Я слышу, как Кам болтает с Кларой и Софи в гостиной. Дэйв и Вэл в гостевой спальне на втором этаже. Муж Валери распаковывает их чемоданы и багаж детей, а Вэл переодевается, потому что ей кажется, что я включил отопление слишком слабо. Чуть раньше, когда они приехали, она кивком оценила наш выбор дома и обронила прочувствованное «Браво, вы стали взрослыми».

Мы решили собрать всех наших на Рождество. Наш новый дом полон людей, которые, за одним исключением, не одной с нами крови, и все же я чувствую, что все вместе мы настоящая семья.

Вот уже три недели мы с Кам живем здесь, и почти два месяца, как я начал работать в микробрассерии. Я трудился удаленно, пока мы занимались переездом и прочим. Прижился я чертовски быстро. Это, может быть, слишком сильно сказано, ведь прошло так мало времени, но я чувствую, что наконец нашел свое место. Я понял это сразу, в первый раз встретившись с хозяевами.

Когда я вышел из машины, мне навстречу выбежали два больших золотистых ретривера: хорошее начало. Я вошел в помещение. Было много народу, все громко разговаривали, смеялись. Через большие окна в глубине строения я видел, как по саду бегают дети. Я обратился к девушке за кассой:

– Здравствуйте, у меня встреча с Жилем.

– А, ты, наверно, Макс! – воскликнула она. – Меня зовут Жюстина. Я его дочь.

У нее были большие сияющие карие глаза, и я заметил, что она сутулит спину: типичная поза для женщин на позднем сроке беременности. Она обошла стойку, чтобы пожать мне руку. Действительно, казалось, что Жюстина вот-вот родит. Я смотрел на нее слишком долго, и она улыбнулась.

– Никогда не видел беременной женщины?

– Честно говоря, не настолько беременной.

Она рассмеялась.

– Я постоянно говорю мужу, что рискую родить прямо в саду. Здесь у нас семейное предприятие, как ты знаешь!

Я открыл было рот, чтобы ответить, но она уже обернулась и закричала:

– ЖИЛЬ! МАКС ЗДЕСЬ! Ай, Матис, прекрати бегать в помещении, – добавила она, поймав за руку светловолосого мальчика. – Марш на улицу!

Малыш послушно засеменил к двери. Она продолжала:

– Извини, у нас всегда немного бардак. Но мы все делаем с любовью.

– Все отлично, – ответил я, улыбаясь.

Тем временем пришел Жиль. Он пожал мне руку, ладонь у него была крепкая и довольно шершавая, как у человека, который всю жизнь работал на свежем воздухе. Что-то в его глазах напомнило мне Дени, не цвет – глаза у него были такие же карие, как у его дочери, – но доброта, которую они излучали. Он объяснил мне, что, помимо пивоварения, они теперь хотят принимать банкеты, – свадьбы там, проводы на пенсию, – короче, микробрассерия должна стать известным в округе местом, где можно хорошо провести время. Им нужен был кто-то, чтобы помочь с брендингом и пиаром. Разговаривая со мной, он гладил одного из двух ретриверов между ушами. Другой, потемнее, кружил вокруг него, ожидая своей очереди.

Вопрос с зарплатой мы решили быстро: то, что они предлагали, было вполне по-божески, да и все равно я уже знал, что хочу здесь работать. Однако кое-что еще интересовало меня, с тех пор как они мне позвонили. Прежде чем уйти, я спросил:

– Жиль, мне любопытно. Откуда ты узнал обо мне?

– Мой племянник Эрик позвонил мне и сказал, что знает идеально подходящего парня для этой работы.

– А, да? Вау…

Когда я узнал, что Жиль – дядя Эрика, это приятно согрело мне душу, как будто замкнулся круг. Я знал, что буду счастлив здесь, на этом предприятии, таком свойском и теплом.

Я не просил Камиллу бросить Монреаль и переехать со мной в Саттон; знал, что смогу без проблем жить на два города. Но когда она сама предложила мне купить дом, я почувствовал, что на этот раз мы выбираем вместе, для нас двоих. Мы поместили объявление о сдаче нашей квартиры. Через неделю все было улажено.

Я заправляю салат, который подам на закуску, и приплясываю, поглядывая на рататуй и говядину на гриле, которые томятся на медленном огне. Я постарался приготовить достаточно разнообразную трапезу, чтобы угодить всем, потому что кулинарные вкусы Вэл и Клары прямо противоположны. Последние недели я изучал сайты с рецептами, пока Кам, сидя рядом со мной на диване, работала над новым романом. Сюжета я еще не знаю, она становится очень скрытной, когда речь заходит об истории, которую она хочет рассказать, но я застал ее однажды с глазами, полными слез, и широкой улыбкой на лице. Она повернулась ко мне и сказала, что на этот раз хочет написать о надежде. Думаю, этот роман будет во многом о Дени. Мне не терпится увидеть весь свет, который она почерпнет.

На островке вибрирует мой телефон. Это мать. У меня хорошее настроение, так что я отвечаю сразу.

– С Рождеством, Максим, – без предисловий поздравляет она меня.

– С Рождеством, мама.

– Хорошо устроились в вашем доме?

– Да, очень хорошо. А вы, как там в Мексике?

– Ох, ты же знаешь. Жарко, солнце палит каждый день. Твой отец слишком налегает на текилу.

– Уф.

– Действительно… Кстати, мы в этом году возвращаемся тридцать первого.

– Ладно.

Пауза затягивается. Я не совсем понимаю колебания матери, обычно она торопится менять темы. Я слышу в трубке латиноамериканскую музыку. Представляю себе, как отец вихляет бедрами, не умея попасть в ритм, и к горлу подступает тошнота.

– На Новый год, я подумала… я могла бы навестить вас в Саттоне?

Ее предложение застает меня врасплох. Теперь медлю я, но мать читает мои мысли.

– Я приеду одна.

Это что-то новенькое. Мать всегда следовала за отцом как тень. В сущности, с ней я совсем не против повидаться. Мы так редко хорошо проводили время вместе в последние годы.

– Ладно, почему бы нет.

– Правда?

Она, кажется, одновременно удивлена и счастлива. И я чувствую то же самое.

– Да. Я буду рад.

– Отлично. Я позвоню тебе, когда вернусь.

Больше она ничего не говорит, но я угадываю ее улыбку. И тоже улыбаюсь.

Кам звонко смеется в гостиной. Я вытягиваю шею, чтобы увидеть ее. Шарль Бодлер запрыгнул к ней на колени. Как монарх, повелевающий своими подданными, он дает себя гладить Кам, Софи и Кларе. Мне не терпится посмотреть, как он будет себя вести со щенком, которого мы собираемся скоро взять. Думается мне, установленная им иерархия вряд ли изменится.

Я открываю холодильник и достаю бутылку шампанского, которую Эрик подарил мне на презентации Сэма. Мы с Кам берегли ее для особого случая, и я решил, что сегодня вечером надо много чего отпраздновать. Да и довольно ждать. Счастье как желание: надо его ловить, когда оно приходит. Мне хочется перейти к действию во всех гранях моей жизни.

Валери спускается по лестнице с младенцем на руках. Старший идет за Дэйвом, держась за полу его свитера, неуверенно ступая своими маленькими ножками. У трех девочек вырывается умиленное «Ваууууууу», когда они входят в гостиную. Я разливаю шампанское по фужерам и зову всю компанию, чтобы произнести тост. Все собираются вокруг кухонного островка. Взгляд Камиллы на сестру полон нежности. Я вспоминаю Дени. Он так гордился бы обеими своими дочерьми. И мной тоже гордился бы, это точно. Жаль, я не могу сказать ему, что теперь я знаю, как приготовить мою рыбку: с верой в себя, в то, что я сумею удержать жизнь в своих руках и сделать верный выбор как для себя, так и для своей пары.

Мы чокаемся за новый дом, за наших гостей, за Рождество, за Дени. Я искоса смотрю на Кам, она пьет шампанское, и глаза ее светятся. Никогда она не казалась мне такой красивой, как сейчас, в окружении всего, что ее питает, дает ей расти. Дает нам расти, так точнее: верные друзья, семья, которую мы выбрали, дом, где мы пустим корни, ни в чем себя не ограничивая, простое счастье и много любви. Особенно любви: в ней мы с Кам черпаем нашу силу.

Наши взгляды встречаются, и Кам вдруг подмигивает мне. На сей раз ей это отлично удалось. Даже лучше, чем всегда удавалось мне, потому что она сумела уместить в одном своем глазу все наше будущее.