Я стучал по крышке стола, как ребенок, играющий понарошку на пианино. Но в ответ звучала музыка: я отчетливо помню мощные, пластичные аккорды в ми-бемоль мажоре, какие мне горячо хотелось извлечь. Я сказал G.: видишь ли, когда ты в такой хорошей форме, как я, неважно, играешь ли ты на фортепиано или на старой столешнице. – В полдень, наяву, я обсудил с ней этот сон. Она обратила мое внимание на то, что он напоминает пародию на одну из моих теорий – я легко мог бы представить такую теорию своим студентам. Она спросила меня, почему я высмеиваю себя во сне, и я не задумываясь ответил: так я защищаюсь от паранойи.