В университетском актовом зале должен был состояться концерт, но это был вовсе не актовый зал, а музыкальный салон красного выгоревшего цвета. Вход в него, весь заваленный стеклянными осколками, был крайне затруднен. Чтобы пробраться, я совершил полнейшую глупость – снял обувь и пошел в носках. Так я и добрался до передних рядов. Там сидел ректор. Он подробно рассказал мне, что изначально работал над романтической философией права: Отмар Шпанн[45]. Я указал ему на осколки. Их разбросали люди, снимавшие помещение раньше. Как арендодатель и юрист он имеет право предъявить им претензию, заметил я. Поначалу он об этом и не подумал, но я совершенно прав. Затем, по своему обыкновению, я лихорадочно оглядел зал в поисках подруги, но так и не обнаружил ее. Зато здесь была U.: она лежала на чем-то вроде несущей конструкции, о ней заботилась H. Я быстро прошел мимо G., которая сидела с фройляйн H. Она тут же с особым напором произнесла: она должна передать мне самые теплые прощальные пожелания от фройляйн Sch. Даже во сне я сообразил, что это E., и, смеясь, проснулся. (Тут есть чем поживиться аналитику.)