Колиш настоятельно просил меня сопровождать его на казнь своего знакомого (на электрическом стуле) – для него это было своего рода чествованием осужденного и одновременно акцией протеста. Нас внесли в список «друзей» этого человека. Кроме нас пришел L. N. Мероприятие проходило на радиостанции, в двух комнатах – комнате для прослушивания и комнате для записи, в которую можно было заглянуть через окно. P. S. тоже находился наверху и был в курсе происходящего. Осужденный был одет в рубашку и брюки с подтяжками. Молодой. Должно быть, студент. Мы обменялись парой слов, и его провели в комнату для записи казни. P. S. был недоволен некоторой задержкой. На полу играли какие-то симпатичные, но вызывающие опаску крабообразные дети – племянники осужденного. Электрический стул напоминал обычное кресло в парикмахерской; осужденного закрепили в нем, подключили электричество. Стул начал медленно крутиться. Когда вращение достигло как будто максимальной скорости, вокруг головы образовалось огненное облако. Оно распространилось по всему телу, и я услышал некое бормотание или пение, которое, казалось, исходило от него. Когда огонь утих, тело запело во весь голос. Оно сгорело дотла, но продолжало светиться. К моему невыразимому ужасу, оно поднялось и, продолжая петь, было проведено в мою комнату для прослушивания; я отчаянно избегал соприкосновений с ним. Кто-то, вероятно P., объяснил мне, что в этом нет ничего необычного; осужденные обычно живут в таком состоянии еще неделю. В ужасе я проснулся.