Едва войдя в дом Валери, я вижу, какой там царит беспорядок. Повсюду разбросаны игрушки, на белой стене темнеет пятно неясного происхождения. Одежда валяется на полу и на мебели, как будто посреди гостиной взорвалась стиральная машина. Вэл встречает меня усталой улыбкой, к ее торсу простыней привязан ребенок. Она обнимает меня, слегка прижав младенца к моей груди.

– Добро пожаловать в мой ад, – мрачно объявляет она.

Это шутка: вряд ли Вэл знает, до какой степени перспектива оказаться в ее положении действительно кажется мне адом.

Мы устраиваемся в гостиной, только не успеваем сесть, как она вскакивает, чтобы пойти проведать своего старшего, который проснулся и явно желает сообщить об этом всему кварталу. Я предоставлена самой себе посреди того, что было домом Вэл, пока не стало царством маленьких человечков.

Я смотрю на погремушки и пижамки у моих ног, и у меня странно щемит в груди. Смесь сожаления и облегчения.

Два года назад я натерпелась страху.

В начале июня мы с Максом поехали на полуостров Гаспе. Макс ухитрился найти дыру в своем расписании и получить отгул в пятницу. Мы уехали налегке, с открытыми окнами, с музыкой в салоне. Все выходные ели в закусочных и гуляли по берегу моря, наполняя легкие соленым воздухом. Вечером разводили на берегу костер, а потом занимались любовью в палатке. По дороге у меня загорела правая рука. А Макс стал пятнистым: десятки веснушек выступили на его лице. В тысячный раз, с тех пор как мы знакомы, я смотрела на него и диву давалась, какой он красивый. Такой красивый, что я поставила бы палатку в его объятиях и провела там всю жизнь, чтобы фоном звучал его смех, а глаза были единственным солнцем. Так я ему и сказала как-то вечером, после нескольких бутылок пива. Я была счастлива доверить Максу все это без чувства вины, без страха, без сомнений. Как же мне повезло, что теперь я могу говорить ему, какой он красивый, каждый раз, когда мне этого хочется.

Однажды утром, примерно через две недели после нашей поездки, я заметила, что мои месячные задерживаются на день. Я об этом особо не думала, тем более что уже тысячу лет пила противозачаточные таблетки. Да, забыла принять одну в наш уик-энд в палатке, но что это меняет?

Потом прошло два дня – и ничего. Потом три. На четвертый мне пришлось признать очевидное: что-то не так. Я пошла в аптеку и купила два теста на беременность. Чувствовала я себя ужасно неловко, как девчонка, боящаяся быть пойманной за руку родителями, а не взрослая, почти тридцатилетняя женщина, совершающая абсолютно нормальный поступок.

Домой я возвращалась кружным путем. Просто не знала, как должна себя чувствовать. Надо признать, я никогда не планировала этот момент, никогда в жизни. Вообще-то, если ты женщина и подозреваешь, что беременна, то либо ты рада, потому что хотела ребенка, либо не рада, потому что знаешь, что ты его не хочешь. По крайней мере, после двадцати лет это становится яснее. Макс уже говорил со мной на эту тему раз или два. Я поняла, что он об этом думает. А я… что поделаешь, я сама не знала, как отношусь к материнству. Знала только, что не вхожу в число женщин, которые еще совсем молоденькими понимают, что хотят этого без тени сомнения. Это не значит, будто я вообще никогда не захочу быть матерью. И все же я не могла искоренить свой глубоко личный страх перед материнством. Боялась, что произведу на свет ребенка, а жизнь разлучит меня с ним, как это случилось с моей матерью. Я не любила об этом думать, как не любила сознавать, что мои детские раны определили мой взрослый выбор.

Вот почему в моей голове царил полный хаос. Я понятия не имела, что делать. Мне нужно было больше информации. И, главное, был нужен Макс.

В квартире хорошо пахло, когда я вернулась. Макс готовил весенние рулеты, приплясывая в ритме музыки, игравшей из динамиков. Макс всегда любит готовить, танцуя, для меня это одна из его самых неотразимых черт. Жаль, что он больше почти не готовит.

Любимый подошел поцеловать меня, но вдруг замер. Я поняла по его встревоженному выражению, что все мои мучения написаны на лице.

– Что случилось, Кам?

Я не знала, как ему объяснить, поэтому просто достала из сумки два теста и положила их на островок. Глаза Макса округлились. Он открыл рот, закрыл его. Наконец выдохнул:

– Уф.

– Ага.

– Ты их еще не делала?

– Да нет, только что принесла из аптеки.

– Ладно. Хочешь, сделаем вместе?

– Я думаю, такие вещи надо делать в одиночестве, но спасибо за солидарность.

Он закатил глаза.

– Черт, Кам, ты же понимаешь, что я хочу сказать.

Я кивнула, слабо улыбаясь. Он пошел со мной в ванную и прочел мне инструкции. Я бы справилась и одна, но поняла, что это его успокаивает, дает мало-мальское чувство контроля над ситуацией.

Через несколько минут я протянула ему тесты, чтобы он глянул результаты. Сама я слишком нервничала, чтобы на них смотреть. Он держал тесты в руках и ничего не говорил. Я вышла из терпения:

– Ну?

– Э-э…

– Что значит э-э? Это да или нет? Не так уж сложно, по-моему.

Не говоря ни слова, он показал мне две бумажные полоски, мокрые от мочи. На одной значилось «беременна», на другой «не беременна».

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

– Твои тесты так же нерешительны, как мы в намерении стать родителями, – сказал наконец Макс.

Нас обоих одолел смех. Потому что, как это ни было тревожно и волнительно до мурашек, вышло еще, без тени сомнения, действительно смешно.

Когда мы немного успокоились, Макс спросил:

– И что теперь будем делать?

– Наверно, покажусь врачу. Пойду в клинику завтра утром.

– Ладно.

Мы провели необычный вечер. Как будто новая нежность установилась между нами, какая-то другая любовь. Хотя мы даже не знали, беременна ли я на самом деле или нет. Хотя понятия не имели, какое решение примем, если окажется, что да. Мы просто заботились друг о друге.

Когда мы легли и он крепко обнял меня, мне захотелось сказать ему, как я его люблю. Как сильно он меня возбуждает. Что Макс единственный на свете, с кем от мысли иметь ребенка мне не хочется вырвать себе глаза. Я знала, что он воспримет это как комплимент.

И уже мысленно приготовившись ему во всем этом признаться, я вдруг ощутила знакомое тепло. Кровь потекла по ноге, закапав белую простыню.