В поисках других историй я наткнулась на небольшой болгарский стартап Humans in the Loop, который также предлагал международным корпорациям услуги по аннотированию данных для ИИ. В этой компании в основном работали беженцы и мигранты с Ближнего Востока, которым пришлось покинуть свои страны из-за политических конфликтов и войн.

Хиба Хатем Дауд живет на тринадцатом этаже многоквартирного бруталистского дома в Софии. Они с ее мужем Газваном воспитывают троих детей-подростков. Хиба встречает меня у подъезда и провожает к себе. Улыбчивый Газван, который почти на двадцать лет старше жены, по-английски говорит плохо. На ломаном болгарском он сконфуженно сообщает мне, что у себя на родине – в иракском городе Эль-Фаллуджа – он был учителем английского, но совсем забыл язык после отъезда из страны.

На журнальном столике расставлены угощения, которые Хиба приготовила утром: слоеная фисташковая пахлава и аккуратные ряды домашних кааков – ближневосточных булочек с кунжутом. В черный чай щедрой рукой добавлены сухие иракские сливки, а подают его в цветастых турецких стаканчиках. По телевизору идет арабская мыльная опера, которую никто не смотрит. «Садитесь, – говорит Хиба. – Чувствуйте себя как дома».

Обычно она начинает свой день с готовки на всю семью («Арабы едят много!» – отмечает она), потом собирает детей в школу и хлопочет по хозяйству, а затем, как и сегодня, принимается читать сообщение с работы. Она нажимает «Да» и переходит на специальный сайт, где ее ждет задача. Инструкции, как правило, написаны на английском, и Хиба переводит их с помощью Google. Как всегда, клиент отправил несколько изображений простых предметов, которые ей необходимо разметить. Через несколько минут задача выполнена – и Хиба, довольная собой, закрывает вкладку.

Сидя в этой самой комнате, Хиба размечает спутниковые снимки полей, океанов и городов, аннотирует изображения дорог, отмечая на них пешеходов, светофоры, переходы и тротуары, и размечает фотографии интерьеров всевозможных зданий, рисуя многоугольники вокруг спален, кухонь, гостиных и ванных и подписывая, что есть что. Она не понимает, зачем клиенты просят ее выполнить эти простые на первый взгляд задачи, напоминающие рассматривание книжки-картинки с маленьким ребенком, но вопросов при этом не задает. Работа проста, дает ей возможность заниматься домом – и обеспечивает всю ее семью.

Хиба размечает наборы данных для обучения ИИ-программ – точно так же, как и Иэн и его друзья из Найроби. Она тоже очень далека от итоговых продуктов, которые за миллиарды долларов разрабатывают американские и западноевропейские компании, и даже не знает языка, на котором получает инструкции от клиентов. Я спросила у Хибы, понимает ли она, что такое искусственный интеллект и как влияют на мир программы, в создании которых она участвует. «Нет, нет, нет», – ответила она и рассмеялась. Ей просто нужна стабильная работа, и ей неважно, на что направлен ее труд.

Она смутно представляет, что все это как-то связано с тем, что по-арабски называется almawarid albasharia. Обратившись за помощью к верному Google Translate, она переводит эту фразу как «работа с кадрами». Да, кивают они с Газваном. Именно этим они и занимаются. Они работают с кадрами.