка представляла собой огромный атриум, окруженный четырьмя стенами офисов и библиотек на первом этаже и, вероятно, жилыми помещениями на втором. Две унылые лестницы по обеим сторонам вели наверх, и лестничный холл также опоясывал атриум. Разнообразные ковры, некоторые довольно большие, покрывали пол, на котором были расставлены диваны, кресла и письменные столы. Между каждой дверью нижнего этажа стояли ряды книжных полок, увитых паутиной.
- Ух ты, - сказала Венеция. - Будет много работы по уборке.
- Конечно. Но, по крайней мере, верхний этаж уже готов к покраске.
- Я заметила машины, припаркованные снаружи. Сколько еще будет помощников?
- Еще трое – ты скоро с ними познакомишься.
"Еще трое?" - подумала она без особого энтузиазма. Это не слишком большая рабочая бригада для этой большой грязной свалки.
- Я вижу, ты захватила свой ноутбук, - добавил он. - Если нам посчастливится найти работающую телефонную линию, может быть, ты сможешь написать кому-нибудь из своих сокурсников в университете. Мы можем использовать любую помощь, которую сможем получить, и это три легких кредитных часа.
Легко? Она в этом сомневалась. И она сомневалась, что кто-нибудь из ее школьных друзей захочет бросить лето ради такой работы.
- Пока я думаю об этом... - высокий священник протянул ей ключ на шнурке, - и всякий раз, выходя из здания, запирай за собой дверь.
Венеция повесила ключ на шею. Он боится грабителей?
- Этот район никогда не отличался особой криминальностью, - пояснил Дрисколл, - но здесь много ценных книг, некоторые довольно старые. - Он коротко показал ей входную дверь. - Первое, что мы сделали, это поставили высококачественные замки на все входные двери и сигнальную ленту на окнах.
Венеции это показалось излишней паранойей. Это сельхозугодья в Нью-Гэмпшире, а не в центре Вашингтона.
- Полагаю, в наше время мы не можем быть слишком озабочены безопасностью.
- Вот именно, - сказал он и повел ее дальше.