1 (среда)

Заходил к грекам. Пил там кофей. Забегал Фролов. Мальчишник. Вместе пошли в «Основу». Саул Натанович выдал только мильон. Заходил за свечкой. Домой. Забегал Сашенька, принес «Лесок» – не очень мне нравится¹. Топили печку. Пошел я на заседание. Были Радлов и Гвоздев. Все вместе пошли на «Иуду». Очень хорошо. И играли хорошо, Холодов – превосходный Иуда, но холодно и пусто. Были знакомые, конечно. Зашли еще к Блохам. Дора Як<овлевна> чем-то расстроена. Холодно. «Иуда» оставил большое впечатление.

500.000 <р.>

2 (четверг)

Ходил к Ховину, ловил Ганзен (вешает муку во «Всем<ирной> литер<атуре>») и был в редакции. Беседовал с Державиным. У нас сидят оба Фролова. Юр. ушел, я с Анатолием побрели на Мильонную. Холодно страшно. Мухин не пришел. Толковали о манифесте². Еле добежали. Фролова уложили на плите.

150.000 <р.>

3 (пятница)

Мороз ужасный, вставанье какое-то серое и бесчинное, будто на постоялом дворе. Поплелся один. Скользко и страшный ветер. Очередь колоссальная. Ждал до 5 час. Фролов забегал сказать, что у Юр. резь в животе, а мамаша бранится. И не придут. Занимал меня Андрусон, Шульговский и Н. Радлов – тоже удовольствие! Домой бежал, отморозил руки и ухо. Хоть плачь и стой посреди Марсова поля. На лестнице встретил Юр. и присутствие духа меня оставило. Послал за снегом растирать мне руки. Но слава Богу, что он хоть не лежит. Пили чай. Потом он вышел, потух свет. Юр. убежал к О. Н., я походил и отправ<ился> к Блохам. Там нервны, но, кажется, ничего. Рады. Разговоры о балете. Ничего не написал.

4 (суббота)

Солнце, мороз. Топится печка. Ходил в валенках на Николаевскую. Юр. выходил. Потом отправился с Ноевичем за гравюрами. Вечером у Блохов было скучновато, но были Радловы и А<нна> Д<митриевна> читала свою хлыстовскую пьесу³. На Владимирском не хотят меня ставить⁴.

600.000 <р.>

5 (воскресенье)

Еще холоднее и темно. Дрова не дают ни углей, ни тепла. Закрыли все лавки на праздники, будто шабаш или английское воскресенье. Вообще наша жизнь заметно ожидовела. Так-то почти все есть, но при страшной дороговизне или, вернее, при нищете нашей все недоступно. Огромный шаг вперед, но когда жизнь нормальна, тяжелее собственное убожество⁵. И это не беда, а вот лень, прострация, пустота и сгущающаяся вокруг меня неблагоприятность смущает меня не на шутку. Тушили огонь тысячу раз. В темноте заходил ко мне Папаригопуло. Всё с «Часами». Дремал. Потом дали огонь, но не работал. Из валенок не вылезаю. Решили не ходить к Мухину. У Блохов рожденье Ел<ены> Ис<ааковны>. Гости. Статья Вейдля против формалистов. Вода на нашу мельницу. Даже произнесены слова «эмоциональное искусство»⁶. Юр. пришел поздно, где-то растратил последние деньги. Будто степлело немного. Как-то начну завтра работать?

6 (понедельник)

Ничего. И ничего не делал, и ничего нет. Юр. пошел продавать книги. Топили печку. Пришли О. Н., братья П<апаригопуло> и Русинов. Все-таки отправились к Жоржам. Не холодно. Одоевцевой не было. У них жилец. Меценат, что ли. Белая булка домашняя. Я люблю те места.

7 (вторник)

Юр. ходил в «Основы». Рано ели. Написал об «Иуде»⁷. Смешно: написать пустую статью стоит мне такого труда. Под вечер ходил за хлебом. Пили чай. Хотел было пройти в театр, но сами Гондлы⁸ явились. Горелик уехал, моих пьес не ставят, сами не знают, чего хотят, кислы и неуверенны. О. Н. чего-то сообщила Юр., я думаю, что она беременна. В других случаях это была бы ужасная катастрофа. Да и так жалко вместо Юр. ребеночка получить выкидыш. Никуда не ходили.

250.000 <р.>

8 (среда)

Холод ужасный, дороговизна отчаянная, говорят, голод небывалый со времен Бориса⁹. Едят трупы. Ободрались мы невероятно, но живем и даже пишем. Это чудо, как не замерзли. Но разницу между зимой и летом понимаю. Топили печку. Выбегал за теплым хлебом. Юр. ходил в «Основы» и еще убегал. После чая пошел к О. Н. Свáрились немного с мамашей из-за пирога. Как я мечтал о них когда-то! Скоро, несмотря ни на что, начну писать «Вергилия». Посидел и пошел к Блохам. Луна и туман, мороз все усиливается, по-моему. Обсерватория обещает до 20° мороза. Забрал разные книжки и вернулся раньше Юрочки. Сохрани нас, Господи!

9 (четверг)

Не помню, что было. Юр. заходил в Дом <ученых>. Я в «Петрушку», не обедали. Скандалили с рисовой запеканкой. Вечером Юр. пошел к Радловым, я на заседание. Инженер обминается и сдал тон.

150.000 <р.>

10 (пятница)

Ходили вместе на Мильонную. Степлело. Ждали не очень долго. Юр. забегал к грекам. Дома пили чай. Печки не топили. От более теплой погоды в комнатах холоднее. Потом Юр. спал. Поел и ушел за О. Н. Она вообще заводит какие-то фасоны. Я все думаю, что она беременна. Посидел и отправился. Все читал Лескова. Публика уже собирается. Посадили меня отдельно со Щеголевым и Котляревским, но вообще было ничего. Много очень знакомых¹⁰. Видел со своего места Юрочкину мордочку. Потом сидели у Блохов.

110.000 <р.>

11 (суб.)

Теплый ветер и сильный. Ходил на Николаевскую. Взял за Я<кова> Н<оевича> и себе аванс. Заходил в «Петрушку» отдать деньги. Дома застал Фролова, спящего Юр., и нечего есть. Я нервился. Побежал в театр. Репетировали там. Холодов очень мил. Потом пошли к Любимову, там угар, старик-отец, он сам болен и нервен. «Евдокии» решительно не хотят, решили «Кам<енного> гостя»¹¹. Голова у меня болела. У нас О. Н., истоплена печка и чай, 350.000 <рублей> ¹/₄ фунта, и неважный. Юр. послал за сладким. Да, а в кухне сидит полоумная поэтесса. Я очень расстроился. И О. Н. изменилась, потеряла свою bon enfant'ность[1] и стала требовательной обывательницей. Чтобы Юр. и костюм себе делал, и сапоги, и то и другое. Но на какие же деньги? Долго ждал Юр., читая поэтессу. Безграмотно и пошло, а душа есть, и любовь к какому-то комиссарскому мальчишке вроде Медведского. Как это все далеко. Валенки, полушубки, продажа белых булок, буржуйка, обыски etc. Для кого-нибудь поэтично. Юр. был уже у Кагана.

520.000 <р.>

12 (воскрес.)

Ничего у нас нет. Тепло, очень мягко на улице. Вспоминаю даже советскую весну с Артиллерийским переулком. Что же это? Вышел прогуляться: в заброшенный «Петрополис», где прежде ютились спасавшиеся. Пристал ко мне Целибеев, охая и жалуясь. Дома топили печку. О. Н. пришла поздно. В театре всех видел. Холодов чего-то начал мандить. Толковал про жизненные токи¹². Юр. и О. Н. тоже смотрели. Публики было порядочно. Чудесная погода. Луна, мягко, но деньги, деньги! и где их добывать при лености моей? Свет погасили рано. Висят надо мною Митрохин, Гржебин и Михайлов¹³. Последнее – самое серьезное.

300.000 <р.>

13 (понед.)

Солнце. На нем тает, но холоднее, чем вчера. Как и всегда теперь, Юр. спит без памяти. Вышли. Ходил он по делам. Я дожидался на улице. Цены растут с каждой минутой. Заходила и О. Н., но ушла одна куда-то. На Мильонной было уютно, и Варв<ара> Фил<ипповна> очень любезна. Сережа читал немного гороскоп и рассуждал, как большевик. К ночи степлело. Не знаю, где достану денег.

14 (вторн.)

Сумрачно и мягко. Ходил на Думскую¹⁴. Уютные места. Но денег дали мало. Не обедали сегодня. Взял в редакции. Купить ничего нельзя, т. к. закрыто. Ели сосиски. Юр. добыл денег, притащил масла, хлеба и чудного Marillier <?>. Лисенков через Бенуа принес мне английских папирос. Посидел. У Беленсонов противно и нудно. У Блохов одна Дора Яковл<евна>. Поила нас чаем. Потом все пришли.

350.000 <р.>

15 (среда)

Решили продать Рапкинский хлеб. Курим английские папиросы. Теплее. Вышел часа в 4 в «Петрушку», но Юр. не дождался. Он, беднягин, ссорится что-то с О. Н. Пошел к ней, а я в театр. Пусто и холодно. Любезны. Болтался, зашел еще к Блохам. Засиделся, ожидая Ал<ексея> Фил<ипповича>. Юр. давно уже дома. Вот так.

450.000 <р.>

16 (четверг)

Долго ждал на Думской, сегодня перевели часы. Поговорил со Старком о Кузнецовых¹⁵. М<ария> Дм<итриевна> уехала в Шанхай. Заплатили. Домой явился поздно. Но Юр. вышел и привел О. Н. К обеду к Радловым опоздали. Было уютно и приятно, но засиделись. Холодно опять стало.

750.000 <р.>

17 (пятница)

Холодно и темно. Рано ходили за пайком. Даже замерз на обратном пути. Насилу поспел написать статейку¹⁶. Но чай пил как-то без аппетита. Поплелся на Николаевскую и опоздал. Свет теперь обманывает¹⁷. Но и кончилось рано. Сегодня инженер надоел нам до смерти. Юр. прибежал. Все ждали, когда уйдет инженер, а он измывался над Карсавиным¹⁸.

500.000 <р.>

18 (суббота)

Юр. все бегает по делам. Хочет нажить для костюма. Поздно пришел. У нас был Борис Папаригопуло. Я был у Мандельштамов и рано пришел домой. Юр. ходил к О. Н. Она больна, не то беременна, не то аборт, не то какие-то полипы, что уже окончательно страшно.

19 (воскресенье)

Холодно, темно, голодновато, лениво и скучно. Без часов пили чай чуть не в 3 часа, и Юр. проспал до этого часа. Я выходил за папиросами. Погода – будто в доме покойник. Побрел в театр. Темно, холодно и пусто, все кислы, даже брата Горелика нет. Посмотрел 2 действия. Юр. сидел дома. В Персид<ском?> ресторане купил хлеба. Рано легли. А дела?

500.000 <р.>

20 (понед.)

Снег и солнышко веселят. Ходил по разным улусам, но ничего особенного не выходил. В «Унионе»¹⁹ топлена печка, тихий комнатный свет. И место завидное. Дома Фролов и блины прескверные. Я устал и вообще сердит. Оставили меня дома. Прип<лелась> О. Н., жалкая она, но и пустая бабенка, влияние ее на Юр. слишком обывательское. Потом Радлова пожаловала. Юр. пришел поздно, принес «1001 nuits»[2]. Вечером был я у Блохов, а Юр. в «Раковине». Скучно мне ужасно.

21 (вторник)

Юр. продавал книги. Были у Молчанова, там маленький Шпис. Интересные книги. За чаем кто-то был, по-моему. Ходили к Сане. Кроме Бентовина и Рождественского, никого не было. Играли в карты. Меня обсчитали. Юр. что-то туманится.

22 (среда)

О. Н. хочет выйти замуж за Колю Щербакова, а как же бедный Юрочка и его ребеночек? Мне жалко подумать о нем. Какая его жизнь? Вещи его, прелестные и гениальные, замалчиваются, будто его и нет на свете. Оборван, голоден, все распродает и одинок ужасно. И что, в конце концов, дает ему моя любовь? Утром переводил Франса и написал стишки²⁰. Пошел на Думскую. Еле достал денег. Юр. огорчился чем-то. Пришел Фролов, потом Харлампьевна, Копельман с «Шиповником»²¹. Вечером <пошел> было к Блохам, но они уходили в гости. Посидел с минутку с Дорой Яковл<евной> и рано вернулся. Пописал еще.

1000 000 <р.>

23 (четверг)

Утром был на Николаев<ской> и на Думской. Купил кое-чего. Плелись на Петроград<скую>. Задержались из-за Юр. и О. Н., которую я и днем встретил. И Колю Щербакова с отцом встретил. У Пумпянских было очень скучно, хотя и сытно. Юр. ушел к Радловым, я домой. Но он был уже дома, т. к. не пошел на В<асильевский> о<стров>. Дела мои гнетут меня. Особенно Митрохин и «Барабаны».

1.500.000 <р.>

24 (пятница)

Не помню, что было. Писал что-то. Рассказ кончил²². Сидели дома, кажется. Да, конечно, ходил и за пайком. Было солнце и хорошая весенняя погода.

25 (суббота)

Был у Копельман и Рачинский, и еще кто-то. У «Шиповника» в против<оположность> формальному подход «катастрофический». Вышли за книгами с Юр. Тает. В валенках ужасно. Разболелась голова. Но все-таки пошел к Блохам. У нас сидел Сережа. Ужасно болела голова, а Юр. в 3 часа пошел встречать О. Н. и вернулся в 6.

1.000.050 <р.>

26 (воскресенье)

Течет, темно. Решил не ходить на В<асильевский> о<стров>. Зашел для этого к Блохам. Там вставали; давно я не был у них утром. К Беленсону не мог зайти. У нас оставалась О. Н., потом пришел Сашенька. Еще раз вышел. Уныло. Дома пили чай, и я пошел к Доре Як<овлевне> писать музыку. Застрял, конечно, и ел гуся. Сплетни о маскарадах, о Замятине и т. п. Но что-то меня скребет.

400.000 <р.>

27 (понедельник)

Утром ходил к Беленсону; против ожидания, он деньги заплатил. Еще куда-то бегали. Был Фролов, потом Шварц, и в «Гюлистан» мы не пошли. Была и Оленька.

2.500.000 <р.>

28 (вторник)

Утром Юрочка бегал отводить Оленьку. Все обошлось благополучно, кажется. Темно и тает. Вечером хотел было сходить к Блохам или к грекам, но испугались воды, и я занимался оркестровкой. Рано легли спать. Кого-то видел, убежав от Эверта, который не пришел. Был Борис Папаригопуло.