Для начала необходимо сделать одно предуведомление: писательницу, которая написала эссе, вошедшие в настоящий сборник, по мотивам своей поездки в СССР, звали Тюдзё Юрико. Тюдзё – фамилия, Юрико (а точнее, Юри, хотя мы будем называть ее здесь и далее более привычным Юрико) – имя.

Фамилию Миямото она возьмет уже после возвращения на родину, в 1932 году, когда выйдет замуж за Миямото Кэндзи (1908–2007), политика и убежденного коммуниста. Причем настолько убежденного, что его не сломило даже многолетнее заключение в японской тюрьме (в отличие от очень многих других японских писателей и политиков, в годы милитаризма совершивших так называемое «тэнко» (転向), то есть отказавшихся от своих «неправильных» убеждений). Подписывать этой фамилией свои произведения Юрико станет и того позже – в 1939-м, из солидарности с мужем. Однако в историю японской литературы она войдет как Миямото Юрико и станет известной за рубежом тоже под этим именем, как деятельница пролетарского движения и коммунистка – со всеми достоинствами и недостатками такого положения: от почитания одними до скептического отношения других. К тому же произведения Миямото переводились в Советском Союзе – в отличие от книг многих других, весьма достойных японских авторов.

Однако в 1927 году ее еще звали Тюдзё Юрико, и вместе с подругой, русисткой Юаса Ёсико, она отправилась в СССР.

Жизнь Тюдзё Юрико началась 13 февраля 1899 года в Токио. Ее отец, Тюдзё Сэйитиро (1868–1936) – архитектор, построивший, в частности, впечатляющий неоготический кампус университета Кэйо. Он окончил Токийский Императорский университет и стажировался в Кембридже, позднее стал кавалером французского Ордена Почетного легиона. Мать, Ёсиэ – дочь Нисимуры Сигэки (1828–1902), бывшего самурая, затем ставшего мыслителем и деятелем мэйдзийского просвещения, а позднее и вовсе членом японского парламента. Кроме Юрико, в семье родилось еще восемь детей, из которых трое умерли в детстве. Словом, семья далеко не бедная, не самого низкого происхождения, и предпосылок для сочувствия левым идеям, казалось бы, немного.

Образование Юрико тоже получила хорошее: в 1911 году она поступила в Токийскую высшую женскую школу (позднее – школа при женском университете Отяномидзу), также изучала каллиграфию, играла на пианино, посещала театры и музеи, много читала как японских, так и европейских авторов, в диапазоне от Ихары Сайкаку и Хигути Итиё до Оскара Уайльда и Льва Толстого. В это же время она начала писать прозу. Ее дебютная повесть «Бедные люди» вышла в 1916 году, в сентябрьском номере журнала «Тюо корон» и привлекла всеобщее внимание к восходящей литературной звезде. Главная героиня, токийская девушка из зажиточной семьи, посещала далекую деревню в Тохоку, где воочию наблюдала жизнь бедных крестьян, а ее желание помочь сталкивалось с жадностью и апатией власть имущих. Повесть похвалил известный критик Цубоути Сёё, особо отметивший оригинальность писательницы – впрочем, стиль напоминал популярную в те годы группу «Сиракаба», японских сторонников гуманизма и толстовства, концентрировавшихся вокруг одноименного журнала.

В это время Юрико уже училась в Японском женском университете (к слову, первом высшем японском учебном заведении для женщин) на отделении английского языка и литературы, однако бросила его и в 1918 году вместе с отцом отправилась на корабле «Фусими-мару» из Йокогамы в Нью-Йорк. Она посещала лекции в Колумбийском университете, где и познакомилась с Сигэру Араки (1884–1932), лингвистом, который с 1905 года изучал в США персидский язык. В 1919 году Араки стал ее первым мужем.

Брак Юрико и Араки был довольно скандальным: родители и друзья были против, влюбленная Юрико сама сделала предложение, но отказалась брать фамилию мужа; также они решили не заводить детей. В декабре 1919 года, узнав о болезни матери, она вернулась на родину; весной следующего года Араки последовал за ней. Вскоре Юрико поняла, что семейная жизнь ее ограничивает: муж не разделял ее взгляды и устремления, был эмоционально отстранен, и в 1924 году они развелись. По мотивам брака и развода был написан роман «Нобуко», ставший, вероятно, самым известным произведением писательницы. С сентября 1924 года в течение двух лет он выходил в журнале «Кайдзо», а затем, в 1928 году, сокращенная и значительно переделанная версия вышла и отдельной книгой.

Сюжет романа детально описывает жизнь Юрико, что, впрочем, характерно для японской прозы того периода – в жанре так называемого эгоромана или «повести о себе» (ватакуси-сёсэцу), где японские писатели рассказывали о мельчайших душевных переживаниях, движениях и событиях. Главная героиня Саса Нобуко – японка, которая оказалась в Нью-Йорке с отцом, – встречает Цукуду Итиро, специалиста по индоиранским языкам, влюбляется в него, делает ему предложение и выходит замуж, несмотря на разницу в возрасте, положении и общую довольно дурную репутацию Цукуды. Однако вскоре – как и Юрико – она обнаружит, что ее муж не хочет развиваться, ничем не интересуется, не особо поощряет ее писательские устремления, а домашние обязанности еще сильнее стесняют ее. Нобуко знакомится с Ёсими Мотоко, редактором и специалисткой по русской литературе, заводит с ней дружбу и понимает, что брак с Цукудой ее не удовлетворяет: в итоге они разводятся, и Нобуко решает вести свободный и независимый образ жизни.

Прототипом Ёсими Мотоко стала Юаса Ёсико (1896–1990), феминистка, сторонница левых идей и переводчица Чехова. Ёсико родилась в богатой киотосской семье, поступила в тот же Японский женский университет, но затем стала вольнослушательницей университета Васэда, где изучала русский под руководством Нобори Сёму (1878–1958), одного из известнейших японских переводчиков русского языка. После знакомства с Юрико и ее развода подруги поселились вместе в Камакура на вилле. В декабре 1927 года Ёсико отправляется в СССР, чтобы подтянуть русский язык: Юрико едет с ней в качестве сопровождающей, хотя у нее, кажется, нет особых причин для этого, кроме особой любви к русской литературе.

Впрочем, одна причина всё-таки была. В 1920-е годы Страна Советов манила японскую интеллигенцию. Конечно, интерес начался еще в конце XIX века, с переводами русской литературы, в частности – Толстого, Достоевского и Чехова. Многие интеллектуалы – особенно демократы, анархисты и социалисты – зачитывались работами российских марксистов и экономистов. И всё это накладывалось на богатую событиями японскую общественную жизнь: вспыхивали и сурово подавлялись правительством бунты шахтеров, ткачей, судовых плотников, рабочих. Многие лидеры рабочего и демократического движения оказывались под угрозой. Вот три примера: в 1911 году по приговору суда были казнены двенадцать анархистов во главе с Котоку Сюсуй (1871–1911), обвиненные в планировании покушения на императора Мэйдзи – хотя на самом деле обвинение было несправедливым. Летом 1918 года из-за инфляции по всей Японии вспыхнули массовые рисовые бунты, которые стали катализатором рабочего движения. Через пять лет, после разрушительного землетрясения 1923 года, в погромах были убиты анархист Осуги Сакаэ (1885–1923) и его подруга, феминистка Ито Ноэ (1895–1923): убийца, лейтенант Амакасу Масахико, провел в тюрьме всего три года.

Дипломатические отношения между СССР и Японией были установлены в 1925 году. Несмотря на политическую несовместимость между буржуазной империей и советским проектом, культурное взаимодействие было активным: в Японии много переводили произведения русской классики и советской литературы, в том числе Горького, Маяковского и Есенина. Журналы публиковали статьи о советском искусстве, театре, образовании и положении женщин. И конечно, Юрико была неплохо осведомлена о событиях в России и активно интересовалась ими. Ведь в таких журналах, как «Тюо Корон» и «Кайдзо» публиковались многочисленные статьи и заметки о жизни в СССР и переводы советских писателей. А Ёсико познакомила Юрико, которая уже давно интересовалась женским движением, с марксизмом через труды Николая Бухарина и стала давать уроки русского языка.

Итак, в декабре 1927 года Тюдзё Юрико и Юаса Ёсико отправились в СССР. Интересное свидетельство об их пути нашлось в рижской эмигрантской газете «Слово». В номере за 31 декабря 1927 года помещена небольшая заметка о японской писательнице «Цузио Июрико», явная перепечатка одной из харбинских газет.

Приведем цитату с сохранением орфографии – вот Юрико и Ёсико отвечают на вопрос о плане их путешествия:

– Выехали из Токио и отправляемся в Москву.

– Зачем?

– Познакомиться с современной Россией. Главным образом с русским искусством: литература, театр, музыка, кинодостижения.

В России путешественницы предполагают оставаться год:

– Но, – деловито поясняет г-жа Цузио Июрико, – не всё время в Москве. Меня очень интересует русская провинция.

Так, собственно, и вышло – только в России они провели куда больше времени. Пятнадцатого декабря 1927 года они прибыли в Москву и не без трудностей поселились в гостинице «Пассаж», из которой то переезжали на частные квартиры, то возвращались обратно. Среди мест, которые посещали Юрико и Ёсико, – МХАТ и Большой театр, главная контора Всесоюзного общества культурной связи с заграницей (ВОКСа), японское посольство, Охотный ряд. Они познакомились с Евдокией Никитиной, писателями Григорием Гаузнером, Верой Инбер, Исааком Бабелем, Борисом Пильняком и Максимом Горьким, а также Сергеем Эйзенштейном, не говоря уже о японцах, которые тогда тоже жили в СССР – например, дипломатах, студентах или писателе Акита Удзяку. Лето 1928 года Юрико и Ёсико провели в Ленинграде, в небольшом пансионе в Детском Селе (ныне Пушкин), побывали на Волге, Кавказе, в Баку и Донбассе. Затем вернулись в Москву. Начало 1929 года Юрико провела в больнице по состоянию здоровья, затем с Ёсико отправилась на несколько месяцев в Европу и посетили Варшаву, Вену, Париж, Берлин и Лондон. Во Франции они встретились с родителями Юрико, а потом снова приехали в СССР и в ноябре 1930 года через Владивосток вернулись в Токио.

Детали поездок описаны в дневнике – кстати, его Юрико вела практически на протяжении жизни. Затем подробности поездки перекочевали в «Через Новую Сибирь» – сборник путевых заметок и рассказов, которые публиковались в различных изданиях и вышли в феврале 1931 года отдельной книгой в издательстве «Найгайся». Уже после войны, в 1947–1950-х годах, Миямото Юрико сочинит масштабный четырехтомный роман «Вехи» («Дохё»), в котором снова опишет свое путешествие по СССР.

На протяжении жизни Миямото постоянно возвращалась к своему опыту, и здесь нужно отметить два основных момента. С одной стороны, для японских писателей того времени характерно стремление описывать свою повседневность – количество автобиографической прозы в японской литературе превосходит всякое разумение. При этом с личностью автора случаются интересные метаморфозы: если в дневнике Юрико пишет о себе и о Ёсико, которую обозначает Y, то в путевых эссе появляется «японка» (или «японки», ведь в японском языке нет числа), лишенная имени героиня, которая внимательно следит за жизнью в СССР. Меняется и жанр: то возникает дневник, как в заглавном произведении, то художественная проза «Красных товарных вагонов», в которой узнаются и Детское Село, и московская квартира, где обитали Юрико и Ёсико. Уже позднее, в автобиографических «Вехах», путешествие повторится снова, только в качестве героинь появятся знакомые нам Саса Нобуко и Ёсими Мотоко.

Постоянное переписывание влекло и иную расстановку акцентов. Дневник Юрико не предназначался для чтения третьими лицами. Заметки и репортажи, вошедшие в книгу «Через Новую Сибирь», появлялись в литературных и общественно-политических журналах, хотя то, насколько Юрико – имплицитный автор – соотносится с писательницей Тюдзё Юрико, может быть темой для дискуссии. (Отметим, что в 1949 году появится другое издание этой книги под названием «Московские впечатления», состав также будет отличаться.) И, конечно же, исследователи спорят, насколько акценты, расставленные в «Вехах», соотносятся с тем, что действительно имело место во время путешествия, и насколько на непосредственный опыт писательницы повлияло знание русской и, шире, мировой литературы.

Разумеется, во время поездки Юрико писала статьи и эссе для японских журналов: всё, связанное с СССР, вызывало огромный интерес. Но важно, что она писала их и по возвращении: всего корпус советских текстов Миямото (за исключением «Вех») включает сорок два произведения и занимает целый том ее объемного собрания сочинений. Еще одна особенность – стиль; поначалу она писала изящным литературным слогом, от которого публично отказалась в предисловии к «Через Новую Сибирь». Дальнейшие тексты об СССР, появившиеся с 1931 по 1933 год, написаны куда проще, с многочисленными цитатами и примерами из статистики; личность автора в них отходит на второй план: случился переход к пролетарской литературе, которая предназначалась для рабочих и должна была быть простой, очевидной и понятной.

Несмотря на изначальный интерес к России и на увиденное в СССР, который представлялся Юрико страной социальной справедливости, вероятно, именно путешествие по Европе сильнее всего повлияло на ее взгляды – она могла увидеть различия в социальном устройстве, положении женщин и трудящихся, что заметно в «Лондоне в 1929 году». Возвратившись домой, она уже твердо считала себя коммунисткой и критиковала капитализм. Несмотря на то что порой, особенно в ранних эссе вроде «Московских впечатлений», она отмечала негативные стороны жизни в Советском Союзе (например, недостаток еды, очереди, рост цен и т. п.) – она склонна была объяснять это издержками государства, которое только учится строить справедливое общество, и особо не комментировала политическую жизнь советской верхушки.

В ноябре 1930 года Юрико вернулась на родину и сразу же вступила в Японскую лигу пролетарских писателей, а через год – в Коммунистическую партию Японии. Она также стала редактировать журнал «Хатараку фудзин» («Работница»). В 1932 году вышла замуж за Миямото Кэндзи. Однако в их семейную жизнь вмешалась политика: в это время усилились гонения на коммунистов и деятелей пролетарского движения, и в 1933 году Миямото Кэндзи арестовали. Сначала Юрико не знала о судьбе мужа и боялась, что его убили, как другого известного пролетарского писателя, Кобаяси Такидзи (1903–1933). Впрочем, следующие двенадцать лет, вплоть до поражения Японии во Второй мировой, Миямото Кэндзи провел в тюрьме. Юрико будет писать ему письма, которые выйдут отдельной книгой. В журналах будут появляться ее произведения: рассказы, эссе и очерки. Ее также арестуют, и несколько лет она проведет в заключении. Аресты плохо скажутся на ее здоровье – в 1942 году она испытает тепловой удар в тюрьме, от которого пострадают зрение и речь, но ни Юрико, ни ее муж не откажутся от своих убеждений. Цензура будет уродовать ее произведения, а после 1941 года в журналах не появится вообще ни строчки – в ближайшие годы хроника ее жизни состоит из арестов, болезней и попыток встретиться с мужем.

В августе 1945 года война закончится для Японии поражением, и через несколько месяцев амнистированный Миямото Кэндзи вернется домой. Юрико же станет одной из ведущих фигур так называемой японской «демократической» литературы. Кроме «Вех», она выпустит еще ряд автобиографических повестей и романов – «Равнина Бансю», «Футисо», «Два дома», будет писать эссе, вести политическую деятельность, станет организатором Общества новой японской литературы. Двадцать первого января 1951 года она внезапно скончалась от сепсиса и была похоронена на кладбище в Кодайра недалеко от Токио.

После смерти писательницы несколько раз выходили собрания ее сочинений: первое, пятнадцатитомное, вышло в 1953 году; самое полное, тридцатитрехтомное, – к пятидесятилетней годовщине ее смерти. Однако сейчас творчество Миямото не привлекает особого внимания читателей и критиков, вероятно, из-за ассоциацией с коммунизмом: ее книги кроме «Нобуко», не переиздаются в Японии вовсе, разве что появляются в составе антологий пролетарской литературы, о них знают в основном специалисты. Тем не менее сборник «Через Новую Сибирь» – попытка вернуться к ее наследию – хорошо вписывается в популярный жанр травелогов об СССР, написанных иностранцами, и демонстрирует влияние советского проекта на умы и воображение интеллектуалов за пределами Советского Союза.

Журнал «Фудзингахо» за ноябрь 1918 года. Миямото Юрико – снизу справа

Запись о въезде Миямото Юрико с отцом в США

Тюдзё Сэйитиро – отец Миямото Юрико