Я решила высказать свои опасения Лейле Джане – женщине, которая с самого начала занималась развитием новой отрасли аннотирования данных. В 2018 года она основала Sama как некоммерческую организацию, которая должна обеспечивать работой в цифровой сфере социально незащищенных людей. «Великая пустая надежда Кремниевой долины – автоматизация. Но все вранье – на самом деле за “автоматизацией” стоят люди», – сказала мне Джана в 2019 году. Незадолго до этого у нее диагностировали редкую форму рака – эпителиоидную саркому, и на борьбу с ней она направила все свои предпринимательские навыки.

Лейла выросла в пригороде Лос-Анджелеса в семье индийских иммигрантов. Летом накануне своего семнадцатого дня рождения она получила стипендию, чтобы преподавать английский в Гане, влюбилась в эту страну и на всю жизнь увлеклась африканским континентом. В 2019 году она превратила Sama в коммерческое социальное предприятие, или благотворительную корпорацию, для развития которой привлекла почти 15 млн долларов частных инвестиций – в том числе от компании Meta, ранее известной как Facebook. Но в итоге отношения между ними оказались сложными.

Большинство сотрудников Sama – около трех тысяч – составляет молодежь из Кении. Компания также работает в Уганде и Индии, где в ее штате состоят более образованные, но столь же бедные сотрудники, принадлежащие к мировому прекариату. Компания обслуживает всех корпоративных гигантов Америки – от Google, Facebook, Apple и Tesla до Walmart, Nvidia, Ford и Microsoft. Бенджа, Иэн и их коллеги работают с беспилотными автомобилями Tesla, онлайн-поиском по товарам Walmart, системой Apple Face ID и контент-фильтрами Instagram. Они даже помогали обучать чат-бот ChatGPT, который OpenAI запустила чуть более года назад.

В 2022 году представители компании заявили, что за счет предоставления цифровой работы ей удалось вытащить из нищеты более 50 тысяч человек в Восточной Африке – включая тех, кто находится на иждивении у сотрудников, а также людей, которые прошли необходимый для работы тренинг, но в итоге не были трудоустроены{14}. Один из офисов компании в Уганде расположен в столице страны Кампале, а второй – на севере, в небольшом городе Гулу, где не один десяток лет свирепствует «Господня армия сопротивления» – жестокая повстанческая группировка, которая вовлекает в боевые действия детей. Больше всего людей из Гулу в возрасте до двадцати пяти лет работает именно в Sama.

Когда в 2008 году Джана основала свою компанию в Сан-Франциско, инвесторы скептически отнеслись к ее планам привлекать дешевую рабочую силу на фоне экономического кризиса в Америке. Но Джана заявила, что собирается не просто предоставлять клиентам дешевые услуги, а повышать цифровую грамотность амбициозной и голодной молодежи Восточной Африки, помогая той становиться на ноги.

«Наша трудовая модель предполагает наем сотрудников на полный день, с предоставлением различных льгот и обеспечением прожиточного минимума, – сказала Джана, – что, как я выяснила, означает выплату фактической зарплаты в размере около трехсот долларов в месяц и медицинское страхование. Нанимая людей, мы в среднем увеличиваем их доход почти в четыре раза. Как правило, мы работаем с выходцами из незаконных и сельских поселений, поэтому они со всей серьезностью относятся к шансу устроиться в компанию, где платят хорошую зарплату, обучают работе на компьютере и позволяют взаимодействовать с ИИ».

Кроме того, как отмечают в Sama, каждый год компания выделяет четыре стипендии для сотрудников, которые хотят продолжить обучение, и предоставляет стартовый капитал тем, кто желает открыть собственный бизнес{15}. Джана неизменно подчеркивала, что руководствоваться нужно девизом «давай работу, а не пособие». В офисах Sama в Найроби сотрудники ходят в худи и футболках с надписью «Давай работу», а идеи для подработки в «своем деле» только поощряются, ведь новый бизнес может, в свою очередь, создать и новые рабочие места. На кустарной фабрике, построенной посреди замусоренного пустыря, десяток женщин и девушек вручную шьет футбольные мячи – это предприятие было основано при поддержке Sama. Сотрудники компании выводят на рынок косметику на основе трав, открывают магазины на базе M-PESA и цифровых кошельков, выращивают кур на мясо и открывают футбольные клубы для девочек в своих деревнях.

В начале 2020 года, незадолго до эпидемии коронавируса, Лейла Джана умерла от эпителиоидной саркомы. Ей было тридцать шесть лет. Дело ее жизни и ее явный интерес к судьбе построенного ею сообщества восточноафриканской молодежи пробудили во мне интерес. Соответствуют ли реальности идеализированные представления Джаны? Правда ли сотрудники Sama вроде Иэна и Бенджи чувствуют, что работа открывает им новые возможности? В состоянии ли они требовать перемен? Ответы я нашла в Найроби.