О единичном человеке в отношении здоровья сказано достаточно. Но разве с народами и расами дело обстоит иначе? Нет, не иначе! Ведь едва ли можно утверждать, что нигилизм свойствен лишь старым народам. У них скорее имеется иммунитет в виде особого рода скепсиса. А вот в молодых и свежих народах нигилизм закрепится основательно, коль скоро он уже пустил корни. Первобытное, неразделенное, неокультуренное он захватывает сильнее, нежели мир, обладающий историей, традицией и критической способностью. Такие области и автоматизировать труднее. Зато дикая и жизнестойкая поросль от подвоя быстро заглушает привой. Поэтому именно там с настоящим энтузиазмом воспринимают не только машинную технику, но и саму нигилистическую теорию. Она становится суррогатом религии. Профессорские теории XIX века обретают статус священного знания. Из соображений безопасности современному путешественнику полезно знать, насколько Просвещение продвинулось или, наоборот, забуксовало в той или иной стране.

Если кому-то доведется наблюдать за неким нигилистическим комитетом в непосредственной близости, то не обязательно представлять себе группу dinamiteros[16] или отряд «Мертвая голова». Он будет больше походить на собрание врачей, инженеров или хозяйственных чиновников, обсуждающих профильные вопросы. Такая оптика позволит сделать любопытные наблюдения, но никаких симптомов болезни точно не выявит.

Разумеется, болезнь тоже прогрессирует. Достаточно указать на несметное число врачей. Существует нигилистическая медицина, отличительная черта которой – не желание исцелять, а преследование каких-то иных целей, и эта школа расширяет свое влияние. Ей соответствует пациент, который стремится сохранить свою болезнь. С другой стороны, можно говорить об особом виде здоровья, вписывающемся в круг нигилистических явлений, – о некой пропагандистской бодрости, создающей впечатление полной физической безупречности. Ее можно наблюдать среди привилегированных классов, а также в периоды экономического подъема, связанные с комфортом.

Ницше прав в том, что нигилизм – это нормальное состояние, и лишь при сравнении с утратившими или еще не обретшими силу ценностями он становится патологией. Будучи нормальным состоянием, он специфическим образом объединяет здоровое и больное. В другом месте Ницше использует образ оттепели[17]: там, где во время его молодости еще можно было пройти, скоро не сможет никто. Образ точен; нигилизм в своей разрушительной, заряженной будущим ярости подобен фёну, нисходящему с гор. Таким же образом он воздействует и на системы: одни парализует, другие пробуждает к бодрости духа и тела. Известно, что в некоторых странах преступления, совершенные в период фёна, считаются менее тяжкими.