Всего в нескольких километрах от Стратфорда в небольшом хвойном перелеске возле Института Фрэнсиса Крика в лондонском районе Кингс-Кросс десяток молодых лондонцев готовились пройти по улицам в знак протеста против городских камер видеонаблюдения. Был солнечный сентябрьский день, и вместо транспарантов они использовали собственные лица. Их инструментами были грим и кисти.

Одна из участниц этой группы, Эмили Родерик, нарисовала на своем лице и части губ толстую черную линию, которую дополнила асимметричными рыжими треугольниками на щеке в цвет своих волос, косой чертой на одной брови и белыми полосками на подбородке. В этом гриме ее лицо превратилось в мешанину случайных форм и резких контуров. Другие протестующие нарисовали на своих лицах неровно пересекающиеся разноцветные полоски, треугольники и толстые черно-белые линии.

Завершив приготовления, Эмили и ее товарищи собрались вместе и пошли за художницей Анной Харт, которая в тот день стала их лидером. Они прошли мимо международного железнодорожного вокзала Сент-Панкрас, по центру развлечений Goods Way, пересекли канал и оказались на Грэнери-сквер – недавно перестроенной площади с журчащими фонтанами и многочисленными ресторанами с открытыми верандами. Там группа остановилась и стала наблюдать за студентами, снующими возле Центрального колледжа искусства и дизайна Святого Мартина, семьями, которые плескались в радужных струях, влюбленными парочками и дружескими компаниями, сидящими на зеленых ступенях у канала, а затем – за установленными на площади крошечными камерами, никогда не смыкающими глаз.

За несколько дней до этого в Financial Times вышла моя статья, в которой я сообщила, что компания-застройщик Argent, владеющая этим участком, на протяжении последнего года тайно наблюдала за прохожими с помощью камер, оснащенных технологией распознавания лиц{57}. Это делалось без согласия и без уведомления местных жителей, а партнером Argent по проекту выступала лондонская полиция.

Эмили и еще трое художников, которые учились и работали в Центральном колледже искусства и дизайна, расположенном прямо под камерами Грэнери-сквер, прочитали мою статью и почувствовали себя оскорбленными. Сразу после этого они собрали группу протеста, которую назвали Dazzle Club («Ослепляющий клуб»).

Студенты и сотрудники колледжа и прежде нередко вступали в конфликты с Argent, поскольку компания ограничивала использование общественных пространств в районе Кингс-Кросс. Однажды двоих студентов, знакомых Эмили, остановили на площади работающие на Argent дружинники, которые стали выяснять, зачем художники вносят в свою студию диван. «В этом не было никакой необходимости», – сказала мне Эмили, когда мы сидели на том же месте на Грэнери-сквер. Но они художники, и они хотели четко выразить свой протест. Кроме того, занимаясь пространственным искусством и проявляя интерес к ландшафту и окружающей среде, они также хотели поразмыслить о том, как постоянное наблюдение за людьми в общественных пространствах меняет города и их жителей.

Еще до появления идеи Dazzle Walks, или «Ослепляющих прогулок», Эмили и ее творческий партнер Джорджина экспериментировали с CV Dazzle – особой техникой грима, которую берлинский художник и специалист по информатике Адам Харви разработал для того, чтобы скрываться от программ распознавания лиц. Опираясь на технику «ослепляющего камуфляжа», которая использовалась для покраски военных судов в период Первой мировой войны, Харви предложил особым образом гримировать лица, чтобы сбивать с толку компьютерные алгоритмы.

Модели распознавания лиц, как правило, используют ключевые точки – глаза и область вокруг них, брови, лоб, нос – и лицевую симметрию, чтобы размечать и впоследствии распознавать лица. Рисуя на лице ломаные линии и беспорядочные формы, скрывая одну бровь или часть губ, можно при помощи обычной кисти нарушить симметрию и скрыть ориентиры, сделав лицо невидимым для многих доступных сегодня систем.

«Я из Лемингтон-Спа, где работал целый коллектив художников, которые назывались “Маскировщиками” и красили здания, скрывая их от истребителей и подводных лодок во время Второй мировой войны, – сказала Эмили. – Снова и снова именно художники находят альтернативные способы сделать дискуссию более доступной для публики».

По нынешним законам нам не всегда дается право выбирать, соглашаться ли на ИИ-надзор, – даже если он организован частным сектором. Как индивиды, мы оказываемся бессильны, когда камеры сканируют наши лица и когда наши изображения используются для обучения ИИ-программ, осуществляющих этот надзор. После выхода моей статьи о камерах наблюдения в районе Кингс-Кросс британская служба по защите неприкосновенности персональных данных начала расследование, однако на момент написания этой книги оно до сих пор не закончено.

Исследования, проведенные британским Управлением уполномоченного в сфере информации, показали, что использование технологии распознавания лиц меняет способы самовыражения людей на публике – от того, как они высказывают свои политические и религиозные предпочтения, до того, как одеваются и как себя ведут{58}. По мере распространения этой технологии самые уязвимые из нас – те, кто пребывает под пристальным вниманием полиции, а также активисты и журналисты – станут постоянно и абсолютно видимыми за пределами своих домов, и все, кто стремится к анонимности, будут вынуждены существовать в подполье, скрываться в тени или не выходить из дома. На самом интимном уровне широкое распространение технологии распознавания лиц приведет к тому, что нам станет сложно хранить секреты и вести частную жизнь.

По мнению Эмили, установка «умных» камер подрывает коллективное доверие, которое существует в обществе и которое особенно необходимо женщинам в публичных пространствах. «Поэтому мы и основали Dazzle Club – нам нужно физически находиться в общественных пространствах и присматривать друг за другом, – сказала она. – Мы не должны быть вынуждены прятаться от технологий, опасаясь слежки».

Первая демонстрация, начавшаяся в сквере у Института Крика и закончившаяся на Грэнери-сквер, в итоге вылилась в двадцать четыре других прогулки, в которых приняли участие десятки художников, активистов и обычных людей. Они гуляли не только в Кингс-Кросс, но и в других районах Лондона, а позже – в Манчестере, Лидсе, Плимуте, Бристоле, Бирмингеме и Маргите. Тщательно спланированные маршруты прогулок пролегали по жилым массивам и улицам, оснащенным «умными» камерами. Разговаривать и пользоваться телефонами не позволялось – участники прогулок посвящали час размышлению о том, что за ними постоянно наблюдают.

Через два года Dazzle Club распался с началом пандемии COVID–19, а основавшие его художники решили двигаться дальше. Эмили и ее друзья по-прежнему приходят в гриме на такие мероприятия, как фестиваль в Гластонбери, где используется огромное количество камер наблюдения, но теперь они подумывают возродить Dazzle Club, поскольку применение технологии распознавания лиц по-прежнему практически не регулируется.

Последняя прогулка, которую организовала Эмили, прошла в ее родном Стратфорде на востоке Лондона, где полиция изначально испытывала – а затем внедрила – системы распознавания лиц, чтобы идентифицировать прохожих. Группа начала и закончила прогулку возле обшарпанного торгового центра Stratford, стоящего через дорогу от молла Westfield. «Это место хорошо подходило для завершения прогулок, – сказала Эмили, – и разговора о том, насколько заметными оказываются определенные группы людей, когда такие пространства оборудуются камерами с распознаванием лиц».