Еще больше слуг затянули петлю вокруг лодыжек девушки, затем ее подняли на крепостной вал и быстро сбросили на другую сторону. Она не была "мертва", конечно; как у Проклятых Людей, ее Духовное Тело никогда не умрет, если не будет полностью уничтожено. Но обескровленное?
Ее парализовало на улице. Теперь, когда ее девственная кровь была выкачана, ее тело не функционировало. Скорее всего, ее быстро изнасилуют и съедят, а может быть, какой-нибудь хитрый Брудрен доберется до нее первым и продаст части ее тела разным торговцам...
Бонифаций посмотрел вдаль на Башню с часами Гасдрубала. У всех часов в Аду не было стрелок на циферблатах.
- Уже почти пора, - вырвался шепот из щели в маске.
- Может быть, еще неделю, чуть больше.
Бонифаций в отчаянии вцепился в рукав своего Верховного Жреца.
- Я должен добиться успеха, Виллирмоз. Я должен добиться для Люцифера того, чего никогда не было.
Обугленное лицо под капюшоном было едва видно.
- Так и будет, мой отвратительный господин. В видениях моих грив я уже видел, что все так и будет.
- Поклянись мне, жрец.
- Клянусь, милорд. Если я ошибаюсь, я скормлю себя Гхор-Гончему.
Бонифаций позволил себе расслабиться и вздохнул сквозь маску.
- В Аду так трудно быть терпеливым, Виллирмоз. И в этом нет никакого смысла, не так ли? Где все вечно?
- В этом есть смысл, милорд. Четыре цистерны заполнены. Все, что остается, это окончательная подготовка наших самых важных посетителей. - Обугленная рука указала своему подчиненному на каменную лестницу. - Пойдем в Нижний алтарь... чтобы пожелать им всего наилучшего...
Бонифаций и его жрец спустились по винтовой лестнице в совершенно особое место глубоко в недрах Ада.
- Я знакома со всеми настоятелями, монастырями и духовными академиями в Нью-Гэмпшире, но Приорат Святого Иоанна? - заметила Венеция с заднего сиденья Кадиллака. - Никогда о таком не слышала.
- Я даже не знаю, что это такое, - заметил отец с водительского сиденья. Ричард Барлоу, старея, напоминал Венеции отца из старого черно-белого сериала под названием "Деннис – угроза", только чуть более циничного. Он и мать Венеции казались идеальными друг для друга в своем забвении. Изо рта мужчины свисала трубка, которую ему больше не разрешалось раскуривать из-за кровяного давления. Он жевал ее конец, пока говорил. - Когда твоя мать рассказала мне о задании, я сначала подумал, что она сказала "ресторан". Я подумал, что это просто замечательно. Я отдал свою дочь в колледж, чтобы она могла работать фритюрницей в закусочной с рыбой и жареной картошкой.
- Твой отец, как всегда, смешон, дорогая, - Максин Барлоу просунула грудь между сиденьями. Мать Венеции теперь, когда ей перевалило за сорок, можно было бы назвать приятно пухленькой: типичная домохозяйка из Нью-Йорка, вечно готовящаяся к вечеринке в Таппервере или субботнему ужину со спагетти и сбору средств в церкви. Она всегда носила платья в виде халата и старомодные туфли. "По-матерински" - хорошее слово для нее, коренастой, но все еще пышной, с пышной грудью, которая все еще кружила головы. Ее волосы до плеч были смесью светлых, каштановых и седых.
- Приорский дом, или приорат, как их иногда называют, подобен монастырю. Конечно, Ричард, ты знаешь, что такое монастырь.
- Да, это наша спальня. - Тут отец Венеции разразился совершенно нехарактерным для него смехом.
Мать Венеции только улыбалась и хлопала глазами.
- Видишь, что происходит, когда ты выпускаешь животных из клеток, Венеция? - Ее улыбка сияла. - Посмотрим, как он будет смеяться сегодня вечером, когда я воткну ему в рот эту совершенно нелепую трубку.
- Мама! - воскликнула Венеция.
Ее отец улыбнулся через плечо.
- Не волнуйся, Венеция. Твоя мать считает себя слишком образованной, чтобы употреблять слово "задница".
- Он прав, дорогая. И после того, как мы высадим тебя, я собираюсь провести всю дорогу домой, думая о хорошем альтернативном слове для того, что я собираюсь пнуть сегодня вечером.
Ричард Барлоу хмыкнул в трубку.
- Похоже, это все-таки будет неплохой уик-энд.
Господи, подумала Венеция. Эти двое. Она пробыла дома всего несколько дней, а веселые шутки родителей уже изматывали ее. Но именно ее мать уговорила отца Дрисколла прислать рекомендацию в университет. Большинство полевых исследований для студентов-богословов включали в себя не более чем бесконечные исследования в церковных библиотеках и епархиальных архивах. Но... реставрация старого дома известного ватиканского архитектора?
Перспектива казалась захватывающей.
С тех пор, как она вернулась, все соседи повторяли одно и то же: "О боже, Венеция, мы так гордимся тобой! Ты получишь высшее образование всего через два года! Это потрясающе!" Казалось, однако, что единственным человеком, не впечатленным этим подвигом, была сама Венеция. Большое дело, думала она. Если бы я работала усерднее, то могла бы получить его за полтора года. Она, по крайней мере, гордилась своей дисциплинированностью и целеустремленностью. Остальная жизнь придет позже. Для меня сейчас важнее университет, а потом...
Вот в чем она пока не была уверена. Будущее.
Она слишком волновалась, и это было на нее не похоже. Зачем беспокоиться? Ей только что исполнился двадцать один год. Я молода, напоминала она себе каждый день. Мне не нужно решать прямо сейчас, действительно ли я хочу стать монахиней...
Впереди родители Венеции ссорились из-за радиостанций.
- Брось, Максин, у "Сокс" дома эти чертовы янки! Просто... заткнись, дорогая, пока я найду евангельскую станцию. - Венеция была благодарна за этот перерыв. Из-за плохого ночного сна она обмякла на заднем сиденье. Она попыталась отвлечься от своих мыслей, наблюдая за красивой сельской местностью Нью-Гэмпшира, проносящейся в окне. Слава Богу, сейчас лето. Лето здесь было чудом природы; именно зимы Венеция не любила в детстве и юности. Они были слишком угнетающие. Она думала, что учеба в Вашингтоне, округ Колумбия, будет чем-то вроде облегчения от всего этого снега... но вместо этого она получила только ледяные бури и дождь. По крайней мере, погода – не говоря уже о волне преступности – удерживала ее большую часть времени внутри, чтобы сосредоточиться на учебе.
В конце концов, она поймала себя на том, что то засыпает, то просыпается, пытаясь смотреть на зеленые поля за окном. Этот странный сон, простонала она про себя. Я почти не спала прошлой ночью. Она потерла глаза, затем резко тряхнула белокурой головой в надежде прийти в себя.
- Дорогая, с тобой все в порядке? - лицо матери снова зависло между сиденьями.
- По правде говоря, ты выглядишь не слишком хорошо.
- Спасибо, папа, - сказала она с ухмылкой. Но она знала, что он прав. - Я всю ночь ворочалась с боку на бок. Мне приснился странный сон, а потом я не могла заснуть.
- Я заеду в магазин, чтобы ты могла выпить кофе. Это тебя взбодрит. Ты же не хочешь заснуть посреди разговора с отцом Дрисколлом.
Ее мать возразила:
- Это не интервью, Ричард. Ее уже приняли на работу. Они не могут отказать двадцатиоднолетнему студенту со средним баллом в четыре балла.
Венеция неуверенно приподнялась.
- Я знаю, но это все равно хорошая идея, папа. Раз уж ты об этом заговорил, я бы не отказалась от кофе.
- Хорошо. И мне бы не помешал чили-дог. - Ричард посмотрел на жену. - Не обижайся, милая, но сегодня утром твоя яичница с гашишем не совсем удалась.
Максин Барлоу улыбнулась.
- Ричард, возьми чили-дог. Возьми несколько. Потому что они будут следовать за этой нелепой трубкой прямо по твоей... сам знаешь чему.
Венеция поморщилась.
- Вы двое сегодня просто ругаетесь.
- Не слушай своего придурковатого, грязного папашу, дорогая, - ответила ей мать.
- Эй. Я признаю, что я свинья, но я не идиот.
- Прости, дорогой. Я имела в виду слабоумный. - Максин повернулась к дочери с беспокойством в глазах. - Но что ты говорила до того, как тебя перебил твой совершенно неотесанный отец? О да, это был кошмар, который не давал тебе уснуть.
- На самом деле это не кошмар...
- Слава Богу, - снова перебил ее отец. - Завтрак твоей матери и так был сущим кошмаром.
Улыбка Максин продолжала расти.
- Я положу остатки в мехи камина... и можешь догадаться, куда я его засуну? - Крепкая женщина потрогала маленький золотой крестик на шее и снова обратилась к дочери. - Значит, это был не кошмар?
- Нет, мам. Это был просто странный сон. Ничего страшного, просто меня это почему-то беспокоило.
- Что было во сне?
Венеция позволила своим мыслям вернуться. Ей снилось, что она стоит в красноватой темноте. Все, что она могла видеть перед собой, были шесть коробок. Это были маленькие гробы или какие-то склепы?
Затем они исчезли, и голос из ниоткуда встряхнул ее.
Это был мужской голос, и он говорил громко и с явной тревогой:
- Это не сон! Ты должна понять! Ты должна понять!
Восклицание прозвучало как полувизг с оттенком ужаса. Он был без источника.
Голос затих с этими словами:
- Здесь все наоборот. Ты должна понять...
И это было все.
Но теперь, когда она прокрутила его в голове, он показался ей слабым, мелочным. Голос во сне... сказал, что это не сон? Глупости...
- Не могу сказать, почему сон не давал мне уснуть. Теперь, когда я думаю об этом, это было довольно глупо.
- А, ты имеешь в виду мыльные оперы, которые твоя мать смотрит целыми днями, - заметил Ричард Барлоу.
- Нет, Ричард, она имеет в виду глупости, как та нелепая борьба, которую ты смотришь весь день, - вмешалась Максин сквозь стиснутые зубы. - Венеция? Таким образом, мы можем вести практический разговор матери с дочерью, игнорируя все, что исходит из уст твоего отца. Это просто. Я занимаюсь этим уже двадцать лет.
- Чтобы наверстать то, чего ты не делала двадцать лет. - Ричард усмехнулся и грубо толкнул жену локтем.
- Что я сделала, чтобы заслужить это? - спросила Венеция сквозь усталость.
- Приорат – это просто часть собственности Ватикана, - начала объяснять Максин. - Он никогда не был монашеским пристанищем – отец Дрисколл говорил, что в прошлом церковь использовала его для важных священников, чтобы они могли взять передышку, отпуск между пастырскими заданиями.
Венеция попыталась сосредоточиться на этой теме. Когда она сделала быстрый поиск в интернете по Приорату Св. Иоанна, она ничего не нашла.
- Это интересно. В округе Колумбия много старых монастырей, но большинство из них превратили в хосписы. Я где-то читала, что посвященные монастыри приходят в упадок. Мужчины больше не хотят становиться монахами.
- А как насчет монахинь? - подал голос ее отец.
- В Америке? Интерес к монастырской жизни тоже падает. Заграничные командировки довольно суровые – страны Третьего мира, высокий уровень смертности и заболеваемости и тому подобное.
- Но тебя это не беспокоит? - спросила ее мать.
Венеция дала свой хрестоматийный ответ.
- Я просто хочу делать то, чего хочет от меня Бог. Проблема в том, что сейчас Он не указывает мне путь мне своим путеводным светом. - Она снова потерла глаза. Мне нужен кофе. Сейчас же. - Я не буду беспокоиться об этом, пока не получу степень магистра. - Она выдавила из себя улыбку. - Кто знает? Может быть, я просто найду работу в закусочной.
- Что? Что? - рявкнул отец.
- И было очень приятно увидеть отца Дрисколла после стольких лет, - продолжала мать. - Во всяком случае, сейчас он красивее, чем пятнадцать лет назад.
- Он всегда производил на меня впечатление молодого панка, - заметил Ричард. - Теперь я думаю, что он... панк средних лет?
- А ты заурядный панк, дорогой, - сказала Максин.
Венеция покачала головой.
- Я его не помню.
- Он был семинаристом в нашей церкви в течение года или двух, самый хороший человек, очень ответственный и серьезный в своей преданности Богу. Тебе было всего пять или шесть, когда он стал священником. Когда две недели назад он зашел на службу, то выглядел почти точно так же. Красивый, даже какой-то лихой.
- Похоже на неприятности, - пробормотал Ричард. - Не могу дождаться, когда скажу своей команде по боулингу, что моя жена запала на священника.
Максин вздохнула.
- Хотела бы я знать, как сказать "заткнись" по-латыни.
- Кажется, силер, - сказала Венеция.
- Ричард? Не будете ли вы так любезны силер? Спасибо.
Отец снова оглянулся через плечо.
- Эй, Венеция? Как сказать "заноза в заднице" по-латыни?
- Вы двое просто невозможны, - простонала Венеция.
- Но отец Дрисколл, конечно, помнит тебя, и он был очень впечатлен, когда я сказала ему, что ты учишься в католическом университете и хочешь стать монахиней.
- Могу стать монахиней, - поправила его Венеция.
- Или поваром, - сказал отец.
- Он сказал, что истинный теолог – это тот, кто посвящает свою жизнь Богу. Евангелисты нового времени, сказал он.
- Все будет хорошо, - заверила ее мать. - За все время учебы в школе, а теперь и в колледже, я не думаю, что ты когда-либо получала оценку ниже пятерки.
- Магистерская программа по теологии и христианская диссертация в религиозном колледже – это совсем другая история. - Венеция замолчала и снова удивилась, почему ее это так беспокоит. Я чувствую себя уверенной, готовой... Так почему же я волнуюсь?
Может ли внезапная нервозность иметь какое-то отношение к полевому заданию в приорате?
Что со мной сегодня?
- Вот Квик-Март, - объявил Ричард. - Давай выпьем кофе, - он подмигнул жене, - и перехватим сосисок с чили.
Максин кивнула, словно ее осенила потрясающая идея.
- Я как-то читала в "АОЛ Ньюс" о человеке, который случайно задохнулся во сне, потому что поднял такой сильный ветер... - Она быстро взглянула на мужа. - Ричард, купи себе дюжину этих чили-догов. Сегодня я буду спать в свободной комнате.