Лиза проснулась с дикой головной болью. Казалось, она всё ещё слышит, как бьют часы, отсчитывая последние секунды до полуночи.

– Фу, какой ужасный сон!

Она откинула синюю прядь волос с глаз и повернулась на другой бок.

– Бом! Бом! Бом! – Раздражающий звук становился всё сильнее. Он явно существовал независимо от Лизиных сновидений.

Она подскочила на кровати как ошпаренная. Но это был всего лишь будильник на телефоне. Пока мама не заступила на свой утренний пост к плите, Лиза прошмыгнула на кухню и выпила таблетку аспирина. Мама не позволила бы принять её на пустой желудок. А скорее всего, вообще не поверила бы, что у здорового молодого организма с утра может что-нибудь болеть. У мамы с её синдромом отличницы было своё виденье мира, и если в него что-то не вписывалось, то она отказывалась это понимать и принимать.

Боль отпускала, и настроение у Лизы постепенно улучшалось. Сегодня она снова увидит Макса. Она уже простила ему вчерашнюю выходку с Евой. К тому же Лиза сама была отчасти виновата – нужно было соглашаться на танец и не строить из себя скромняшку-первоклашку.

Когда Лиза добралась до ванной, утро уже казалось ей вполне сносным, даже хорошим. Она взяла зубную щётку, как микрофон, и принялась кривляться перед зеркалом, напевая:

– Этот вечер наш-наш. Ты мой самый краш-краш!

Приняв горячий душ и смыв с себя все тревоги вчерашнего вечера, Лиза вернулась в свою комнату. И тут же поняла, что все её усилия прожить этот день счастливо потерпели сокрушительный крах. Посреди комнаты стояла мама с охапкой Лизиной грязной одежды, которая до этого была живописно разбросана по полу. По прикроватному коврику ползал Лука.

– Это моя территория! Я просила не врываться ко мне! – сразу же перешла в нападение Лиза.

Мама прикрыла глаза, сделала глубокий вдох. Потом демонстративно медленно выдула воздух через губы, сложенные трубочкой, и сказала как можно более невозмутимо:

– Я просто зашла позвать тебя к завтраку.

Но похоже, медитативного дыхания хватало всего на одну фразу, потому что следующую она произнесла уже с едва сдерживаемым раздражением:

– Что за бардак у тебя в комнате, Лиза? И откуда это у тебя?

Она сунула дочери под нос то, отчего у Лизы потемнело в глазах. Платье! Миллион эмоций лавиной обрушились на Лизу. Самые нейтральные из них были – растерянность и страх, самая сильная – ярость.

– Не твоё дело!

Лиза выдернула платье из маминых рук и приготовилась сказать что-нибудь едкое и обидное. Но в этот момент Лука, сидящий у её ног, издал радостный вопль. Лиза опустила взгляд – её братишка держал на ладошке сувенир в виде янтарного кусочка пиццы. Должно быть, он лежал в складках платья и выпал, когда мама вытаскивала наряд из-под кровати.

– Подаи! Иза, подаи! – жалобно заканючил Лука. Он привык, что сестра часто дарит ему разные симпатичные вещицы – значки, карандаши, рекламные брошюрки, билетики и стирательные резинки в виде фруктов или динозавров.

Но сейчас Лизино терпение лопнуло. Она отобрала брелок, случайно дёрнув Луку за руку чуть сильнее, чем ей хотелось:

– Обойдёшься! И вообще, это мои вещи. Вы не имели права их трогать!

Лука, обиженный такой несправедливостью, тут же принялся реветь. Мамино лицо побагровело. Она уже не пыталась размеренно дышать и сдерживаться.

– Лиза, как ты с нами разговариваешь?

Лиза чувствовала, что надвигается катастрофа. Нужно было поскорее линять из дома, пока мама не придумала ей какое-нибудь наказание за «грубость и неадекватное поведение». Она вполне могла заставить дочь мыть полы или, что ещё хуже, заниматься с Лукой развивашками. А Лиза вовсе не считала, что она не права. Даже психологи подтвердили бы, что мама и Лука нарушили её личные границы. «Ладно, – обречённо подумала Лиза. – Всё равно им ничего не докажешь».

Она досчитала про себя до десяти и будничным тоном сказала:

– Ладно, проехали. Ма, я возьму твой велик, ок?

Но мама уже завелась:

– Ок? Нет, конечно, не ок!

Лиза молча принялась одеваться. Если не вступать с мамой в перепалку, то, возможно, она сбавит обороты.

– А где твой велосипед, Лиза? – Мама не отставала, и её интонация не сулила ничего хорошего. – Лиза, объясни мне, что происходит.

– Я бы и сама хотела знать, что происходит, – пробубнила Лиза едва слышно, не глядя на маму.

Но всё же не выдержала и обернулась, потому что почувствовала: что-то не так. Увиденное напугало Лизу не меньше, чем вчерашний скелет, поедающий пиццу. Мама молча смотрела на дочь, а по её щекам текли слёзы. Конечно, она плакала и раньше – например, когда читала грустную книгу, чистила лук. Или однажды, когда уронила себе на ногу тяжёлую сковородку. Но сейчас причиной её слёз была Лиза. Уж лучше бы мама ругалась и грозила наказанием. Это было бы привычней и понятней. А сейчас Лиза совершенно не знала, как себя вести. В итоге она просто ткнулась маме в подмышку, словно была совсем маленькой. От маминого домашнего костюма приятно пахло стиральным порошком и кофе. Мама легонько погладила Лизу по голове.

– Лиза, дорогая, раньше у нас не было друг от друга секретов.

Раньше? Да, раньше не было. А сейчас всё стало так сложно и запутанно. Раньше мама хвалила свою смышлёную и добрую Лизу, хвасталась ею перед знакомыми. Сейчас же только и слышны бесконечные придирки по поводу одежды и учёбы. Вместо «Как у тебя дела?» она спрашивает: «Что получила по математике?» и «Ты сделала уроки?» Будто нет других тем для беседы. Вот у Лизы и не осталось никакого желания делиться с мамой тем, что на душе. А уж если бы она рассказала ей о Магистре и говорящем черепе, то мама и вовсе повела бы её к психиатру. Как говорится, чем меньше родители знают, тем крепче спят.

После примирительных объятий мама сама предложила Лизе свой старенький велосипед.

– …Раз твой, Лиза, где-то потерялся. Его украли, да?

Пришлось Лизе соврать, что да, украли.

– Прямо недалеко от школы, представляешь, мам.

Лиза мчалась по пасмурному Калининграду на скрипучем велосипеде с огромными колёсами и заржавевшими спицами и пыталась согреться мыслями о встрече с Максом. Но сперва у неё было одно важное дельце – она должна была вернуть этот чёртов янтарь мистеру Марьяно. Чтобы даже слова больше не слышать о Теневом городе. Мысль о сэре Роберте, навечно заточённом в каменной стене, Лиза старательно гнала прочь.