Пока Хиба сидит со мной на диване – в черной кожаной куртке и ярком хиджабе, с подобранной в тон помадой на губах – и потягивает чай, ее телефон издает знакомый звук: пришло сообщение в Slack. Она зовет меня к стоящему в углу комнаты столу и открывает ноутбук. Газван приносит стул, чтобы я села рядом. К нам присоединяется и Ива Гумнишка, которая взялась побыть моим переводчиком.

Последние три года Хиба главным образом обслуживает одного клиента – канадское нефтеперерабатывающее предприятие, которое разрабатывает алгоритмы для оценки чистоты образцов сырой нефти. Она сказала, что работа ей нравится – более того, она жить без нее не может. И дело не столько в ее сути, сколько в том, что задачи предсказуемы и однообразны, каждый месяц Хиба получает за них деньги, а клиент приятен и общение с ним в Slack не составляет никакого труда.

Время от времени в течение дня клиент присылает Хибе фотографии пробирок, наполненных нефтью, и, если она свободна, она берет изображения в работу. Открывая фотографию, она сначала своим тонким пальцем пианистки отмечает мениск, то есть уровень жидкости в пробирке, а затем – все видимые загрязнения и отложения. Если ей плохо видно, она переключается на снимок в ультрафиолетовом спектре, который иногда бывает четче. Далее клиент использует размеченные изображения, чтобы обучить свои алгоритмы делать то, что Хиба выполняет на глаз: оценивать качество образцов нефти.

За каждое размеченное изображение Хиба получает шестьдесят центов. Объем работы разнится день ото дня, и Хиба размечает от тридцати до пятидесяти изображений, но получает минимум четыре евро за час своего труда.

Структура и гибкость работы настолько понравились Хибе, что в результате она привела в Humans in the Loop и Газвана, чтобы он работал по вечерам, удваивая их доход.

Их старший сын Абдулла тоже иногда выполняет задачи. У них один ноутбук на всех, и Хиба сама научила своих близких на нем работать. Она говорит, что отправила младшую дочь на курсы на платформе ИИ, чтобы она смогла зарабатывать деньги на карманные расходы: косметику, одежду, походы в кино. Хиба говорит, что ее работа превратилась в семейное предприятие и все вместе они получают от 600 до 1200 долларов в месяц.

К этому добавляются деньги, которые приносит расположенный неподалеку салон красоты, где Абдулла работает помощником управляющего. Взглянув на мои ненакрашенные ногти, Хиба приглашает меня бесплатно сделать маникюр. Их расходы в месяц составляют около 1600 долларов, поэтому с доходом от салона они почти сводят концы с концами. Каждый год во время празднования Ида Хиба жертвует часть своего заработка местной мечети, чтобы отблагодарить небеса и помочь другим.

Идеальной работы, однако, не существует. Я спрашиваю у Хибы, что бы ей хотелось изменить. В этот момент Гумнишка порывается уйти, чтобы мы смогли поговорить откровенно, но Хиба просит ее остаться. «Все, что я скажу, я могу сказать и при тебе», – произносит она, глядя ей прямо в глаза. Хиба и Газван были свидетелями на исламской свадьбе Гумнишки, которая вышла замуж за мусульманина из Марокко. Хиба говорит, что теперь Ива для них как член семьи.

Хиба отмечает, что в целом она предпочитает свой гибкий график работе с девяти до пяти с фиксированным доходом. Но в последние месяцы перед ней встал вопрос о неравенстве возможностей. Официально Хиба устроена на дневную работу, но раньше компания не диктовала сотрудникам, когда именно им работать, поэтому Хиба часто заходила в систему после ужина, когда дети уже спали, и размечала изображения до поздней ночи, поскольку в эти часы у нее было больше свободного времени.

Однако стартап рос, и когда в компанию пришло больше сотрудников, руководство начало внедрять сменный режим. Теперь Хибе, работающей в дневную смену, больше не позволялось брать задачи ночью. Ими занимались недавно нанятые специалисты по обработке данных, которым платили больше. Переход на сменный режим был идеей Тесс Вальбуэны, которая недавно пришла в компанию на должность операционного директора. Ее цель состояла в том, чтобы обеспечить работой всех.

Некоторым сотрудникам не понравились эти новые правила, и двое из них, включая Хибу, пожаловались на это канадской нефтеперерабатывающей компании. Хиба говорит, что поднимала вопрос в беседе с одним из руководителей Humans in the Loop, но получила неудовлетворительный ответ. Она не хотела беспокоить Гумнишку и не знала, что не должна напрямую общаться с клиентом. Представители Humans in the Loop утверждают, что всех сотрудников просят не посвящать клиентов во внутренние дела. В результате руководство компании с позволения Гумнишки наказало Хибу в назидание другим: ее на тридцать дней лишили доступа к платформе. Я бросаю взгляд на Гумнишку, которая смущенно пожимает плечами, но признает, что все так и было.

Гумнишка и ее команда отстранили Хибу от работы на весь декабрь – хлопотный и затратный для семьи месяц. Хиба по-прежнему получала уведомления о новых задачах в Slack и смотрела, как один за другим приходят запросы – дзинь, дзинь, дзинь, – не имея возможности взять их в работу. Она чувствовала бессилие, обиду и гнев. Шансы заработать уплывали у нее из-под носа, но она ничего не могла с этим поделать. Этот инцидент стал символом ее уязвимости, шаткого положения таких же, как Хиба, специалистов по обработке данных и в целом бессилия низовых работников отрасли, где заправляют самые богатые и амбициозные компании мира. Потеря дохода стала для семьи Хибы серьезной проблемой, и ей пришлось занять денег у друга, чтобы оплатить учебу Абдуллы в университете. «Мне было очень тяжело», – говорит она.

Я спрашиваю у Гумнишки, сожалеет ли она о решении, которое так сильно сказалось на близких Хибы. Она отвечает, что таковы болезни роста маленьких компаний. Ей было нелегко решиться на введение сменного режима и наказание сотрудников. Она признает, что не учла, что дело было в декабре, и осознала, что в случае с Хибой отстранение на месяц оказалось слишком серьезным штрафом. Я украдкой смотрю на Хибу и Газвана, чтобы понять, не затаили ли они обиду на Гумнишку, но Газван упрекает жену по-арабски, напоминая ей, что Ива уже извинилась. Хиба не жалеет, что рассказала мне об этом, но подчеркивает, что это дело прошлое. Ее жизнь продолжается.

Как же Хиба поступит в следующий раз, когда у нее появится повод пожаловаться?

«Я просто промолчу, – говорит она, пожимая плечами. – Мне это не по карману».