В семь утра в один из будних дней 2015 года Диана Сарджо проснулась, услышав, как кто-то колотит в дверь ее дома в Эйбурге – районе в восточной части Амстердама, куда она недавно переехала с семьей. В одной из комнат спала ее семилетняя дочь, в двух других – сыновья-подростки. Выглянув в окно, Диана увидела в саду полицейских, и, когда она открыла дверь, они ворвались внутрь и стали обыскивать одну комнату за другой, пока не нашли того, за кем пришли, – четырнадцатилетнего Дамьена. Его арестовали за то, что он пригрозил ножом своему ровеснику.

Когда полиция увела Дамьена, жизнь Дианы рассыпалась на миллион осколков.

* * *

Весь следующий год Диана всячески старалась вернуть жизнь сына в нормальное русло. Она признавала, что Дамьен действительно совершил ужасный поступок, но полагала, что у любого ребенка должен быть шанс на исправление. Она настояла, чтобы вместо тюремного заключения ее сыну назначили домашний арест, поскольку боялась, что тюрьма изменит Дамьена и станет для него дополнительным толчком в преступный мир. Диана круглые сутки караулила сына, чтобы он больше ничего не натворил. «Я думал, что мама отвернется от меня, ведь сам я чувствовал себя паршивой овцой. Я поступил отвратительно, мне не было прощения. Но она меня не бросила, – вспоминал Дамьен в интервью несколько лет спустя. – Моя мама – настоящий воин».

Несмотря на все усилия Дианы, полицейские часто приходили к ним домой, чтобы допросить Дамьена о других преступлениях – о краже айпада, об ограблении на другом конце города, – но Диана и Дамьен утверждали, что подросток не имеет к ним отношения. Через несколько недель Дамьен взбунтовался против постоянного контроля. Когда срок его домашнего ареста истек, он был освобожден под поручительство и совершил еще одно уличное преступление, из-за чего ему продлили период пребывания под надзором, и он снова стал общаться с компанией, которая изначально втянула его в неприятности.

После этого полицейские стали стучаться к ним в дом в любое время дня и ночи. Иногда они забирали Дамьена и его старшего брата Нафайо в участок на допрос. Бывало, что полицейские останавливали Дамьена на улице и проверяли у него документы, когда он просто шел по своим делам или встречался с друзьями. Это превратилось в замкнутый круг постоянного надзора и подросткового бунта. Каждый инцидент вносился в личные дела подростков как «столкновение с полицией», и это преследовало их долгие годы. Диана старалась удержать детей вместе – семья держалась на одном лишь честном слове.

Через несколько месяцев, летом 2016 года, Диана получила из мэрии письмо, в котором говорилось, что Дамьен включен в список шестисот самых опасных несовершеннолетних преступников. Нафайо, которому тогда было шестнадцать, вошел в список четырехсот других мальчишек, куда попало несколько братьев «преступников» из первого списка: это были дети в возрасте от двенадцати до восемнадцати лет, предположительно имеющие высокие шансы стать преступниками в будущем, – как в рассказе Филипа Дика «Особое мнение». Как свидетельствуют их матери, многие мальчики из «Списка 400» на тот момент не имели приводов в полицию.

Нынешний бургомистр Амстердама Фемке Халсема отмечала в своем послании, что прогнозные оценки «были призваны остановить преступную активность, расширить возможности и повысить качество жизни людей, [вошедших в список, а также] предотвратить негативное влияние этих людей на их несовершеннолетних братьев и сестер… и на их малолетних детей».

Родители не могли ни вычеркнуть своих детей из списка, ни отказаться от предлагаемой социальной поддержки.

С Дианой никто не советовался. Она одна растила своих детей, но никто не сказал ей, почему их внесли в эти списки и как им выйти из-под надзора (если это вообще возможно). Следующие несколько лет ее семья пребывала под колпаком более чем двух десятков государственных организаций, включая полицию, социальные службы, службы здравоохранения, систему правосудия и городские власти, и каждая из них имела разные цели и установки, зачастую противоречащие друг другу.

В «Список 600» вошли мальчики, имеющие приводы в полицию и как минимум один раз осужденные за серьезное преступление. «Список 400» был составлен с помощью системы машинного обучения ProKid, которую ученые разработали в сотрудничестве с голландской полицией для прогнозирования «повышенного риска совершения преступлений против личности и/или собственности» среди молодежи на основе таких данных, как столкновения с полицией в прошлом, места жительства, семейные связи и участие в судебных процессах в качестве свидетелей или жертв{90}.

«Я услышала об алгоритмах и данных, которые они использовали, и поняла, что здесь что-то не так», – сказала мне Диана. Большинство попавших в список мальчиков были чернокожими или имели марокканское происхождение, хотя предполагалось, что раса в методологии не учитывается. В письме, адресованном родителям, тоже не содержалось никаких дополнительных сведений: в нем просто говорилось, что дивное новое амстердамское государство цифрового благосостояния уже спешит на помощь.

«Могли бы просто написать: “Мы укажем вам дорогу в ад”», – говорит Диана.