В конечном счете, порождающий ИИ, как и любой другой способ обработки изображений с помощью систем искусственного интеллекта, влияет на человека точно так же, как и более старые технологии вроде фотошопа и даже порноместь.

Профессор права Клэр Макглинн побеседовала более чем с 75 потерпевшими из Великобритании, Австралии и Новой Зеландии, которые столкнулись с различными надругательствами с использованием изображений, от порномести до дипфейков, и попыталась выяснить, как такие преступления влияют на людей. Все жертвы отметили, что постоянно боятся, что их узнают и что изображения разойдутся еще шире. «Их жизнь делится на “до” и “после”, – сказала Макглинн. – Они меняют школы, меняют адреса, меняют работу. Одна женщина рассказала, что поправилась и перекрасила волосы, потому что боялась, что ее узнают на улице, и полностью изменила свой образ, чтобы ее стало не узнать».

Ноэль сегодня работает юристом и занимается исследованиями в Университете Западной Австралии, где изучает технологии и их регулирование, фокусируясь на иммерсивных технологиях, включая дипфейки и метавселенную, и их влиянии на людей.

За последние годы, проведенные под постоянным натиском со стороны абьюзеров, Ноэль не один десяток раз обращалась за поддержкой к друзьям. Особенно тяжело ей пришлось, когда она только начала бороться за свои законные права, и месяц за месяцем она сталкивалась со все более циничными надругательствами. «Я не могла просто общаться с друзьями так, как хотела бы, – сказала она. – Все разговоры всегда сводились к моим проблемам».

Ноэль казалось, что люди не понимают, как такие притеснения сказываются на повседневной жизни – на людях, с которыми ты знакомишься, на каждом собеседовании, на каждом романе, на каждой дружбе. Поскольку большинство людей толком не знает, как работает технология ИИ, Ноэль приходится постоянно это объяснять, и вкупе с надругательствами как таковыми это эмоционально изматывает ее, вызывая стресс.

У нее возникало ощущение, что никто из новых знакомых не видит в ней ничего, кроме ее истории, и из-за этого ей казалось, что люди заранее делают о ней выводы и не могут воспринимать ее как многогранную личность. Недавно она сходила на первое свидание с человеком, с которым познакомилась в интернете. «Я не планировала говорить о произошедшем и не упоминала об этом в своем профиле. Я считаю, что не обязана всем подряд рассказывать историю о своей чудовищной боли, если мы даже не знакомы лично», – сказала она. Однако на свидании мужчина сказал, что уже поискал информацию о ней, и в этот момент удовольствие от общения сменилось неловкостью и унижением.

И все же она не перестает высказываться о проблеме, надеясь стать путеводной звездой для других людей, которые пытаются справиться с травмирующим опытом столкновения с дипфейками, выбивающим любого из колеи, и помочь им поставить в своих историях точку. Как и многие другие жертвы, она просто хочет, чтобы оскорбительные изображения были удалены, а притеснения прекратились, – и ей кажется, что регулировать эти вещи не так уж и сложно. Она годами открыто говорит о проблеме, участвует в различных мероприятиях и правительственных кампаниях, неустанно выступает против сексуальных надругательств с помощью изображений и лоббирует изменение законов в Австралии и на уровне Британского Содружества. Она добилась некоторых успехов, но понимает, что этого мало. Технология дипфейков постепенно становится совершеннее, дешевле и доступнее для обычных людей, и Ноэль видит, что количество жертв дипфейк-порно продолжает расти.

Она пришла к выводу, что отдельным странам не под силу контролировать интернет своими разномастными законами, исполнение которых контролируется лишь на внутреннем уровне (или не контролируется вовсе). Поскольку технологии ИИ распространяются все шире и становятся все более продвинутыми, Ноэль полагает, что должны существовать международные законы и стандарты, чтобы злоумышленники не могли уходить от правосудия, как произошло в ее случае. И поэтому она продолжает борьбу.

«Я не покривлю душой, если скажу, что порой это кажется мне лучшим, что со мной вообще случалось», – говорит Ноэль, отмечая, что пережитое наполнило ее жизнь смыслом и подтолкнуло ее стать примером для остальных. Но она признается, что гораздо чаще считает наоборот. «Здесь все очень противоречиво – настоящий парадокс. Это одновременно и худшее, и лучшее, что могло со мной случиться».

Хелен отразила это же чувство в своем эссе «Дичь», где описала раскол, произошедший в ее душе после инцидента, и сравнила этот опыт с формированием ледника. Величественные ледяные плиты на протяжении столетий превращаются из мягкого снега в сложные и постоянно эволюционирующие структуры. Но только таяние ледника обнажает его скелет, который ученые называют «радикально эродированным ландшафтом», несущим на себе все шрамы своей истории.

Целительной мантрой для Хелен стала песня Джона Гранта Glacier («Ледник»), в которой описывается парадоксальный процесс превращения боли в красоту.

«Ее хочется слушать снова и снова», – написала в своем эссе Хелен.