Меня снова – как лунного Пьеро[18] – должны были казнить. На этот раз – как свинью. Бросить в кипящую воду. Меня заверили, что это будет совершенно безболезненно: умрешь прежде, чем что-либо вообще произойдет. Мне было совершенно не страшно, лишь немного удивила одна техническая деталь: сразу после ошпаривания, как в горячей ванне, пустят холодную воду. И меня бросили в котел. К моему неописуемому удивлению, умер я отнюдь не сразу, но и боли не почувствовал. С другой стороны, я чувствовал – вероятно, из-за пущенной воды – невыносимо нараставшее давление. Я знал: если не проснусь сейчас, умру по-настоящему. Проснулся я с большим трудом (совершенно разбитым, с сильной невралгией, между болезнью и выздоровлением; приснилось после визита Луизы Райнер, затянувшегося до поздней ночи).