1. Лито – Литературный отдел Наркомпроса.
2. Спектакль «Зори» по пьесе Э. Верхарна был поставлен Мейерхольдом совместно с В. М. Бебутовым в Театре РСФСР Первом (премьера 7 ноября 1920). Художник постановки – В. В. Дмитриев. См. его воспоминания о постановке: Сообщение В.В. Дмитриева о постановке «Зори» в Театре РСФСР Первом в 1920 году / публ. Ю. Е. Галаниной; подг. текста и коммент. Ю. Е. Галаниной и О. М. Фельдмана // Вопросы театра. 2018. № 1–2. С. 496–527. Подробнее об истории постановки и роли в ней Дмитриева: Фельдман О. В. В. Дмитриев вспоминает «Зори» В. Э. Мейерхольда и Студию на Бородинской // Там же. С. 495–469.
3. Дворец искусств помещался в особняке на Поварской (ныне № 52), описанном Толстым в «Войне и мире» как «дом Ростовых». Позже его занял Союз советских писателей. О Дворце искусств: Евстигнеева А. Л. Особняк на Поварской (Из истории Московского Дворца искусств) // Встречи с прошлым. 1996. Вып. 9. С. 116–140. Художница и поэтесса Нина Яковлевна Серпинская (1893–1955) писала в своих воспоминаниях: «И вот, возник в завоеванном дворце графини Елены Федоровны Соллогуб на Поварской незабываемый, неповторимый Дворец искусств. Только медовый месяц революции и жизни мог родить плод такой безудержной фантазии. Все перемешалось: унылую старую деву (последнего бездетного отпрыска графов Соллогуб), давно не справляющуюся с обязывающим положением владелиц огромного дворца, помнящего балы Ростовых, описанные Львом Толстым, перевели вниз, в комнату для прислуги, рядом с высокой, чинной, как монахиня, экономкой. Анфилада дивных комнат со штофными обоями, старинным фарфором; концертные белые залы с мягкими креслами и золочеными диванами; уютнейший мезонин из нескольких низеньких комнатушек с расписными кафельными печками и лежанками; правое крыло полуподвала – были отданы Наркомпросом в распоряжение содружества людей искусства. Для приюта приезжающим писателям и художникам, для концертов, вечеров и лекций, наконец, для ежедневной трапезы, горячих завтраков и обедов, приготовляемых и подаваемых членам общества Дворца искусств. На крутых, каменных, неуклюжих ступеньках, соединяющих мезонин с парадными комнатами, выросла декоративная, органически слитая с XVII веком, пробивающимся в пышность ХVIII и изящество XIX, – фигура» (Серпинская Н. Я. Флирт с жизнью: Мемуары интеллигентки двух эпох / [Сост., авт. предисл. и коммент. С. В. Шумихин]. М.: Молодая гвардия, 2003. С. 237).
4. В 1918 г. Политехнический музей в Москве передали в ведение специальной коллеги Народного комиссариата просвещения РСФСР и переименовали в Центральный институт политехнических знаний. 1 ноября в нем проходило выступление Кузмина и Гумилева (см. Октябрь 1920, примеч. 32).
5. Мальчик – художник В. А. Свитальский (1904–1938), морской офицер – врач М. М. Мелентьев (1882–1967), продолжавший носить морскую форму. О Свитальском Мелентьев, его многолетний друг, оставил воспоминания: Мой час и мое время: Книга воспоминаний / [Подгот. текста и коммент. Г. Г. Мартынова]. СПб.: Ювента, 2001; Книга о Володе (Художнике В. А. Свитальском). 2-е изд., испр. и доп. СПб.: Атон, 2004. В последнем издании он так описывает эту встречу: «…мы познакомились с поэтом и композитором М. А. Кузминым. Он вместе с Гумилевым читал свои стихи в аудитории Политехнического музея. Мы знали и любили его „Осенние озера“, „Сети“, прозу. Во время антракта мы пошли в „артистическую“, чтобы поглядеть поближе на обоих прославленных поэтов. И когда там толклись, услышали, как Кузмин кому-то жаловался: „Остановили меня в Доме писателя <Дворце искусств>, а там холодно и чаю нет“. Посоветовавшись с Володей, я подошел к нему и предложил тепло, чай и папиросы, в которых он также нуждался. Он тут же, не думая, поблагодарил и согласился. Идя с ним домой по засугробленным переулкам, я выразил ему удивление, как это он так храбро пошел с нами. „Ведь вот разденем, и след наш простыл“. Он, смеясь, отвечал: „Моей одеждой трудно прельститься. А друзей я узнаю с первого взгляда“. Был он уж тогда стар, беззуб, с остатками бывшего „кока“, но как-то кокетлив и обаятелен по-своему. Он читал нам свои стихи, дал мне в „Книгу для записи посетителей“ свой автограф и очень доволен остался нашим гостеприимством. Володя, бывая в Петрограде, заходил к нему. М.<ихаил> Алексеевич радушно его принимал и одно время переписывался с ним» (Мелентьев М. М. Книга о Володе… С. 31–32). Н. С. Гумилев провел ночь перед отъездом обратно в Петроград у другой слушательницы их выступления на «Вечере современной поэзии» – Нины Серпинской. Описание их ночной беседы см. в ее воспоминаниях: Серпинская Н. Я. Флирт с жизнью… С. 244–245.
6. Речь идет о спектакле «Комедия о Алексее человеке Божьем», с музыкой А. И. Канкаровича, поставленном в Мастерской Передвижного театра П. П. Гайдебурова и Н. Ф. Скарской. Подробнее см.: Театр. Т. IV. С. 312–314. Сообщение о работе Канкаровича над музыкой к этой постановке: ЖИ. 1920. № 491. 30 июня. С. 1; см. также: Канкарович А. И. 1) Музыка как содержание Будущего Театра // ЗПОТ. 1920. Вып. 28–29. С. 22; 2) Вынужденное признание (К постановке «Комедии об Алексее человеке Божьем» в Передвижном театре) // ЖИ. 1920. № 605. 10 ноя. С. 1; Стрельников Н. Комедия об Алексее… (Мастерская Передвижного театра) // ЖИ. 1920. № 606. 11 ноября. С. 1. О постановке также сохранились воспоминания писателя М. Д. Туберовского: «Пьеса эта, во многом лукавая и ироническая, написанная великолепными стихами, требовала, конечно, соответствующего сценического решения, но была осуществлена Гайдебуровым всерьез, без тени улыбки, как спектакль, прославляющий праведного Алексея, а потому не нашла отклика ни у постоянных посетителей театра, ни у декадентски настроенных зрителей…» («Рассказы петербургского гимназиста»: Воспоминания писателя М. Д. Туберовского. С. 132).
7. Еще одно подтверждение того, что записи в Дневнике время от времени делались Кузминым на другой день.
8. Видимо, речь идет об особенном экземпляре книги Кузмина «Куранты любви» с рисунками С. Судейкина и Н. Феофилактова (М.: Скорпион, 1910).
9. В 1920 Р. Н. Блох (Рая) была принята в Петроградское отделение Всероссийского союза поэтов. Отзывы о представленных для вступления стихах, данные М. Л. Лозинским, Гумилевым, Блоком и Кузминым см.: Блок и Союз поэтов. I. Блок в архиве Вс. А. Рождественского. С. 689.
10. Имеется в виду годовщина Октябрьской революции.
11. 7 ноября 1920 г. к трехлетию Октябрьской революции на площади Урицкого (Дворцовой) состоялась театрализованная постановка «Взятие Зимнего дворца» (реж. Н. Н. Евреинов, А. Р. Кугель, Н. В. Петров), в которой было задействовано около 10 тысяч исполнителей. Описание «массовой социальной феерии» см.: Никулин Л. Записки спутника. С. 83–84, а также: Ник. «Взятие Зимнего дворца» // ЖИ. 1920. № 596–597. 30–31 октября. С. 1; Державин Конст. Масса как таковая (по поводу инсценировки «Взятие Зимнего дворца») // ЖИ. 1920. № 607. 12 ноября. С. 2; Евреинов Н. «Взятие Зимнего дворца»: Статья главного режиссера постановки // Красный милиционер. 1920. № 14. 15 ноября. С. 4–5.
12. То есть В. А. Милашевский принес иллюстрации к «Занавешенным картинкам», а в «Петрополис» отправились договариваться об издании книги. См. в дневнике К. А. Сомова 27 октября: «После обеда Верейский привел ко мне молод[ого] худ[ожника] Милашевского, принесшего мне свои рисунки. Неприятно стилиз[ованные] портреты и цикл эротическ[их] рис[унков], назв[анных] „Венок безвременно погибшей Содоме“ <…> Не очень приятные. Впрочем, М[илашевский] не бездарен и кое-что выразительно и умело нарисовано. Показывал и я ему свои вещи» (Сомов 2020. С. 480).
13. Вероятно, первый замысел издательства А. Ивича «Картонный домик», где в 1921 г. вышла книга Кузмина «Эхо». Подробнее о судьбе этого характерного для своего времени предприятия см.: Богатырева С. И. Памяти «Картонного домика» // A Century’s Perspective: Essays on Russian Literature in Honor of Olga Raevsky Hughes and Robert P. Hughes / Ed. by L. Fleishman, H. McLean. Stanford, 2006. P. 81–122 (Stanford Slavic Studies. Vol. 32); переработанный вариант: Богатырева С. И. Хранитель культуры, или До, во время и после «Картонного домика»: К 110-й годовщине со дня рождения Александра Ивича (Игнатия Игнатьевича Бернштейна, 1900–1978) // Континент. 2009. № 142. С. 267–324.
14. Речь идет о том, что некоторые предполагавшиеся издания «Петрополиса» разрешения на выход не получили, тогда как сборник переводов Кузмина из А. де Ренье «Семь любовных портретов», для конспирации представленный как «Семь портретов», такое разрешение получил и был издан (см.: Лозинский Г. Petropolis. С. 36).
15. См. обложку Юр. Юркуна к рукописной книжке Кузмина «Стихи об Италии», переписанной им для продажи в Книжной лавке писателей (Наше наследие. 1989. № 6. С. 129) и его же обложку к такому же рукописному сборнику «Лизанькин часовник, или Сборник эротический» (РГАЛИ. Ф. 1345. Оп. 1. Ед. хр. 651; на обложке ложные выходные данные: «В Туле. 1908 год»). В книжечке были помещены отрывки из переводов Апулея, «Песен Билитис» П. Луиса, стихотворение «Атенаис» из «Занавешенных картинок» и др., переписанные рукой Юркуна. Изготовлен «Лизанькин часовник» не ранее 1918 г. в Петрограде.
16. Видимо, речь идет об окончательном варианте «Занавешенных картинок» и/или «Семи любовных портретов».
17. В тот день Кузмин получил письмо от певицы В. И. Павловской-Боровик, выступавшей в те годы в Первом передвижном драматическом театре П. П. Гайдебурова: «Многоуважаемый Михаил Алексеевич, А. А. Голубев сообщил мне, что перевод Бетховенского „Abendlied“ Вами уже закончен и что Вы только хотели сделать кое-какие исправления в конце. Ввиду того, что эту вещь я должна петь в Передвижном т<еатре> 23 ноября и что мне хотелось бы уже петь ее в переводе, а не по-немецки, – я Вас очень прошу, если возможно, дать мне перевод хотя бы и в неоконченном виде; все изменения, которые Вы захотите сделать, я могу прибавить позже, но все же могла уже теперь начать работать над вещью: 7–8 дней – это minimum времени, необходимый для усвоения текста. – Мы условились с Андр<еем> Андр<еевичем>, что Вы передадите перевод ему, а он в тот же день с посланным переправит ко мне, т. к. Вам, вероятно, проще доставить перевод на Литейный, 46, чем ко мне на Петрогр<адскую> Сторону. С уважением к Вам Вера Ильинична Павловская-Боровик. Петропавловская ул. д. 4, кв. 6. Тел. 193-52» (РГАЛИ. Ф. 232. Оп. 1. Ед. хр. 324. Л. 1–1 об).
18. Рисунки к «Занавешенным картинкам». См. выше примеч. 12.
19. Опера Ж. Массне в Государственном академическом театре Комической оперы (б. Михайловском). Рецензия Кузмина: «„Вертер“: (Академический Театр Комической оперы)» (ЖИ. 1920. № 631. 14 декабря. С. 1).
20. Речь идет о хлебном пайке из Дома ученых. Дом ученых помещался в Петрограде на Миллионной улице, в бывшем дворце вел. кн. Владимира Александровича. Там же находилась ЦЕКУБУ (Центральная комиссия по улучшению быта ученых) – организация, помогавшая научной и творческой интеллигенции. Почти ежедневное упоминание походов на Миллионную свидетельствует о том, что Кузмин был прикреплен к распределителю ЦЕКУБУ и получал т. н. академический паек. О системе распределения пайков писал Вл. Ходасевич (соединяем цитаты из разных воспоминаний): «Мы переживали эпоху пайков. Они выдавались всем ученым и лишь двадцати пяти писателям. <…> Когда я туда [в Петроград] перебрался, они были разобраны. Было решено дать мне паек Блока или Гумилева, а одного из них перевести на „ученый“, т. к. они читали лекции в разных тогдашних институтах. Остановились на Гумилеве, что для него было даже выгодно, ибо „ученым“ выдавалась одежда, которой писатели не получали» (Ходасевич. Т. 4. С. 321, 340).
21. Имеется в виду успешный штурм Красной армией Перекопа и победа над войсками Врангеля в Крыму. См. в стихах Кузмина: «Никто не говорит о Врангеле, / Тупые протекают дни…» («Декабрь морозит в небе розовом…», 8 декабря 1920), а также стихотворение Н. С. Гумилева «У ворот Иерусалима…» (7 декабря 1920).
22. Судя по всему, речь идет о книгах, изданных в 1921 г. – «Эхо» (изд. «Картонный домик») и «Нездешние вечера» (изд. «Петрополис»).
23. По французской традиции на афишах отдельно, с красной строки, печатались имена ведущих артистов. Три года спустя, в марте 1924 г., эта практика в СССР была прекращена. В заметке «Упразднение „красной строки“» читаем: «Управлением Академических театров упразднена практиковавшаяся за последнее время система печатания на афишах фамилий некоторых артистов в „красную строку“. Причина упразднения – ряд имевших место недоумений на почве обиженных самолюбий» (ВКГ. 1924. 22 марта).
24. «Rosenkavalier» («Кавалер розы») – опера Р. Штрауса. Кузмин перевел либретто для постановки в Академическом театре оперы и балета только в 1928 г. См. подробнее Март 1919, примеч. 19.
25. 21 ноября Кузмин получил следующее письмо из театра Комической оперы (б. Михайловский): «Бюро управления ГАТЕКОП, по распоряжению Управляющего Театром Г. И. Якобсона, просит Вас НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНО повидаться с режиссером означ. Театра Н. Н. Евреиновым /Манежная 17 кв. 22/ для переговоров с ним относительно предстоящей в недалеком будущем постановки оп<еры> „Похищение из Сераля“» (ЦГАЛИ СПб. Ф. 437. Оп. 1. Ед. хр. 164. Л. 6). Как убедительно доказано П. В. Дмитриевым, речь шла о переводе либретто для новой постановки «Похищение из Сераля» Н. Н. Евреинова (о другой постановке см. сентябрь 1920, примеч. 1). По всей видимости, Кузмин взялся за перевод, т. к. в записной книжке отметил «Перевод „Похищения“» (ИРЛИ. Ф. 172. Оп. 1. Ед. хр. 319. Л. 201). 6 декабря Кузмин получил письмо от Евреинова также по поводу работы над «Похищением» (ЦГАЛИ СПб. Ф. 437. Оп. 1. Ед. хр. 38. Л. 1). Однако спектакль был поставлен только в сезон 1924/1925 г. и не снискал особого успеха. Подробнее см.: Дмитриев П. В. Последний спектакль Н. Н. Евреинова в России: «Похищение из сераля» на сцене Малого оперного театра в 1925 году // Николай Евреинов: К 130-летию со дня рождения: (Материалы научной конф. 16 февраля 2009 г.) / [Сост. Т. С. Джурова]. СПб.: Рос. ин-т истории искусств, 2012. С. 50–58.
26. Пьеса Э. Хардта «Шут Тантрис» в переводе П. П. Потемкина под редакцией и с музыкой Кузмина была возобновлена (после постановки В. Э. Мейерхольда 1910 года) на сцене б. Александринского театра в феврале 1920 (см.: Дмитриев 2016. С. 228).
27. Неизвестный нам план. Среди законченных произведений Кузмина 1920–1921 гг. сколько-нибудь похожего названия нет.
28. Спектакль «Венецианский купец» в Большом драматическом театре. См. в дневнике К. А. Сомова: «Давали „Венец[ианского] купца“. Хороший спектакль. Декор[ации] и кост[юмы] Шуры написаны его Кокой. Играл хорошо Монахов. <…> Чудесная декор[ация] – венецианская ночь с мостиком» (Сомов 2020. С. 493).
29. Рецензия на вчерашний спектакль: Драма Шекспира и ее исполнение // ЖИ. 1920. № 619–620. 31 ноября – 2 декабря. С. 1. См. письмо секретаря «Жизни искусства» Плетнева: «1920 25/XI Глубокоуважаемый Михаил Алексеевич, буду в отчаянии, если Вы мне откажете прорецензировать „Венецианского купца“, тем более, что Вы выражали сами согласие это сделать. Посылаю Вам билеты на 27-е. № двойной выходит во вторник, а следующий двойной в пятницу, потому очень прошу Вас сдать мне статью в воскресенье вечером. Я пришлю за ней. Глубоко Вас уважающий П. Плетнев» (РГАЛИ. Ф. 232. Оп. 1. Ед. хр. 331. Л. 7).
30. Как сон, неотступный и грозный… – строка из романса М. И. Глинки «Сомнение» (1838) на стихи Н. В. Кукольника, которую Кузмин часто цитировал в Дневнике, см.: Май 1921, примеч. 13; Май 1923, примеч. 14.