Остов-14 начинался с трещины.

Не входа, не двери, не шлюза: трещина в скальном грунте Каррака, три метра в ширину, уходящая вниз под углом в сорок градусов. Шестьсот лет назад здесь, вероятно, был технический коридор мегаструктуры. Потом грунт просел, структура сместилась, и коридор превратился в узкую расщелину, заваленную обломками на первых пятидесяти метрах.

Юна стояла у края, проверяя крепления страховочного троса. Скафандр сидел плотно, шлем пока откинут. Воздух Каррака, сухой и колючий от пыли, щипал лицо. Оранжевый свет Ворна лежал на скалах косыми полосами.

Гедо стоял рядом, длинный и тощий в своём скафандре, который болтался на нём как на вешалке. Третий член группы – Дол – сидел на камне в пяти метрах, проверяя фонарь. Двадцать пять лет, худой, тёмные глаза, движения быстрые и уверенные. Юна следила за ним краем глаза.

– Маршрут, – сказала она. – Первые тридцать восемь километров – знакомая территория. Разметка есть, опорные точки есть, связь с базой устойчивая до тридцатого, потом с перебоями. На тридцать восьмом – зона Шестого стража.

– Цикл? – спросил Дол.

– Был сорок минут. Пина ходила три месяца назад, замерила: цикл стабильный, маршрут патрулирования не менялся. Окно прохождения – четыре минуты, между тридцать восьмым и сороковым километром. За сороковым страж не заходит.

– Четыре минуты на два километра, – сказал Гедо. – В скафандрах.

– В скафандрах, по неровной поверхности, с оборудованием. Я знаю.

– Я не говорю «невозможно». Я говорю «неудобно».

– Будет неудобно.

Дол выключил фонарь и поднялся.

– Я быстро бегаю, – сказал он.

– Ты не побежишь, – ответила Юна. – Ты пойдёшь за мной ровным шагом. Бег в Остове – это переломы, вывихи и потеря ориентации. Поверхность непредсказуемая: гладкий металл, потом щебень, потом провал. Без предупреждения.

Дол кивнул. Юна не была уверена, что он понял. Двадцать пять лет. Первый корабль, первый контракт, первая настоящая экспедиция. Гедо был прав: он ничего не боялся, и это было проблемой. Страх в Остове полезен. Страх замедляет, заставляет смотреть под ноги, проверять каждый шаг. Бесстрашие ускоряет, и скорость в Остове убивает.

Она опустила шлем. Мир сузился до круга визора, звуки приглушились, появился тихий гул системы жизнеобеспечения. В нижнем углу визора – индикаторы: кислород 98%, заряд батареи 100%, связь с базой устойчивая.

– Идём.

Спуск по трещине занял двадцать минут. Первые пятьдесят метров – завал, через который Юна и Гедо проложили тропу полтора года назад, расчистив обломки вручную. Дальше трещина расширялась и переходила в коридор – настоящий коридор Остова, с гладкими стенами из материала, который не был ни металлом, ни камнем, ни полимером. Что-то среднее. Что-то, что делали при Сети и что за шестьсот лет не потрескалось, не окислилось, не рассыпалось. Только покрылось тонким слоем пыли.

Фонари вырезали конусы света в темноте. Юна шла первой, Гедо за ней, Дол замыкал. Ритм шагов: ровный, размеренный, по полсекунды на шаг. Юна считала шаги автоматически, как считала всё в Остове. Здесь счёт заменял ориентацию: когда стены одинаковые, когда повороты похожи, когда темнота размывает расстояние, остаётся только счёт.

Первые десять километров прошли за три часа. Коридор спускался полого, с уклоном два-три градуса. Стены гладкие, потолок высокий – четыре метра, потом пять, потом снова четыре. Разметка Юны: красные метки краской на стенах через каждые сто метров, номера секций. Старая, но различимая.

На двенадцатом километре – первая развилка. Юна свернула налево, не замедляясь. Гедо за ней.

– Откуда ты знаешь, куда? – спросил Дол по внутренней связи.

– Я здесь была сорок три раза, – ответила Юна.

– Сорок три?

– За четыре года. Первые двадцать – разведка, картографирование, поиск Конструктора. Следующие двадцать три – доставка оборудования, установка маяков, расчистка завалов.

Дол замолчал. Юна услышала, как он тихо присвистнул.

На двадцатом километре они сделали привал. Десять минут, не больше. Юна проверила связь с базой: устойчивая, задержка полсекунды. Марен на базе подтвердил: всё штатно, Пина продолжает забор образцов на четвёртом горизонте.

Гедо сел на пол, прислонился к стене и закрыл глаза. Худое лицо в свете фонаря казалось ещё худее. Он терял вес: щёки запали, скулы обострились. Юна заметила это неделю назад, но не сказала. Гедо всегда худел в рейсах, а эта экспедиция была рейсом – пусть не в космосе, но в неизвестность, а для тела разницы не было.

– Гедо, – сказала она по закрытому каналу.

– М?

– Ты ел утром?

– Полпорции. Не лезет.

– Перед зоной стража съешь вторую половину. Это не просьба.

Он открыл глаза, посмотрел на неё. Чуть улыбнулся.

– Есть, капитан.

– Я не твой капитан.

– Нет. Ты хуже. Ты мой начальник и мой друг, и я не могу тебя послать.

Юна фыркнула в шлем. Встала.

– Идём.

Двадцатый километр – тридцать восьмой. Ещё пять часов. Коридор менялся: шире, потом уже, потом камеры – огромные пустые помещения, в которых фонари не доставали до потолка. В одной камере на тридцать первом километре стояло нечто – конструкция высотой в двадцать метров, похожая на скелет чего-то, что когда-то двигалось. Юна обошла её сорок три раза и до сих пор не знала, что это. Конструкция не реагировала на свет, звук, радиосигнал. Просто стояла. Шестьсот лет.

На тридцать пятом километре связь с базой начала прерываться. Юна предупредила Дола:

– С этого момента мы одни. Связь вернётся, когда выйдем обратно за тридцатый.

Дол кивнул. Юна заметила, что его шаги стали чуть короче. Хорошо. Значит, начал чувствовать.

Тридцать шестой. Тридцать седьмой. Юна замедлила шаг. Впереди, в двух километрах, патрулировал Шестой страж. Автоматический боевой дрон, перенастроенный неизвестно кем, неизвестно когда, неизвестно зачем. Размер: около метра. Вооружение: неизвестно, но Пина нашла на стене тридцать девятого километра оплавленное пятно диаметром полтора метра. Пятну было не менее ста лет. Скорость: высокая. Маршрут: от тридцать восьмого до сорок четвёртого километра, туда и обратно. Цикл: около сорока минут, по замерам Пины.

Юна остановила группу на тридцать седьмом и пятистах метрах.

– Слушайте, – сказала она. – Я включаю пассивный датчик. Ждём, пока страж пройдёт мимо нас. Засекаем время. Когда он уйдёт к сорок четвёртому, у нас будет окно: он дойдёт до конца маршрута, развернётся и пойдёт обратно. Нам нужно за это время пройти от тридцать восьмого до сорокового. Два километра. Дальше – его зона, но мы будем за боковым ответвлением, которое, по данным Хранителей, находится на сорок первом.

– По данным, – повторил Гедо.

– По данным. Пина туда не ходила. Никто не ходил.

– А если ответвления нет?

– Тогда мы идём обратно. Быстро.

Тишина. Гедо достал пищевой пакет и начал есть вторую половину порции. Жевал медленно, без удовольствия. Дол сидел неподвижно, глядя в темноту впереди.

Датчик уловил стража через одиннадцать минут. Слабый электромагнитный след: дрон двигался от них, к сорок четвёртому километру. Юна засекла время.

– Есть. Ушёл. – Она считала. Минуты. По замерам Пины, страж дойдёт до сорок четвёртого за двенадцать минут, развернётся и пойдёт обратно. Ещё двенадцать до тридцать восьмого. Итого двадцать четыре минуты свободного окна. Минус время, которое он уже шёл. Минус запас.

Датчик показал второй проход через тридцать две минуты после первого.

Юна замерла.

Тридцать две. Не сорок.

– Гедо, – сказала она тихо.

– Вижу, – ответил он. Его голос был ровным, но Юна слышала в нём напряжение. – Тридцать две минуты. Цикл сократился.

– Пина мерила три месяца назад. Сорок минут.

– Сорок тогда. Тридцать две сейчас.

Юна пересчитала. Если цикл тридцать две минуты, маршрут тот же – от тридцать восьмого до сорок четвёртого и обратно, двенадцать километров, – значит, скорость стража выросла. Или маршрут укоротился. Или и то, и другое.

Она подождала ещё один проход. Датчик уловил стража через тридцать шесть минут.

– Тридцать шесть, – сказал Гедо.

Не тридцать две. Тридцать шесть. Цикл был нестабильным. Плавал между тридцатью двумя и тридцатью шестью. Среднее – тридцать четыре. Не сорок. Окно сузилось.

Юна быстро считала. Тридцать четыре минуты цикл, значит до конца маршрута и обратно – тридцать четыре. Страж проходит мимо них, уходит к сорок четвёртому. До сорок четвёртого – шесть километров. При сокращённом цикле он идёт быстрее. Дойдёт за… Юна не знала его скорость точно. Если предположить равномерное движение: шесть километров за семнадцать минут туда, семнадцать обратно. Но им нужно не семнадцать минут. Им нужно время, пока страж идёт от них к дальней точке: семнадцать минут. Минус запас: две минуты. Итого пятнадцать минут, чтобы пройти два километра.

Два километра за пятнадцать минут. В скафандрах, по неизвестной поверхности, в темноте.

– Можно, – сказала она.

– Юна, – начал Гедо.

– Можно. Не бегом. Быстрым шагом. Восемь километров в час, это два километра за пятнадцать минут. В скафандрах при нормальной поверхности – реально. Если поверхность плохая, мы замедлимся и не успеем.

– А если не успеем?

Юна посмотрела на оплавленное пятно на стене, которое было в двух километрах впереди и которого она сейчас не видела. Но помнила. Полтора метра диаметром. Ровные края. Что бы ни стреляло, оно стреляло точно.

– Если не успеем, ляжем на пол и не будем двигаться. Страж реагирует на движение. Пина проверяла: неподвижный объект он игнорирует. Но проверяла на расстоянии, не вблизи.

– Обнадёживает, – сказал Гедо.

Дол молчал. Юна повернулась к нему. Он сидел неподвижно, глядя в темноту.

– Дол, – сказала она. – Если хочешь остаться здесь, останься. Никаких последствий.

Он покачал головой.

– Я иду, – сказал он. – Просто считаю.

– Что считаешь?

– Сколько мне заплатят за эту работу.

Гедо тихо рассмеялся. Юна не рассмеялась, но почувствовала, как что-то внутри отпустило. Хороший ответ. Дол был молод и бесстрашен, но не глуп.

Они ждали следующий проход. Датчик уловил стража: тридцать четыре минуты, как и ожидалось. Страж прошёл мимо них, уходя к сорок четвёртому километру. Юна отсчитала тридцать секунд и сказала:

– Пошли.

Быстрый шаг. Не бег. Фонари на максимуме, конусы света прыгают по стенам и полу. Пол гладкий – первые пятьсот метров. Потом щебень. Юна обходила крупные обломки, перешагивала мелкие. Гедо за ней, длинные ноги работали ровно. Дол замыкал, его шаги быстрее, мельче, но ритмичные.

Тридцать восьмой километр. Тридцать восьмой и пятьсот. Метка Пины на стене: красный крест, «граница зоны стража». Юна прошла мимо, не замедляясь.

Тридцать девятый. Оплавленное пятно на стене. В свете фонаря оно выглядело как глаз – ровный круг с остеклённой поверхностью. Юна не стала смотреть. Быстрый шаг, восемь километров в час.

Тридцать девятый и пятьсот. Поверхность ухудшилась: пол покрыт мелким крошевом, ноги скользят. Юна замедлилась на полшага. Гедо подстроился. Дол – тоже, после секундной заминки.

Сороковой километр. Юна проверила время: девять минут. Шесть в запасе. Хватает.

Сороковой и пятьсот. Стена слева изменилась: гладкая поверхность сменилась рельефной, с вертикальными рёбрами. Юна вела фонарём по стене, ища боковое ответвление. По данным Хранителей, оно должно быть на сорок первом.

Сороковой и семьсот. Восемьсот. Девятьсот.

Сорок первый. Ничего. Стена сплошная, рёбра ровные, без разрывов.

– Юна, – сказал Гедо.

– Вижу. Дальше.

Сорок первый и сто. Двести. Триста.

На четыреста двадцатых метрах Юна увидела щель.

Не ответвление. Щель. Узкая, в полметра, между двумя рёбрами стены. Тёмная. Фонарь не доставал до конца.

– Это? – спросил Дол.

– Не знаю. – Юна посветила внутрь. Щель уходила вбок и вниз, стены сходились. Через два метра ширина сокращалась до тридцати сантиметров. Проходимо на четвереньках, если снять рюкзак с оборудованием и толкать перед собой.

– Время, – сказала она.

– Одиннадцать минут, – ответил Гедо. – Четыре в запасе.

Четыре минуты. Юна заглянула в щель ещё раз. Темнота. Неизвестность. Если щель ведёт в тупик, они потеряют время и окажутся в зоне стража без укрытия. Если ведёт дальше – они пройдут.

– Юна, решай, – сказал Гедо. Голос спокойный, без давления. Он не торопил её. Он констатировал: решение за ней.

Юна сняла рюкзак.

– Идём. Рюкзаки вперёд, на четвереньках. Дол, ты первый, ты самый узкий.

Дол не спорил. Снял рюкзак, лёг на живот и полез в щель, толкая рюкзак перед собой. Юна видела, как его ботинки исчезли в темноте. Потом голос по связи:

– Проходимо. Тесно. Через пять метров расширяется.

Гедо вторым. Юна последней. Она протиснулась в щель, чувствуя, как стены давят на плечи скафандра. Колени на жёстком полу, локти упираются в рёбра стены. Рюкзак скрежетал по камню впереди. Темно. Только свет фонаря на шлеме, который освещал полметра перед лицом.

Пять метров. Десять. Пятнадцать. Щель расширилась, как сказал Дол: стены разошлись, потолок поднялся. Юна встала на ноги.

Они были в помещении. Небольшом – фонарь доставал до стен. Десять на десять метров, низкий потолок, два с половиной метра. Пол ровный, чистый, без пыли. Это было странно: в Остове пыль была везде. Здесь – нет. Как будто помещение было герметичным до того момента, как образовалась щель.

На дальней стене – проём. Коридор, уходящий вниз.

– Глубже, – сказал Гедо. Не вопрос, не возражение. Констатация.

Юна проверила датчик. Стража не было. Сигнал чистый. Они были за пределами его маршрута – или внутри структуры, которую он не патрулировал.

Двести метров на четвереньках, но они прошли. Впереди – коридор вниз, к глубине пятьдесят пять – семьдесят километров, где, по данным Хранителей, находился архив вида 0412. Инженеры коридоров. Коррекция резонанса. Знания, которые могли замедлить смерть того, что ещё оставалось от Сети.

Юна надела рюкзак, проверила кислород – восемьдесят три процента, достаточно для обратного пути с запасом – и посветила в коридор. Гладкие стены, ровный пол. Чисто.

– Дальше идём осторожно, – сказала она. – Это неисследованная территория. Каждые сто метров – метка на стене. Каждые пятьсот – привал, проверка оборудования. Никто не уходит вперёд. Никто не отстаёт.

Дол и Гедо кивнули. Юна шагнула в коридор.

Дара – секретариату Спайки, станция Мерикас. Дата условная.

«Координатору секретариата Спайки. Обращаюсь повторно. Диагностика центрального конвертера Столпа на Дельге подтверждена независимым замером. Деградация ускоряется. Обновлённый прогноз отказа: 4–9 стандартных лет. Для ремонта необходим конвертер класса 7. По имеющимся данным, такой конвертер находится в резервном складе Спайки на станции Мерикас. Прошу рассмотреть возможность выделения и отправки. Субсветовой перелёт от ближайшего активного узла до Дельги: ~3 года. Каждый месяц задержки сокращает окно для безопасной замены. С уважением, Дара, Хранительница, Дельга.»