Современный этап экономических исследований, в котором зафиксированы признаки кризиса теоретических направлений – растущее несоответствие между предметом исследования и применяемыми подходами, – вместе с тем обнаруживает широкий диапазон поисков решения возникшей системной проблемы. В основании этих поисков заложена необходимость прояснения критериев соответствия между теоретическими концепциями и той экономической реальностью, которую они исследуют и обобщают. Объективной тенденцией, которая определяет направления этих поисков, является комплексный характер самого содержания соответствия теории и ее объекта и предмета. Поэтому на передний план выходят укрупненные проявления этой связи, то есть те основные «несущие конструкции» экономической сферы, которые могли бы стать базой формирования современной экономической теории. Среди таких проблем – уточнение понятий «экономическая рациональность», «экономическая система», «стоимость» и др., формирование межпредметных связей в экономических исследованиях и т. п. Однако заметным является отставание в поиске и освоении необходимых для этого новых методологических подходов. Как осуществлять такой поиск?

Прежде всего, укажем, что для согласования методологических позиций исследователей важным часто оказывается возвращение к первоначалам – тем общепризнанным положениям, которые уже не дискутируются. Именно уточнение и конкретизация таких положений открывают возможности искомых методологических позиций.

Возвращение к первоначалам – это перепроверка всей существующей методологической конструкции, на которую опирается теоретическое исследование. В данном случае логичным будет предположение, что условием нахождения соответствия между теорией и ее предметом является их совместное существование в чем-то «третьем» – некотором мета-пространстве, которое связывает эти стороны, выделяя их общие свойства. Таким образом, совмещение реальности и теории – то есть соответствие между ними – может стать предметом рассмотрения лишь на основе их общей включенности в нечто третье, в котором они становятся частями целого. Построение этого целого как методологическое условие – это реализация принципа целостности, на основе которого открывается возможность поисков уже отмеченных «несущих конструкций» экономики, востребованных в теоретическом исследовании.

Принцип целостности в нашем случае имеет двоякое выражение: как целостность самой экономики и как целостность ее связей с соответствующей теорией. Оценим эти выражения.

Начнем с целостности самой экономики. В чем она проявляется? Прежде всего, экономика не существует как нечто «автономное», так как укоренена в структурах и процессах всей системы общества, служа ее базисом и задавая направленность и тенденции ее движения. Например, одной из таких тенденций является сближение основных интересов экономических субъектов и направления движения самой данной системы. В любом случае, конкретные проявления сферы экономики выражают свою включенность в целое через собственные связи и взаимодействия. Поэтому справедливо то, что абстрактно-всеобщие определения целого не могут быть получены в качестве абстрактных определений каждого отдельно взятого элемента этого целого, в качестве абстракций, в которых представлены общие всем без исключения элементам (т. е. каждому из них) свойства, признаки. Они находятся совсем не в этом ряду, проявляясь, скорее, через различия и противоположности единичных фактов, а не через общее в них[28]. Поэтому целое не может быть представлено как некоторая сумма противоположных определений его частей. В противном случае мы теряем целостность.

Расширение числа элементов целого, то есть обеспечение репрезентативности, проблемы не решает. Суммативное целое, наращенное за счет привлечения определений различенных и противоположных его элементов, не может трансформироваться в теоретический образ органического целого[29]. Целое явно сложнее, чем сумма элементов, которые найдены в процессе его исследования.

Сложность понимания целого в том, что оно выражает как связь между его элементами, так и – с другой стороны – управляет этой связью, выступает как особая системно развернутая причинность (детерминанта). Целое приобретает само устойчивость в противоположном себе, т. е. в многообразной непосредственности, или в частях. Поэтому целое внешне состоит из частей (курсив мой. – С.Н.), ибо без них оно не есть целое. Следовательно, целое – это есть отношения и одновременно самостоятельная целокупность. Части также составляют все отношения, однако, в отличие от целого, они не пребывают в целом, как в суммативности, а суть сами по себе. В самих себе они имеют целое как свой момент, что и составляет их отношение[30].

Целое, таким образом, «содержится» в содержании частей, они как бы пронизаны этим содержанием, так как находятся в пространстве воздействия существующей совокупности связей разного уровня – в пространстве целого. Но так как этих частей весьма много, то возникает задача выявления именно существенных связей, которые замыкают и воспроизводят особенности именно экономической деятельности.

Отсюда следует, что целое нельзя получить на основе уже существующей системы: она становится «представителем» целого, хотя, по-настоящему, выступает лишь его проявлением. Развивая диалектическую идею определения и исследования целого, В. Останин замечает, что «экономическая сущность, сущность явления вообще не может получить свои адекватные формы выражения в некотором простом отношении. Она может быть выявлена только в другом, обнаружена посредством другого. «Как свет есть обнаружение самого себя и одновременно своего другого, темного, и может сам себя обнаружить лишь посредством обнаружения этого другого, так и «Я» (в нашем случае «самость», «суть») лишь в той мере открывается самому себе, в какой его другое открывается для него в форме чего-то от него независимого»[31]. Целое как таковое есть необходимое состояние для обнаружения самого себя (курсив мой. – С.Н.), выявления сущности любого, в том числе и экономического явления»[32].

Обобщая приведенные выше положения, сформулируем вывод, что целое раскрывает себя через связь частей, которые обнаруживают свои взаимодействия и самих себя через ракурс целого. Это особая взаимная дистанцированность и одновременно связь двух вложенных друг в друга пространств, каждое из которых одновременно и обособленно, и существует через «свое другое». Но целое в контексте времени выражает не столько развитие своих частей, сколько их устойчивые связи, то есть здесь сущность – содержание целого – функционально обособляется от его существования. В той мере, в которой части изменяются через свое взаимодействие, они сохраняются в общих условиях своего бытия, которые заданы устойчивостью бытия целого. Именно устойчивость целого становится одним из базовых оснований связи теории и ее объекта и предмета.

Принцип целостности в теории означает, с одной стороны, адекватность применяемых здесь методов и норм особенностям предмета; с другой – соответствие (и связь) реальности и ее теоретического моделирования именно в ее существенных проявлениях. Принцип целостности, таким образом, становится методологическим основанием, позволяющим исследовать конкретные проявления сферы экономики через их соотношение с целостностью самой экономической сферы, что предполагает и соответствие этому целому определенных экономических законов и тенденций. Выражая себя в принципе целостности, теория как бы связывает себя и свой объект, интегрирует их именно таким образом, что создает позицию (или угол зрения), в котором предметом становится сама связь этих сторон.

Эта высшая позиция целостности позволяет теперь осуществлять моделирование экономической реальности, причем – не просто самой по себе, а именно в ее включенности в теорию. Именно таким образом осуществляется здесь «обратная связь» от объекта к теории. Поэтому принцип целостности раскрывает не только внутреннюю связь разных уровней сферы экономической деятельности, но и обеспечивает моделирование этих связей в экономической теории. Основой такого моделирования становится перевод всего объекта в концептуальное пространство, в котором выражается различие и связи бытия, и развития данного сложного объекта – экономической жизни в ее многообразии. Но принцип целостности постоянно сохраняет соответствие между пространством и структурой самой теории, с одной стороны, и пространством-временем бытия объекта, его содержанием – с другой.

Несколько иначе выражается целостность в холистическом подходе. Холизм, как отмечает А. Богомолов, – это идеалистическая философия целостности. Согласно такой философии, миром управляет процесс творческой эволюции, создающий новые целостности. В ходе эволюции формы материи преобразуются и обновляются, никогда не оставаясь постоянными. Носителем всех органических свойств объявляется чувственно не воспринимаемое материальное поле, которое, подобное лейбницевской монаде, остается неизменным при всех изменениях организма. Целое и целостность трактуются в холизме как высшие понятия, синтезирующие в себе объективное и субъективное; они провозглашаются последней реальностью универсума. Придавая мистический характер фактору целостности, сторонники холизма считают его непознаваемым[33].

Некоторые современные авторы отмечают, что в онтологии холизм опирается на принцип: целое всегда есть нечто большее, чем простая сумма его частей. Соответственно, гносеологический принцип холизма состоит в том, что познание целого должно предшествовать познанию его частей. Конкретными ветвями холистической философии в настоящее время стали: витализм, настаивающий на принципиальной несводимости процессов жизни к физико-химическим процессам; теория эмерджентной эволюции, подчеркивающая качественное своеобразие живых организмов по сравнению с неорганической материей[34].

В рамках холистического подхода целое отрывается от своих частей и рассматривается как непознаваемая высшая реальность, лежащая в основе всех качественно различных проявлений Вселенной. Оценивая холистический подход с позиций интересующей нас проблемы экономического пространства, отметим, что он мало что может дать для ее разработки, так как здесь целостность общественно-хозяйственной жизни, целостность экономики рассматриваются в отрыве от их конкретных проявлений, что превращает их в бессодержательные понятийные формы, неприемлемые для практически ориентированного субъекта познания.

Отметим также, что системный подход к трактовке целого, наиболее распространенный в современной литературе, зачастую не реализуется до конца, поскольку не объясняет само бытие целого, оставляя его основания в статусе некоторого логического допущения.

В рамках системного подхода целое возникает во взаимодействии элементов разных уровней, которые в этом процессе изменяются, приобретая новые качества. Такое взаимодействие обусловливает возникновение интегративных законов и противоречий, качеств и свойств целостного органического единства, не присущих ее подсистемам, элементам и т. д. Таким образом, если в холизме целое уже существует, то в системном исследовании оно возникает из более простых уровней взаимодействия элементов. Но тогда возникает вопрос о самом его существовании, поскольку формирование интегральных законов на основе взаимодействия элементов уже предполагает бытие этих законов, как основы осуществления взаимосвязей элементов. Откуда они тогда возникают, если сами взаимодействия существуют как проявления этих законов в отдельном?

Логически непротиворечивым можно считать допущение, что целое и части формируются неразрывно друг от друга, так как они взаимообусловлены. Но тогда система сама по себе – как совокупность множества связей и элементов – еще не создает целого, которое уже должно связывать эти элементы в единство, формируя их устойчивость. Целое существует как способ отношения системы к себе самой, т. е. как фиксация ее возможного тождества с собой, которое всегда нарушается возникающими различиями – проявлениями процесса развития.

Исходя из вышеизложенного, можно с определенностью утверждать, что сохранение самоидентичности системы во многом связано с тем, что ее существование как бы «отделяется» от развития: именно поэтому оно способно фиксировать развитие как пространственно-временные изменения содержания, онтологическое постоянство которого и фиксируется (проявляется) как данное целое.

Обобщая приведенные выше положения, сформулируем вывод о том, что в теоретико-экономическом исследовании принцип целостности выполняет следующие основные функции: устанавливает внутреннее единство многообразного проявления экономической жизни, т. е. устанавливает ее обособленность от других сфер общества;

• включая в свою орбиту отношение теории и ее предмета, обосновывает соответствие этих сторон друг другу не только в аспекте ставшего, но и в плане становления, динамики, и это позволяет исследовать модификации объекта через соответствующее изменение самой теории;

• переводя саму теорию в статус целого, этот принцип обеспечивает само теоретическое познание объекта, а также – приобретение теорией своего самосознания, как проявление отношения теории к самой себе.

Оценка приведенных выше функций позволяет прийти к заключению, что принцип целостности является важным методологическим условием, которое обеспечивает формирование современной экономической теории вместе с решением актуальных для этого проблем, среди множества которых логически первой является прояснение особенностей бытия самой экономической сферы.

На основе вышеизложенного открывается возможность исследования направлений, которые обеспечивают целостность самой экономической системы как объекта экономической теории. Среди них наиболее общим – и актуальным на сегодняшний день требованием – является анализ понятий «инвестиционная деятельность» и «экономика» в аспекте их интеграции – выявления того общего содержания, которое в них представлено, с точки зрения целостности. Это позволяет выделить в самой экономической сфере деятельности такие новые (или мало заметные прежде) связи и отношения, которые оказываются встроенными в современное общество и должны стать предметом исследования новой экономической теории.

В анализе соотношения экономики и хозяйства с позиций принципа объективности была выявлена тенденция разграничения их с учетом ранее указанных качественных отличий. Уточним основания для такого разграничения, принимая во внимание принцип целостности. Целостность экономики обеспечивается единством многообразия видов материальной деятельности, а целостность хозяйства – единством многообразия деятельности, воспроизводящей всю систему общества, включая ее духовно-нравственный компонент. Принцип целостности реализуется в обоих случаях, но различным образом. Правомерен вопрос о том, всегда ли указанное разграничение имело место, бывали ли периоды в истории, когда экономика и хозяйство практически совпадали? И если бывали, какие конкретные причины и условия обусловили дальнейшее разграничение этих воспроизводственных целостностей?

История российской и мировой экономики свидетельствует, что на более ранних этапах экономика и хозяйство не противопоставлялись друг другу. Так, в периоды античного и феодального хозяйствования его формы – латифундии, вотчины, поместья и др. – были переплетены с социально-политическими структурами, с государством, воплощали в себе не только специфически материальные условия, факторы и результаты (систему экономики), но также и условия, факторы и результаты социально-политического характера: усиление или ослабление позиций сословий, формирование новых слоев общества, арбитраж государства (систему хозяйства). В частности, рассматривая особенности хозяйственной деятельности в России в XVII–XVIII вв., М. Черкасова замечает, что «в новейшей исторической литературе были выявлены более оптимальные хозяйственные характеристики вотчины по сравнению с поместьем». Указанным автором на основе применения математических методов обработки большого массива данных документов 1620–1630-х гг. было показано, что вотчины быстрее и успешнее преодолевали разорительные последствия «смутного времени», поскольку в них активнее был господский сектор хозяйства, и они лучше были обеспечены рабочими руками. Вотчины выходили из кризисной ситуации, опираясь на возможности, которые были заложены в их генетической связи с общиной. Благодаря этим связям их хозяйство не противостояло их экономике, что позволило успешно решить задачи выхода из затяжного кризиса.

Опираясь на приведенные выше положения, можно сформулировать вывод о том, что вотчина в средневековой России представляла собой более благоприятную форму хозяйствования, обеспечивавшую условия для устойчивого и продуктивного развития как господствующего сословия, так и подчиненных ему крестьянских хозяйств. Предпочтительность вотчинной формы собственности (и в плане ее более прочного правового обеспечения, и как наиболее оптимальной хозяйственной организации) обусловила заметный крен именно в ее сторону на пути сближения вотчины и поместья. Петровский указ о единонаследии от 23 марта 1714 г. подвел своего рода «законодательную черту» в этом процессе. Хозяйства российских феодалов стали их полной наследственной собственностью. Контроль абсолютистского государства над состоянием фонда родового землевладения дворянства продолжался на всем протяжении XVIII в. Дворянское землевладение в России увеличивается от 24 млн десятин в XVII в. до 81 млн десятин в XVIII в., то есть в 3,3 раза. Такой рост сопровождался существенными переменами в составе правящего класса: исчезли, слились в его целостность прежние многочисленные прослойки (еще в XVII в. были известны «поместные казаки», «новокрещены» и др.), феодалы консолидировались в единое дворянское сословие[35]. Оценивая такие перемены, отметим, что хозяйство вотчин как бы вобрало в себя их экономику, чему в немалой степени способствовали социально-политические обстоятельства функционирования российского государства.

В процессе развития капитализма в России произошло своеобразное разграничение хозяйства и экономики, обозначилась особая специализация экономики, в которой производственная деятельность переориентировалась на рост прибыли, наращивание частного капитала. Стоимостное богатство становится самоцелью системы общества. При этом разграничение хозяйства и экономики произошло в силу развития общества, как общее и объективное условие формирования механизма извлечения прибыли из производственной и обменно-распределительной деятельности. В этой связи возрастает ценность времени, которое из циклического превращается в линейное, а также возникает регулярная проблема обеспечения роста производительности труда, которая обеспечивается как новой организацией самого производства (мануфактуры и др.), так и развитием науки. Именно внутренняя динамика содержания и развития общественных отношений, ее постоянное сохранение и обеспечение становится основой выделения экономики из хозяйства.

Характерно, что в последующем в Западной Европе ускоренно развивается уже не теория хозяйства, а экономическая теория, исходным пунктом которой стало объективное бытие рыночной системы, в которой стали действовать, раскрыли свои возможности силы стоимости, капитала, прибыли. Произошло как бы замыкание экономики «на себя», что значительно увеличило в ней самой неустойчивость и риски. Возникла проблема обеспечения устойчивого развития, решение которой во многом связано с реализацией принципа целостности в отношении пространства и времени системы экономики, то есть с преодолением огромных разрывов пространственного и временного характера, сложившихся в современном обществе, опирающемся на информационные технологии и стремительно развивающем свои коммуникации, но продолжающем наращивать площади земель под мусорными свалками, территории депрессивного типа и потери времени, обусловленные созданием превратных благ.

Последовательная реализация принципа целостности выявляет внутреннюю разобщенность системы экономики, прежде всего, по отношению к потоку времени, который задает рискованные для нее темпы и параметры изменений. Поэтому восстановление целостности системы экономики предполагает создание механизмов контроля экономического времени и соответственно – изменение роли экономических субъектов: вместо реализуемой ими функции быть проводниками экономических процессов и участниками навязанных им отношений, они должны в целом формировать и контролировать «состояние» экономической жизни общества. На пути реализации принципа целостности в отношении экономического пространства открывается системно-регулятивная роль инвестиций, которые расширяют экономическое пространство и изменяют его структурную организацию, а через указанные изменения воздействуют и на экономическое время.

В теоретическом плане важно выстроить модель параметров экономической системы, включающую взаимодействие ее субъектного и объектного начал, которое позволяет овладеть самим процессом регулирования времени и поставить его под общественный контроль. Эта модель позволяет уточнить и заново сформулировать предмет современной экономической теории. Определим первое условие построения такой модели – преодоление ограниченного представления собственности как способа количественного присвоения. Современные собственники сфокусированы на деньгах, зачастую абстрагируясь от культурно-духовных, моральных и других аспектов жизни общества и их связей с собственностью. Здесь могут быть активизированы духовно-культурные ориентиры хозяйственной деятельности, которые укрепляют статус творческого субъекта. Собственность на современном этапе развития раскрывается как присвоение и овладение всем богатством современной культуры и свободы развития, по отношению к которому количество денег, количество материальных благ, вещественнотоварные условия жизни – лишь средства. Собственность становится превращенной формой коллективности, высокоразвитой социальности, богатства общественных отношений, которыми овладевает современный человек.

Второе условие построения указанной выше модели – преодоление современной экономической «частичности» субъектов, которая сохраняется на основе их функционального бытия и определения позиции в системе общества. Любой индивид и коллектив – как субъект хозяйственно-экономической деятельности – оказывается включенным не только в эту сферу, но и вместе с тем – в полноту общественных отношений, в контексте которой он осознает экономические процессы и отношения, свое место в них, свои обязанности и ответственность. Субъект хозяйственно-экономической деятельности – это «человек общественный», который является творческим и создает новое именно потому, что он решает современные проблемы общества, действуя при этом адекватными им методами. Ускоряющееся время развития экономики, которое зачастую разрушает личность работника, должно быть согласовано с движением социального и исторического времени, в котором живет общество. И естественные границы времени общества должны стать границами движения самой экономики, которая нуждается в учете как коэволюционных связей с природой и ее ритмами, как и связей с многообразием ритмов и динамики существования множества современных государств и обществ на планете.

Именно эти условия – необходимая предпосылка перехода общества к информационной, цифровой экономике, без учета которых экономика может стать еще более дегуманизированной и окончательно «потерять» человека, «найти» которого обойдется гораздо дороже, нежели вложить необходимые средства в гуманизацию экономики. Отмеченная нами выше проблема поисков оснований связи теории и динамично изменяющегося общества показывает методологическую ограниченность проекта, который получил название модернистского. Принцип такого проекта – постоянное ускорение, принесение общества в жертву бегущему времени – не обеспечивает устойчивость развития. Поэтому и происходит активный поиск модели современности (философия постмодернизма, концепции информационного общества и др.), которая выходит за рамки проекта модерна.

Но, поскольку обнаружилась проблема отрыва постмодернистской современности от реалий прошлого (постмодерн исходит из принципа рассмотрения реальности с позиций исключительно настоящего, не выходя в прошлое и будущее), то здесь высвечивается тенденция «бегства» экономики в неопределенное будущее, опирающееся на принцип неограниченного роста потребления. Принцип целостности обозначает то «метапространство», в котором экономические объекты и субъекты существуют вместе со своим инфраструктурным, организационным, институциональным контекстом, позволяя видеть границы выявленных изменений и наметившихся тенденций. На такой основе оказывается вполне осуществимым экономическое прогнозирование, которое не только выявляет внутреннюю разобщенность современного экономического пространства, но и раскрывает факторы и основания сохранения и углубления такой разобщенности.

Так как принцип целостности выявляет бытийные основы любых экономических феноменов, то здесь открывается и фундаментальная причина выхода экономики из сферы хозяйствования: существуя в рамках хозяйства как второстепенный фактор, в экономике время становится основным условием получения прибыли на основе модернизации всех основных компонентов экономической системы. Экономическая деятельность превращается из способа производства благ и услуг для людей в механизм преобразования экономических процессов и отношений в средство извлечения прибыли в пользу каких-то групп бенефициариев. При этом указанное преобразование происходит с помощью овеществления постоянно возникающего – за счет ускорения – ресурса времени.

В контексте принципа целостности открывается и тенденция к социальному повороту экономики, которую можно обозначить как ее гуманизация. О. Зеленская справедливо отмечает, что успешное решение задач, стоящих перед современной российской экономикой, возможно только в условиях следования принципам формирования и развития экономики знаний. Важнейшей составляющей этих процессов является гуманизация экономики: усиление ее человечности, торжество справедливости в экономической, общественной жизни; признание и воплощение общечеловеческих ценностей; внимание к людям при решении экономических задач; отказ от экономических проектов, которые приносят негативные социальные эффекты и игнорируют потребности социализации экономики. Гуманизация экономики на уровне конкретных производственных систем предполагает создание соответствующей атмосферы, акцент на важности личности работника и достижении группового взаимопонимания[36].

А. Кисова и Т. Ромащенко, рассматривая тенденции развития современной экономики, приходят к выводу, что особенностью экономического развития в современных условиях является ориентация на человеческий фактор, исследование причинно-следственных связей между экономическим ростом и человеческим потенциалом. Поэтому императивы, определяющие развитие человеческого сообщества в настоящее время – глобализация, сотрудничество, гуманизация, – означают приоритет человеческой личности в системе факторов и целей экономического развития, ибо сама сущность развития определяется ориентированностью на человека[37]. Аксиомой становится то, что наиболее важные и значительные по своим последствиям качественные сдвиги в воспроизводственном процессе стран мира, лидирующих в экономическом отношении, происходят не в материальной сфере, а в сфере, связанной с развитием человека, удовлетворением его потребностей[38].

Гуманизация системы экономики и экономического роста – это стихийное или сознательно обеспечиваемое тяготение экономики к своей собственной целостности, предполагающее усиление ее социальной ориентации, в которой открывается первостепенная роль человеческого потенциала. В научной литературе получила широкое признание позиция, сторонники которой считают, что сущность гуманизации экономического роста как политико-экономической категории представляет собой совокупность социально-экономических отношений между субъектами экономики по поводу количественного увеличения и качественного совершенствования факторов и результатов общественного производства в процессе реализации человеческого потенциала в целях удовлетворения личных и общественных потребностей[39]. Принцип целостности, таким образом, открывает не только общее содержание экономической сферы, но и ее собственное движение к своей целостности, в котором преодолевается отчуждение экономики от человека. В этом движении к целостности основанием становится сближение между экономической и инвестиционной деятельностью, которое создает импульс и условия для развития экономики.

Действительно, эти две основные формы экономической деятельности, существующие сегодня, не раскрыли свой потенциал в контексте принципа целостности, так как их взаимодействие рассматривается односторонне – как финансовые вложения в экономику. Поэтому, если экономика трактуется как эффективность производства, услуг, их реализации, что находит своё отражение в бухгалтерском учёте и контроле, т. е. экономика как бы «надстраивается над производством, статистикой и реализацией в форме всеобъемлющего бухгалтерского учёта и контроля»[40], то представление об инвестиционной деятельности целиком подчинено этому образу экономики, что приводит к соответствующим теоретическим и прикладным эффектам.

Ориентиры принципа целостности – раскрыть здесь ту внутреннюю связь (общее), на основе которого осуществляется процесс такого сближения. Исходя из таких ориентиров, мы восстанавливаем целостное представление о современной экономике, преодолевая возникшее еще в новое время «частичное» представление о ней, венцом которого выступает убогая ориентация на количественную максимизацию прибыли, что обозначает полный разрыв с гуманизмом, культурой и человеком. Но в настоящее время, на основе достижений науки, результатов глубоких технологических сдвигов, основным вектором движения системы экономики становится ориентация на деятельного и преобразующего человека, на созидательную активность субъектов экономической деятельности.

И здесь, при активном освоении принципа целостности открывается особая теоретическая возможность: на основе реализации этого принципа органично связать инвестиционный потенциал с ростом эффективности системы экономики, обеспечив для последней способность функционировать в условиях постоянного ускорения, растущей экономии времени и глобального расширения экономического пространства. Именно такой синтез, как правомерно предположить, станет в перспективе выражением целостности самой экономической деятельности.