Эва все же решила сыграть свадьбу в Джексоне. Для нас это место стало чем-то большим, чем простой курорт. Здесь кое-что закончилось, здесь многое началось.

Коул не соврал. Уже год мы жили на ранчо его дедушки. Вдвоем. Огромная территория, и я до сих пор находила на ней новые, неизведанные уголки. Берн позаботился о том, чтобы я не сидела сложа руки – конечно, на ранчо работы по хозяйству было предостаточно, но он знал, что я не смогу жить без своего дела. Через знакомых он помог мне устроиться в местную клинику, и я с удовольствием лечила зубы пациентов, которые давно знают семью Берна. Теперь работа ощущалась не долгом, а вторым домом, где всегда можно душевно поговорить. Ранчо располагалось в местности, напоминавшей маленькую деревушку, – здесь все знали друг друга и всегда были готовы помочь. Меня быстро приняли как свою, хотя многие удивлялись тому, как я решилась съехаться с таким оболтусом, как Коул Берн, – прирожденным непоседой, перекати-поле, выдающимся бездельником. Даже их подколки в адрес Коула были полны любви – каждый в душе им восхищался, просто не привык выставлять чувства напоказ.

Через полгода к нам в гости приехали родители Берна. Мое присутствие немного разрядило напряжение в семье, и отец с сыном даже стали проводить время наедине, позволив друг другу поделиться своими истинными чувствами и целями. Да, Коул часто отсутствовал, разъезжая с гастролями по стране. Конечно, я скучала, но, кроме того, испытывала сумасшедшую гордость, смотря его выступления в записи. Иногда Коул звал меня с собой, и мы путешествовали вместе. Рон даже уступал мне клавиши на некоторых песнях.

Что до моего отца – сначала было непросто. Ему было тяжело принять мой внезапный переезд, но он стал часто выбираться к нам. Пробыв на ранчо несколько дней, он все-таки понял, отчего меня так тянуло в эти края. А уж как он гордился, когда я выступала на сцене! В общем, мы оба пришли к выводу, что все сложилось как нельзя лучше для нас обоих. Папа тоже нашел свою любовь, и мне бы не хотелось мешать им строить отношения под одной крышей.

– Дуг, успокойся. Ребята знают, что ты отлично организовываешь концерты, – бросила Эва, выбирая украшения к церемонии.

– Мне все равно не хотелось бы ударить в грязь лицом, – Дуг не отрывался от переписки с рабочими, которые возводили сцену. – Обещают закончить через час. Коул сказал, ты сегодня за Рона на клавишах?

Я обернулась, держа в руках платье.

– Что?! Но ведь у Эвы свадьба! Ничего такого он мне не говорил. А где он, кстати?

– На саунд-чеке, – ответил Дуг и снова уткнулся в телефон.

– Не переживай, милая, я бы хотела, чтобы именно ты играла на синтезаторе. Очень символично – точно как в прошлом году, когда Майлз сделал предложение. – Эва хитро улыбнулась. – А теперь, Дуг, выходи, нам пора переодеваться. Церемония вот-вот начнется.

Я помогла Эве надеть роскошное черное платье – бархатное, с вырезом в форме паутины на спине. Да, моя подруга не готова была нарядиться в белое даже ради собственной свадьбы. И все же выглядела она просто потрясающе! Черные волосы небрежно заколоты на затылке, ярко-серые, как талый лед, глаза подведены карандашом, а чувственные губы очерчены темно-коричневым.

– Ты выглядишь божественно, Эви. – Я смахнула слезы счастья.

– Спасибо, Прю. Ты тоже шикарна. – Эва кивнула на мое черное (чтобы соответствовать невесте) платье с разрезом от бедра и до пола. Корсет туго утягивал талию и приподнимал небольшую грудь, визуально делая ее больше. – Берн просто умрет!

– Надеюсь, – хихикнула я, сгорая от нетерпения предстать перед ним в этом виде.

Я думала, со временем его страсть поутихнет – так часто бывает, когда привыкаешь к партнеру, и уже нет того блеска в глазах, как при первых встречах. Но Берну удавалось снова и снова делать мне комплименты, от которых горели уши – фантазией он точно не был обделен. Вот и сегодня, ведя подругу к самодельному алтарю у склона, я поймала его восторженный взгляд. Коул жадно сглотнул и пальцами провел по горлу, демонстрируя, что «умирает от моей красоты». Затем он хлопнул себя по бедрам и с явным усилием отвернулся. Эту комедию, слава богу, наблюдала только я, остальные взгляды были прикованы к невесте.

Всю церемонию я проплакала. Еще в школе я представляла, как мы будем рыдать друг у друга на свадьбах, но думала, что это было утрировано девичьим воображением. Нет. Я истратила весь запас платочков. Когда же молодожены наконец поцеловались под наши бурные аплодисменты, пришло время концерта. Я не выдержала прохлады и накинула пальто – в этом году зима была более мягкой, но точно не теплой.

Когда я выступала вместо Рона, Коул всегда устанавливал свою аппаратуру ближе ко мне, чтобы ловить мой взгляд и посвящать мне те или иные строчки. Рядом с ним я чувствовала себя уверенно и иногда даже позволяла себе импровизацию в проигрышах, вызывая восторженные крики толпы. Сегодня я почему-то нервничала. Может, боялась испортить такой важный день?

Мы отыграли почти весь репертуар, как вдруг Коул остановил выступление и прокашлялся в микрофон.

– Может, кто-то из вас был здесь год назад? Тогда вы должны помнить, что эти двое, – Коул указал пальцем на Эву и Майлза, которые вместе с гостями танцевали на специально огороженной территории, – были на сцене. Сегодня настал мой черед задавать важный вопрос своей избраннице. Моей Зубной фее.

Послышались смешки – мало кто понимал значение этого прозвища. Я же опустила руки на колени и застыла, словно мраморная статуя. Сердце колотилось, будто пыталось выпрыгнуть из груди.

– И чего ты сидишь, крошка? Вставай, пусть все видят, какая роскошная девушка мне досталась! Да-да, мне! И не мечтайте, – в шутку пригрозил толпе Берн, а я не могла даже улыбнуться – мышцы лица словно парализовало от неожиданности.

Я встала и, спотыкаясь, подошла к Коулу. Он присел на колено и протянул мне коробочку с кольцом. Боже, у меня чуть глаза не выпали, когда я увидела ограненный флюорит. Эва! Она точно знала! И, похоже, не она одна – удивленной здесь выглядела только я. Остальные, предатели, счастливо улыбались, прижав руки к груди.

– Что же, Зубная фея, не будем отнимать много времени у слушателей. Ты согласна стать миссис Берн, м?

Его карие глаза уставились на меня. В них не было мольбы или шутливости. Любование. Да, это слово подойдет. Он любовался мной. Я не ожидала предложения и никогда не намекала на то, что хотела бы замуж. Но я больше не видела будущего без Коула.

– Как ты однажды сказал, если бы я могла заглянуть в завтрашний день, я бы хотела, чтобы в нем был ты. Так что да, Ковбой. Я согласна.