- Мы не будем часто видеться с Джоном, - ответил Дрисколл. - На самом деле он не социальный человек.
- У него тревожное расстройство, - добавила миссис Ньюлвин. - Он нервничает в присутствии других. Но он прекрасный молодой человек, посещающий церковь. Часто он ужинает в одиночестве.
- О, - Венеция продолжала щуриться, пока мальчик взбирался на другую сторону дерева со своими секаторами. Она также заметила, что Бетта восторженно смотрит в окно.
- Я оставлю его порции в духовке. Даже если они остынут, они не станут менее съедобными, чем сейчас, - миссис Ньюлвин снова хмуро посмотрела на Дрисколла.
Священник улыбнулся.
- А вы, миссис Ньюлвин, просто ворчливы. Итак, кто хочет произнести молитву?
Вызвалась Венеция, произнеся обеденную молитву, которую она любила больше всего в университете. Ее ужин из крахмалистого жареного цыпленка и картофельного пюре вполне устраивал ее.
Миссис Ньюлвин посмотрела на Венецию.
- Меня интересует замечание отца относительно сплетен, Венеция.
Венеция замешкалась с перечницей.
- Это не лучшая тема для разговора за ужином.
- Эту скупую кашу вряд ли можно назвать ужином, моя дорогая. И я полагаю, ты имеешь в виду убийства, которые произошли здесь прошлой весной.
- Да, мэм. Это было что-то, что отец Дрисколл... ему не показалось уместным сказать мне об этом заранее. Но так как я так молода и неопытна в реальном мире, я думаю, что немного погорячилась.
Высокая женщина сурово кивнула и, поморщившись, посмотрела на свою еду.
- Привыкай к этому. У доброго отца есть талант к невысказанным деталям.
- Кажется, сегодня День отца Дрисколла, - сказал священник и небрежно проглотил половину куриной ножки.
- Но вы же сказали, что только половина прислуги была убита, - сказала Венеция. - Вторая половина... уехала?
- Они бежали, моя дорогая, - сказала миссис Ньюлвин, - спасая свою жизнь. Но вряд ли мы можем их винить. Еще две прекрасные монахини – сестра Энн Макгоуэн и сестра Диана Элсбет.
- Они долго выполняли здесь свою роль, - сказал священник. Было ясно, что он хочет сменить тему. - Теперь наша очередь. Так что забудь о них.
Венеция попыталась глубже прочесть выражение его лица.
- Вы же не хотите сказать, что они ушли из церкви?
- Боюсь, что да, - подтвердила миссис Ньюлвин. - Этот инцидент потряс их веру до самых корней.
- Это немного мелодраматично, - настаивал Дрисколл.
Его любимое слово, подумала Венеция.
- Какая жалость...
- Они просто отдыхают. - Теперь священник казался расстроенным. - Они занимаются волонтерской работой, как и всегда. Ни одна из них не потеряла веру.
Бетта посмотрела на мать, потом снова перевела взгляд на еду.
"Бетта явно не согласна, - подумала Венеция. - И вообще, что с Дрисколлом?"
Миссис Ньюлвин отодвинула недоеденный ужин.
- Но не только убийства заставили их уехать, моя дорогая.
- А что еще?
Дрисколл закатил глаза.
- О, пожалуйста, миссис Ньюлвин. Сделайте паузу.
Губы высокой женщины сложились в незаметную улыбку.
- Сестры Энн и Диана были абсолютно убеждены, что в приорате водятся привидения.
Дрисколл всплеснул руками.
- Беда не приходит одна.
Миссис Ньюлвин понизила голос:
- Они обе клялись, что видели призрака несколько раз, когда он ходил по лестничному залу и атриуму, а ночью рыскал по саду.
- Рыскал, - насмешливо произнес священник. - Вы уверены, что это был не сторож, миссис Ньюлвин? Кстати, а что случилось с теми бутылками вина, которые раньше стояли в буфете?
Миссис Ньюлвин широко улыбнулась, обнажив зубы.
- Добрый отец всегда остро шутит. Но он здесь всего несколько недель. Диана и Энн работали в приорате много лет.
Венеция спросила:
- Вы сказали "призрак", а не "призраки". Кто же этот призрак?
Глаза высокой женщины медленно скользнули по столу.
- Никто не знает.
Венеция даже позволила себе развить эту мысль. Амано Тессорио, лишенный сана ватиканский архитектор? Разве отец Дрисколл не говорил, что он умер от сифилиса? Но она знала, что это всего лишь выдуманная история. Это начинает звучать так, будто миссис Ньюлвин – одна из тех, кто склонен к небылицам.
- Это интересно, миссис Ньюлвин, но скажите, вы когда-нибудь видели этого призрака?
Лицо женщины окаменело.
- Заканчивай свой скупой ужин, дорогая. Пока не остыло.
- Все правильно, мам, - сказала она в трубку. - Два убийства. Прошлой весной.
- Боже милостивый, ты же не серьезно.
- Боюсь, что так.
- О, милая, я не знаю, что сказать! - воскликнула Максин Барлоу. - Давай я скажу твоему отцу, а потом мы приедем и заберем тебя.
Венеция рассмеялась. Она реагирует сильнее, чем я...
- Мама, правда, все в порядке. Это случилось несколько месяцев назад. Это было просто случайное преступление – оно могло произойти где угодно. Я собираюсь остаться здесь на все лето, делать свою работу и получать дополнительные возможности. Поначалу все это было просто шоком. Я очень злилась на отца Дрисколла за то, что он мне ничего не сказал.
- И он должен был сказать нам, - последовал строгий ответ матери. - Я действительно хочу, чтобы ты вернулась домой.
- Я в порядке, мама.
- Значит, они поймали убийцу?
Венеция помолчала.
- Если подумать, я не знаю. Я не спрашивала.
- Ради всего святого.
- Но на самом деле все в порядке. Это большая работа, но место довольно интересное. Дом завален тысячами старых книг и кучей аккуратных статуй.
- Сколько еще студентов помогают?
- Студенты? Только я.
- Ты шутишь! Неужели отец Дрисколл хочет загнать тебя до смерти? Это огромное место!
- Но здесь есть еще кое-кто: семинарист, садовник, женщина по имени миссис Ньюлвин и ее дочь. Мама, это леди из старой школы Новой Англии. За обеденным столом она намекала, что в доме водятся привидения.
- О, ради всего святого!
- Это было действительно забавно.
- Ну, по крайней мере, я надеюсь, что там тебя хорошо кормят. Что ты ела на ужин, милая?
- Полуфабрикаты.
- О, ради бога! - снова воскликнула мать.
- И здесь нет ни кондиционера, ни вентиляторов.
- Венеция! Нельзя же все лето печься в этом душном старом доме!
- Это будет весело, мама. Не волнуйся.
- Тебе дали собственную ванную?
Еще одна пауза.
- Ну...
- Это прискорбно! Ты хочешь сказать, что должна делиться?
- Мама, успокойся. Никто не говорил, что это место – дворец.
- Отец Дрисколл должен был предупредить нас.
- Но это дело Божье, - попыталась возразить Венеция. - Я знаю, что на самом деле я избалованная маленькая богатая девочка, с папиными деньгами и всем прочим. Но я вполне довольна тем, что делаю.
- Действительно, довольна. Я надеюсь, что те другие люди с тобой добры.
Венеция покачала головой и рассмеялась.
- А как насчет твоего вчерашнего обморока? - ее северянин помчался дальше. - Тебе уже лучше? Потому что если нет, то мы едем туда прямо сейчас.
Мой обморок. Она совсем забыла об этом.
- Все прошло, и теперь я чувствую себя прекрасно, мама. Вообще-то я очень рада быть здесь. Это хороший отдых от занятий.
- Ну что ж... ты все равно звони мне каждый вечер.
- Мам, давай. Я не маленький ребенок.
- Ну, тогда каждый второй вечер. Но звони. Обещай мне.
- Обещаю, - пробормотала Венеция.
- Мне не нравятся эти убийства и полуфабрикаты.
- Люблю тебя, мама. Спокойной ночи.
- Не забудь позвонить...
- Передай папе привет. - Наконец она повесила трубку. Наверно, не стоило упоминать об этом, подумала она.
В окно Венеции ворвался слабый ветерок; легкое облегчение напомнило ей, как жарко в приорате. Мне придется съездить в город за веером. Вместе с жарой она чувствовала себя измученной, но это было приятно. Это был долгий день, и у меня было много работы... И после того, как она так плохо спала прошлой ночью, ее усталость обеспечит ей хороший ночной сон.
Она разделась до лифчика и трусиков, прежде чем поняла, насколько ярким был свет в спальне. Задерни шторы, тупица! Сделав это, она выглянула из окна на обширное поместье за зданием и заметила, насколько оно стало больше теперь, когда наступила ночь. Стрекотание сверчков снаружи казалось ровным, как электронная музыка. На мгновение ей показалось, что она увидела кого-то на опушке леса, но через несколько секунд заметила, что это была просто сосновая ветка, согнутая очередным порывом ветра.
Или, по крайней мере, она так думала.
Я что, параноик?
Она знала, что это не так. Как мог кто-то оказаться снаружи в такой час, заглядывая в ее окно?
Обнаженная, она поймала на себе взгляд, оценивающий ее тело в зеркале. Наверно, я неплохо выгляжу, похвалила она себя. От влажности и пота, вызванного предыдущей работой, ее живот и высокая грудь казались покрытыми слабым блеском.
Но в ней сразу же начало зудеть беспокойство. Когда часть ее сознания начала размышлять о том мрачном факте, что в этой же комнате была убита монахиня, она натянула белый махровый халат и поспешила выйти.
Лестничный зал второго этажа, опоясывавший весь атриум внизу, теперь был тускло освещен. Лампы в форме тюльпанов были установлены рядом с каждой дверью, но на самом деле горело меньше половины. Плохие лампочки, или отец Дрисколл пытается сэкономить на счете за электричество. Что позабавило Венецию больше, чем призрачные намеки миссис Ньюлвин, так это ее более прямые намеки на то, что отец Дрисколл был скрягой. Я думаю, может быть, завтра вечером мы пропустим бюджетные ужины, и я угощу всех пиццей, подумала она.
В темном холле картина маслом приора Уайтвуда, казалось, гримасничала, глядя на нее. Он не ушел на пенсию, подумала она. У него случился нервный срыв, и после убийств он покинул свой монастырь.
Венеции стало интересно, где сейчас старик.
"Надо было догадаться", - подумала она, входя в общую душевую. Когда она включила свет, включилась только половина. Она покинула длинное пространство с черепичными стенами, расчерченное клиньями тьмы.
Четыре насадки для душа отходили от стен, как в школьном спортзале. Были даже шкафчики. Все сияло. Похоже, миссис Ньюлвин и Бетта уже обо всем позаботились. Кафельный пол был теплым под ее босыми ногами, когда она вошла. Она разложила мыло и шампунь и услышала приглушенное шипение. Кто-то принимает душ по другую сторону этой стены, решила она. Должно быть, мужской душ. Дэн или отец Дрисколл, или...
Как зовут молодого парня? Джон, вспомнила она, сирота. Необщительный человек. Нервничает в присутствии других. Они упомянули также о тревожном расстройстве? Я сомневаюсь, что он будет волноваться рядом со мной.
Она повернула кран с холодной водой и нахмурилась. Вода была такой же теплой, как и пол; более прохладный душ был бы гораздо лучше. Так горячо! Вода немного остыла после того, как трубы очистились. Она вздохнула и позволила воде забрызгать ее грудь, между которой поблескивал ключ от дома. Потом она начала намыливаться.
Гораздо лучше...
Она тихонько ахнула, когда прохладная вода каскадом обрушилась на ее тело, давая ей немедленное облегчение от жары. Она стояла неподвижно, с закрытыми глазами, опустив голову в струю. Она позволила воде поглотить себя, сосредоточившись на расслаблении.
По какой-то причине она подумала о Дэне.
Затем ее встревожил какой-то шум. Она повернулась, ее глаза распахнулись, а руки взлетели, чтобы прикрыть грудь.
В раздевалке перед душем стояла фигура.
- О, Бетта. Ты напугала меня на секунду.
Невысокая, но стройная девушка – вернее, женщина – казалось, и сама слегка испугалась. Вместо халата на ней была огромная белая блузка размером с мужскую рубашку, которая свисала до середины бедер. "Прости", - беззвучно прошептала она. Потом Венеция прочла по губам что-то вроде: "Я подожду".
- Тебе не нужно ждать, - сказала ей Венеция. - Я не стесняюсь, если ты не стесняешься.
- Хорошо... - На Бетте была шапочка для душа, покрытая божьими коровками, как у ребенка. В расстегнутой блузке блеснул ее собственный ключ.
- Вода, правда, не такая уж и холодная, но, думаю, ты это уже знаешь.
Бетта кротко улыбнулась и кивнула. "Света тоже недостаточно", - произнесла она одними губами. Она, казалось, ничуть не смутилась, когда повесила блузку и голой вошла в длинную кабинку.
Венеция бессознательно потрогала свой ключ.
- Забавно, как твоя мать подшучивала над отцом Дрисколлом за его скупость.
Бетта снова кивнула и включила душ.
"Нельзя вести светскую беседу с девушкой, которая не разговаривает", - поняла Венеция. Смыв шампунь с волос, она украдкой взглянула на Бетту и почувствовала легкую ревность. Она предположила, что Бетте около тридцати, но ее стройное, крепкое тело казалось подтянутым и гораздо более молодым. Мыльная пена стекала с ее груди, обнажая маленькие груди размером с персик. Ее соски торчали, как нежные розовые шишки, в то время как у Венеции они были большими и плоскими, если не считать сосочков.
"Почему я сравниваю свое тело с ее? - спросила себя Венеция. - Если она поймает мой взгляд, то подумает, что я лесбиянка..." Эта мысль позабавила ее. Но она полагала, что в подобных ситуациях женщины инстинктивно сравнивают тела.
Венеция сполоснулась и выскользнула, чтобы вытереться. Она надела халат и расчесала свои светлые волосы перед одним из зеркал. Она отвернулась от душа, потом заметила, что видит отражение Бетты в другом зеркале на перпендикулярной стене.
Возможно, она ошиблась в этом мимолетном взгляде, но Бетта, казалось, больше ласкала, чем мыла ее маленькие тугие груди, и когда ее пальцы коснулись сосков, ее живот втянулся, как будто в порыве удовольствия.