1 (пятница)

Разговоры с разными людьми искусства: с Г. Ивановым, Саниным братом, Беленсоном, Петрополитанцами, поверг<ли> меня в какое-то уныние и отчаяние. Все замыслы мои кажутся мне бесцельной игрой. Плохо мне, и ничто меня не радует. Один ходил на Мильонную. Много чего надавали. Заходил в «Петрополь». Беленсон с книжкой¹. Противный он, какой-то чекист. Дома сидел Мухин, и он мне показался скучноватым. Но заседал он будто комиссар. Юр. долго не шел. Погода стала чудесной. Сидели дома. Писал «Лесок».

50.000 <р.>

2 (суббота)

Заходил в «Петрополис» и в отдел. Взял газеты. Пишу «Лесок». Юр. все еще не поправился, и вообще чувствуем себя очень неважно. Явился Милашевский и проспорил о себе до часу ночи. Погода установилась.

3 (воскресенье)

Все зовет меня к работе, и вместе с тем со всех сторон какие-то тучи находят, равнодушие, вражда и почва ускользает из-под ног. А Юрочка? он пишет гениальные вещи, и кто на них ласково смотрит? Даже я не сух ли и (Боже мой!) не обкрадываю ли его иногда? Влияние его, конечно, есть. Сегодня уезжает О. Н. Юрочка приуныл немного. И долго она не шла. Погода сегодня чудесная: тепло, не жарко, но к чему все это. Боже мой, ведь я же не маленький Миша, живущий при маме. Ты так одарил меня, но и возложил тяжесть. Кто меня любит? Юрочка, конечно, и за это благодарение небу, но на кого положиться, хотя бы как на Евдокию? на Тяпу, на Блохов, на Кагана? – нет. Я<кова> Н<оевича> не было в лавке и не будет: на диссертации Жирмунского². Взял денег у Кроленки; купил конфеток. Все продается. Пили последний чай. Пошел я к Беленсону, он чем-то расстроил меня, какие-то сплетни. Что-то от Ремизова у него есть. Какие-то неприязни, то Союз поэтов, то Алянский, то сам Белен<сон>. Прибежал Анненков. Этот совсем уж опаршивел. У Лулу, напротив, были любезны очень. Много было народу. Лулу только что видела Сомова. Он кланяется, кажется, статьей доволен. Я очень боялся этого³. Юр. пришел поздно и сейчас же сцепился спорить с Мандельштамом о Яковлеве.

25.000 <р.>

4 (понедельник)

Не знаю, прибавляются <ли> у меня силы. Денег-то я достал, но делал мало. Сегодня уезжает О. Н., была у нас. Был в «Петрополисе» 2 раза. Вечером вздумалось пройтись. Конечно, на рынок. Ни в café⁴, ни в «Гюлистан» не хотелось. К вечеру еще вздумал мечтать, что уже совсем не входит в мои планы.

55.000 <р.>

5 (вторник)

Что же от меня осталось? Лень, неумелость, апатия, бесчувственность, мелкие капризы, конечно, кое-какие бескрылые (м<ожет> б<ыть>, устаревшие) планы и дурацкие мечты. Я даже не совсем уверен, есть ли во мне вера. Опять пичкают меня кашей, а денег нет. Погода чудеснейшая. Ходил бриться к ученым. Ждал долго. Заходил в отдел, но жалованье там вычли за неведомый аванс. Везде продают чудесные вещи, но денег у нас нет. Чувствовал себя превосходно, пока не стал кормиться, потом впал в уныние. Погода по-летнему безнадежна. Стоял даже на балконе, что всегда приводит меня в еще большее уныние. В «Петрополисе» посидел. Каган нас отглашает и вообще какой-то надутый. Пили очень хорошо чай, опять воспрянул духом. Зашли к Олет, потом туда пришла и Тяпа. Играл я этюды Дебюсси. А дома опять скис. Что же делать. Главное, бояться следует мечтаний.

6 (среда)

Опять какая-то канитель с едой, но мамаша отправилась и купила грибов и картошки. Заходил Мухин и Коля Климов, огромный и обнаженный, а давно ли он спал за шкапом у Миклашевских в виде маленького гуревича⁵. Прошли к Ховину, там нашли Блохов. Опять в Дом. Ели и дома. Все мне надоело. Была гроза, я спал. У Вас<илия> Вас<ильевича> был Русинов и вкусный обед. Побежали еще к Кагану, он был сух и скорее неприятен, так что я с Юр. на обратном пути даже ни слова об этом не говорили, как оплеванные.

7 (четверг)

Приехал совершенно неожиданно Моня. Юр. очень рад. Какое-то летнее безделье. Моня все такой же: полон собой, сознательный бездельник и мечтатель, немного в стиле Изы Кремер. Вечером мы все-таки были у Тяпы. Там были Кричевские, но не Радловы. Беседовали ничего себе. Моня с мамашей домовничали. Остановился он к<ак> будто у нас. Утром заходил к Ел<ене> Исаак<овне> за деньгами. Был еще на заседаньи.

70.000 <р.>

8 (пятница)

Утром опять впечатление дачи от Мони. Смущала публика на Юр. чтении, но все обошлось лучше. Был Щербаков, Мышка и Милашевский. Утром ходил за пайком. Едим Монину провизию. Всё письма от сумасшедшей Свириденко, от Цветаевой и Нечкиной из Казани⁶. Долго сидели. Видел Тяпу в «Петрополисе».

9 (суббота)

Написал письмо Нечкиным⁷ и отправился в «Петрополь». Почему-то мне дали денег. Встретил Моню. Шествует и ест чернику. Предлагают ему какое-то место. Дома ели. Они отправ<ились> в Дом, я дремал, и заболела голова. Молодцы все читают друг другу. Вечером пошел к Блохам один. Болела голова. Они радушны. Юр. побыл, бедняжка.

100.000

10 (воскресенье)

Болтанье и безделье меня овладевают <sic!>. Заходили в «Петрополь». Не помню что-то, что мы делали, где были. Саня отгласил нас. Гуляли. Купил Моня роз, а я «Sapho» Массенэ⁸.

11 (понедельник)

Что же было? Утром был в «Петрополисе». Относили ноты домой к Блохам. Волнуюсь о вечере⁹. Не помню что-то, что я делал. Вероятно, писал музыку. Играл «Sapho». Да, достал я чаю. С наслаждением пили. На вечере было много и очень хорошей публики, но все ждали и волновались об Ахматовой. Было много очень знакомых. Побежал к Немировичу. Встретил идущего от него Гума и Оцупа¹⁰. Там Орг, чай, спирт, сыр, бутерброды и старомодная любезность. Его «племянница» Тизенгаузен, француженка, домашние молодые люди, разговоры об Испании, религиозном возрождении, заграничных новостях и т. п. Эстонец подвез меня до дому. Вот я и оскоромился. Болтали еще дома. Я был пьян. В кафе, говорят, было скучновато. Жак определил Гума и красавицу: «дефлоратор со шкицей»¹¹. Ховин рычит из своей берлоги.

50.000 <р.>

12 (вторник)

Дождь все лупит. Заходил к Оргу. Ходят эстонские лица, говор чухонский, но приятно, что не слышно жаргона¹². Топорщатся под державу. Условия, конечно, хорошие, держится чуть снобом. Милашевский уже сволок свои рисунки. Дома ели немного. Юр. нервится, я тоже. Ходили еще в Дом. Моня пропал куда-то. Оцуп отгласил. Забежал в «Петрополис». Переживают вчерашний вечер. Взволнован Оргом. Каган надут чего-то. У Ховина видели Жака и Жирмунского. Молодые люди под дождиком отправились куда-то. Я писал плохую музыку¹³ и скучал. Темно и неприютно. Моня так и пропал.

13 (среда)

Льет дождь как из ведра целый день. В кухне протекает потолок. Послал Юр. и Моню за пайком, сам отправился на Николаевскую и в «Петрополь». Рассказы о коте Страбоне. Леонард денег выдал мне. Дождь все льет. Неужели и в пятницу придется путешествовать под таким же дождищем? И мол<одым> людям выдали. С едой опять какая-то ерунда. Какие-то клецки в один комок на вечер. Вообще с мукой мамаша обращается зверски. Выходили тем не менее прогуляться. Вечером читали «Евг<ения> Онегина».

65.000 <р.>

14 (четверг)

Что-то делали. Дождь. Вечером были у Блохов. Подсчитывал стихи в сборниках.

15 (пятница)

Наказан за свои расчеты. Наговорил ли кто про меня чухонцу, или сам по себе хам, но стал вертеть волынку: вещи, мол, печатаны, у всех ненапечатанные, спросит в Ревеле и т. д. Чуть не вернул рукописи и не весьма был любезен¹⁴. Все они одним миром мазаны. Я, например, не знаю, что сталось с добрым Каганом, что он рыло воротит. Дьяволит что-то и Залшупина. Как они все мне надоели. Но аванс и чаю мне дали. Юр. лежал еще. Накурено. Мне было стыдно за Орга. Вышел за маслом и булочками. Потом ходили с Юр. в Дом искусства. И к Ховину. Заходили пить молоко. Моня тихо устраивается и окаменевает. Пили чудно, чудно чай. Потом еще выходили. Разные работы, издательские дела и лень меня удручают. Купил Юр. свечек.

500.000 <р.>

16 (суббота)

Дожди прошли. Писал с утра. Спекла мамаша чудный пирог. Пошел в отдел на собрание. Новый Альдонс – совершеннейший ишак и дубина, но, кажется, неплохой человек¹⁵. Моня не шел очень долго. Заходила к нам Тяпа и Танечка. Вышли; навстречу Моня. Поймали его. К Персиц пришли рано. Был там Козлинский, потом Радловы. Ничего, было уютно. Юр. читал свою вещь. Забрали Гете, но это половинное еще издание.

17 (воскресенье)

Тяготил предстоящий Народный дом. Статьи тоже. Соберется дождь, наверное. Все взволнованы платной железной дорогой (до Москвы 128.000) и трамваем (500), забывая, что это цены 12 р. 80 к. и 5 к., только нам-то платят по 7 к. в месяц. Что-то играют назад¹⁶. Везде смех и анархия, голод, чума и т. п. Заходили в Дом. Там Милашевский. Дома Моня оплетает <sic!> ватрушки. Лень не покидает меня. Хорошо прошелся до Нар<одного> дома, но ни билетов, ни Боярского не было. Аккапарировал меня Лисенко¹⁷, рассказывая про свой роман с матросом. Орал и заикался на весь сад, мальчишки смеялись. Он там habitué*, по-видимому. Дома оба юноши кисло спали, к Сане мы не пошли. Поздно пошли бродить и жевать лепешки. Юр. ворчал. Моня торжественно и скучно важничал. Ах, Боже мой! Посидели со свечкой. А писанье и Орг, а «Петрополь»? а «Жизнь искусства»?

* Завсегдатай (фр.).

18 (понедельник)

Заходил в «Петрополис». Пришел туда и Юр. В Доме съели по пирожной <sic!> и домой. Оленька все не приезжает. Пошли на Васильевский. Полдороги шел с нами Святловский. Остров всегда переносит меня в детство и успокаивает печально, хотя я его и не люблю. Толкались на рынке. У Радловых была Тяпа и Сара. Пирог с малиной, дела разные. Слухи опять о вольном городе¹⁸. Отправились все на курсы. Там домашне и душевно. Были и знакомые. Улизнули на «Гюлистан»¹⁹. Моня уже сидел. Был и Милашевский, но сегодня даже чаем не угостили. Положим, Юр. всех заговорил. Иногда я, любя, боюсь за него, за его резонерство и, м<ожет> б<ыть>, многословие. И нетерпимость. Моня тихо мрачнеет и придумывает дикие причуды. Неаппетитно как-то. В сущности, я не очень его люблю. Юр. дорожит им как очевидцем своего гения и жертвой цуканий, хотя тот и брыкается. Устал я сверх меры, и все мне надоело: и жизнь, и люди, и работа, и творчество, и книги.

19 (вторник)

С утра Юр. нервился, что нет денег и Ольга Ник<олаевна> не едет. Но деньги я достал, а О. Н. приехала. Я очень рад. Утром ходил в «Петрополь» и в отдел. Отдал статейку, неважную, но которая едва ли будет напечатана²⁰. Денег не дождался. Петрополитанцы весело бродят гурьбой. Все отходит от меня. Ремизов продал мои книги неразрезанными. Бегал еще раз к ним за деньгами. Юр. ходил покупать к чаю. Вечером провожали Моню и бродили еще. Теперь ходят до трех и вообще всякие послабления и налоги. Но по вечерам меня сон одолевает и вообще ленюсь, конечно, и непроизводителен ужасающе. Анненков притаскивал портрет Гржебина. Все-таки очень хорош²¹. Вот так. В поездке Ростова поминала меня добрым словом, а Студенцов рассказывал, что я объяснялся ему в любви. Это было действительно раз, под пьяную руку, но я ничего не помню. А он хвастается. Конечно, лестно, что этим можно хвастаться: петерщики²² – как малые ребяты, или О. Н.

100.000 <р.>

20 (среда)

Дожди были, но после них гофмановская свежесть. О. Н. была у нас. Юр. ее провожал, и я пошел к нему навстречу по мокрой траве Виленского переулка²³. Было какое-то незабываемое мгновенье: и мокрая трава, и солнце, и Юр., издалека идущий. Я очень люблю его, но устал и минутами пугаюсь будущего.

50.000 <р.>

21 (четверг)

Погода чудная. Каша дома. Юр. мрачен. Ходил на Никол<аевскую>, взял денежек. Лил дождь. Опять носятся бессмысленные мечтания о porto-franco*. Купил отличных булок и пирожков с черной смородиной. О. Н. была у нас, она не совсем здорова. Приятно шли до Дома при солнце с Георг. Ивановым. Народу мало, но публика приятная. Много неожиданных посетителей²⁴. Потом пошли к неизвестным меценатам на коньяк, отправив Оленьку с Папаригопуло и Моней. Луна светила волшебно. В сущности, было довольно пошло и бесчинно. Напились, конечно.

* Буквально: свободный порт (ит., пользующийся правом беспошлинного ввоза и вывоза товаров). Здесь: вольном городе.

66.000 <р.>

Пятница (22)

Ясно, денег маловато. Голова кружится. В сущности, никакого удовольствия от этого коньяка я не имел. Заседание отложено. О. Н. не приходила. Пили чай одни. Поздно пришел Моня. Я пошел к Блохам. Там был Добужинский и Нотгафт по делу²⁵, я сидел с домашними, вспоминали старину. Дома Моня еще сидел. Ходят теперь до трех, но этим мало кто пользуется. Да: утром ходили в Дом ученых и заходили в «Литературу». Забегал к нам Сашенька. Не хорошо ему живется.

23 (суббота)

Ужасно долго не ели. Я выходил за папиросами. Приходила О. Н., но я ее не видел. Юр. в некотором отношении не очень хорошо ведет себя. А вечером и совсем поругались при Моне из-за каких-то пустяков. В «Петрополисе» достал денег, пили чай и все-таки пошли к Святлов<скому>. Юр. егозил, думая, что тот наготовил нам продуктов, но того не было дома, и мы его не дожидались. Моня еще сидел. Юр. не ласковый какой-то. Меня же беспокоит Орг и завтра. И надеюсь, и не уверен.

52.000 <р.>

24 (воскрес.)

Не помню, что было с утра. За чаем были Моня и О. Н., потом под дождем отправились к Оленьке. Ни Мозжух<иных>, ни Тяпы не было, были Капитан²⁶, Нора и Ахматова. Лурье был милее, чем можно было вообразить, но было очень темно. Осень близка. Читал «Лесок». Что-то будет завтра?

25 (понед.)

Дождь и ужасный ветер. С рассказами моими ничего не вышло, но денег Орг дал. Юр. спал. Выбежали поесть и накупили всяких штучек. Даже не спал. Вдруг явился Деникэ и Саня Венедиктов. Мил и скромен, очень серьезен, оставил разные стихи и реферат обо мне; были и у Сомова. О. Н. что-то не угодила Юр. Мне сегодня немного скучно, от погоды, что ли, или объедаюсь, или чай крепок. Главное – неопределенность будущего. Поздно под дождем пошли в кафе. Там темно и мрачно, но знакомые, кроме поэтов: Радлова, Миклашевский, Сахар, Харлампьевна. И бедный Саня, заброшенный, сидел. Наш стол был окружен, но в общем было скверно. Дожидался Юр.

1.000.000 <р.>

26 (вторн.)

Дал мамаше денег на разные разности. Вышли с Юр., бродили, заходили в отдел. Там сидит Ишак, обиженный Радлов, моя статья и меня же ругают²⁷. Неуютно. Заходили еще было за булками, где Юр. знакомый. Саня <Венедиктов> опоздал и пришел, когда я уже уходил. Обрядился в белые брюки и т. д., беднягин. Оставил его в Юр. ведении, боюсь, что тот будет нелюбезен, да еще прибредет мрачный Моня. Шел ничего себе. Ко мне пристал неизвестный знакомый в красных штанах, курсант, и даже его товарищ со стеком. Довольно невероятная картина получилась. Дома сидят Моня и О. Н. довольно уныло, и слушают «Дурную компанию». Юр. пошел провожать. Моня сидел до предела. Юр. побыл. Я очень его люблю, но растерян всякими пустяками, и все вокруг меня шатается. Погода установилась.

27 (среда)

Время идет, деньги тоже, а мы пребываем в той же инертности. С некоторым ужасом думаю о времени после 1-го числа, когда иссякают мои получки. Но пока… Были в «Петрополисе». Любезны, но немного холодны. Были и в Доме. Потом пообедали, и отправился Юр. на свиданье, я – покупать к чаю. Саня <Венедиктов> не опоздал. Пил, ел, разговаривал. Кажется, ему было не скучно и не дико. Даже играли Дебюсси и меня. Юр. опоздал. Пил отдельно. Интересно, что подумал Саня о нашем житье. Вечером пошли бродить. Купил я «Сильву» <?>, Юр. чашку. Зашли к Мозжухиным. Дома, поет. Учится петь по-немецки и итальянски, из которых ни слова не понимает. Выходит, вроде «Блэк энд Уайт»²⁸ или «Неуэбулет заебен аршин». Но делает от чистого сердца, почти что трогательно. Так наелся, что еле мог пить чай. Вечером сидели мало, т. к. свечка догорала. Да и спать хотелось.

100.000 <р.>

28 (четверг)

Что же было? Бродили в разные места. Вечером купили на рынке чашку Поповскую²⁹ и книги, впрочем, это было вчера. Сегодня же читали «Капитанскую дочку», провожали Моню, заходили к Тевяшеву, где заседал Сторицын. Был у нас Сашенька, обедал. Апатия не проходит у меня.

29 (пятница)

Погода восхитительна и ясна. Ходили на Мильонную, но Юр. закис. Дома не очень удачные блины. Потом заснул, проспал Кауфмана и без аппетита, чужим пошел на заседание в «Петрополис». Каган перестал на меня дуться, а вечером я сговорился к Блохам. У нас сидел Моня, потом пришел Папаригопуло, а Юр. опоздал и домой, и всюду. Пришла и О. Н. У Блохов было так себе, недра и сумерки. Дома у Юр. свечка, притихли оба, не слышали, как я пришел. Посидел бы, да спать хотелось.

30 (суббота)

Все к дождю. Я нервлюсь и сплю, беспокоюсь о деньгах, которые уже истощились. Вышли в Дом. Потом я вернулся и спал. Юр. пришел с Моней и О. Н. Вечером я вышел к Каннегисерам, там был Исайя и Каплан, забавно резвившийся. Дома еще никого не было. Юр. прибежал в дождь. Моня, оказывается, тоже заседал у О. Н.

31 (воскрес.)

Голодновато, но хорошо, если бы не уныние. Хотя хорошо поели в Доме. Поздновато. Юр. лег спать как раз в то время, как нужно было идти. Потом зашел в «Петрополь». Ничего там нет. Юр. развивает свою болезнь. К чаю пришел Моня. Потом вышли: Юр. к О. Н., я за «Картинками» к Блохам, но и остался там. Разговоры меня развлекли, не так все мрачно. В Германии вышел «Зеленый Соловей» и «Избранные стихи»³⁰, разные сведения о политике и загранице подбодрили. Посидели дома немного.