Для этой истории я с удовольствием позаимствовал бы название замечательной книги Ольги Осиповны Ройтенберг «Неужели кто-то вспомнил, что мы были…»[57]. Только рассказ мой пойдет не о плеяде художников 1920–1930-х, а о забытом поколении потерянных игрушек приблизительно того же периода, по тем или иным причинам давно и безвозвратно канувшим в Лету, но, безусловно, заслуживающим того, чтобы его вспомнили, обозначив его место в контексте времени. Тем более что в старинной игрушке, как и «в старинной вещи ухватывается не реальное время, а лишь его знаки, культурные индексы»[58].

Среди многочисленных исторических визуальных источников особый интерес для меня как исследователя представляют старые детские кинофильмы, фотографии, печатные издания. Как в своеобразных каталогах, находим мы в них свидетельства появления и бытования новой советской игрушки, предназначенной «счастливым детям сталинской эпохи»[59]. В ее создании и становлении тесно переплелись идеологические и политические задачи, выполнение которых контролировал специально сформированный в 1934 году Комитет по игрушке НКП РСФСР. Одна из главных задач – «воспитание юных граждан средствами киноискусства», которую «партия, правительство и лучший друг детей, товарищ Сталин» поручили организованной в июле 1936 года студии «Союздетфильм». Сказано – сделано. Менее чем через год киностудия выпускает картину для дошкольников режиссера Таисы Арусинской «Воздушное приключение»[60].

Афиша к/ф «Воздушное приключение». 1937

Премьера «нового художественного звукового фильма» состоялась 24 марта 1937 года.

Сценарий «для самых маленьких граждан страны» написал Александр Иванович Введенский, замечательный «детский и недетский»[61] поэт и драматург, один из странных ленинградских писателей – «чинарь – авторитет бессмыслицы», homo viator[62], стоявший у истоков содружества обэриутов[63].

«Позавтракала Таня и вышла на крылечко». «Катина кукла». Текст А. И. Введенского. Фото Г. И. Грачева. М.; Л.: Дет. лит., 1936

С 1936 года Введенский проживает в Харькове, своем «последнем прибежище»[64]. У него новая семья, в которой трехлетний пасынок Боря и родившийся в 1937-м долгожданный сын Петя. Время от времени наезжая в Москву и Ленинград, Александр Иванович продолжает сотрудничество с Детиздатом, где в 1936 году выходит его книга «Катина кукла»[65]. В ней Введенский в очередной раз обращается к образу игрушки, сделав главной героиней не девочку Катю, «утром рано-рано уехавшую в город», а ее куклу Таню, оставшуюся на даче в окружении своего игрушечного мира, так напоминающего идиллическую картину неспешной жизни дореволюционной русской усадьбы.

Тема «примерной куклы» в заводной игрушке «Для маленьких хозяек». Ленинград. 1955–1960

Тут и домик с изящной крохотной мебелью, чайным сервизом и пианино, и зеркальное озеро с лодочкой и лебедем, и огород с кроликами, и палисадник с почтовым ящиком. Примечательно, что книга проиллюстрирована не рисунками художника, а динамическими фотографиями мизансцен, которые буквально «покадрово» рассказывают о том, как примерная кукла Таня (читай – девочка Катя) провела свой день и что полезного успела сделать.

Помимо работы в детской литературе, Введенский зарабатывает на жизнь сочинением клоунских цирковых реприз, куплетов, миниатюр <…> Незадолго до начала войны Введенский писал пьесу для кукольного театра Образцова – наброски ее по сей день хранятся в архиве театра[66].

Афиша к/ф «Воздушное приключение». Худ. Я. С. Телишевский. 1937. Источник: сайт http://www.telishevsky.ru/afishi.html

Здесь следует напомнить, что эти самые «наброски» легли в основу «Необыкновенного концерта», ставшего, по словам С. Образцова, «самым заслуженным спектаклем для взрослых», который и по сей день не сходит со сцены театра. Между тем важные для Введенского «персонажи-животные» в новой постановке заменены на людей, а имя поэта и вовсе не удостоилось упоминания.

По свидетельствам современников и воспоминаниям исследователей, несмотря на все лишения и трудности, харьковский период оказался для писателя литературно плодотворным. Судя по всему, именно на это время приходится работа над сценарием «Воздушного приключения», в котором прослеживаются и цирковая реприза, и метафоричность кукольного спектакля, и нежность любящего отца.

Сюжет «прост, прозрачен и забавен». В магазин игрушек «Все для детей» в сопровождении мамы приходят пятилетняя Маша и ее четвероногий питомец – собачка Пушок, проведенный в Мосторг под видом девочки в пальто и шляпке. В магазине чисто, опрятно и многолюдно. В образцовом порядке расставлены на полках товары и многочисленные «художественно хорошо выполненные игрушки, которые должны веселить ребенка, содействовать воспитанию у него чувства бодрости, жизнерадостности». Пока Маша примеряет новые туфельки, Пушок, заметив промчавшуюся мимо заводную игрушку белочку, пускается за ней в погоню. Потеряв шляпку и пальто, пес привлекает внимание детворы. Происходит всеобщая кутерьма. Спасаясь от преследования детей, собачка сначала забирается на прилавок и тщетно прячется среди кукол, а затем, запрыгнув в корзину игрушечного воздушного шара[67], улетает в путешествие. После недолгого полета с забавными приключениями шар опускается на землю, а Пушок благополучно находит свою хозяйку. Все счастливы и довольны.

Тому нет никаких документальных подтверждений, но почему-то не перестаю думать, что прообразом Пушка могла послужить собачка по имени Тряпочка, жившая у друзей Введенского – Даниила Хармса и Марины Малич.

Помимо развлекательно-воспитательных целей, перед создателями фильма и сценаристом Введенским, по-видимому, были поставлены не менее значимые задачи. Посредством кино следовало продемонстрировать успехи выполнения Постановления ЭКОСО[68] РСФСР 1935 года «О мероприятиях по расширению производства детских игрушек» и показать, как Мосторг справляется с поручением партии и правительства «торговать игрушками культурно, по-советски»[69].

Рис. 76. Обложка брошюры «Памятка продавцу игрушек». Госторгиздат. 1937

Не случайно кадры фильма так изобилуют педальными машинами, плюшевыми медведями, слонами и веселыми каруселями, куклами в пионерских пилотках со звездой, а в титрах особо отмечено: «Игрушки для съемок предоставлены „Союзкульторгом“»[70].

Но чем выше дарование и мастерство автора, тем точнее пропорции произведения искусства. Представьте, если взять и перечислить все предметы в доме Плюшкина, получится опись имущества, но тем не менее почти инвентарное гоголевское описание остается одной из блестящих страниц русской литературы. Так и Введенский, отбирая все необходимое, проявляет безупречное чувство меры.

Реклама Мосторг игрушки. Журнал «Советская игрушка», 1936

Выход картины с участием игрушек не остался незамеченным. В январе 1939 года по инициативе редакции журнала «Игрушка» (находящегося в ведомстве Детиздата ЦК ВЛКСМ) была проведена первая встреча творческих работников «Союздетфильма» с московскими игрушечниками, во время которой

массовый сектор студии показал шесть картин разного жанра. После просмотра игрушечники – участники совещания в своих выступлениях единодушно подчеркнули необходимость постоянного общения с работниками кино[71].

Вот как вспоминала эту встречу одна из участниц, стахановка московской артели «Художественная игрушка» В. Веретенникова:

Для нас, игрушечников, встреча с работниками студии «Союздетфильм» была очень интересна. Мы пришли к убеждению, что пора ломать старые традиции в создании игрушек, сводящиеся к рабскому копированию заграничных образцов, пора создавать советскую, реалистическую игрушку. В этой области кое-что сделано по механическим игрушкам…[72]

В предвоенные годы тема противостояния старого и нового «игрушечного мира» зазвучала особенно громко, тем самым завершив и без того короткую эпоху популяризации Меккано[73] и восторженных призывов иметь «больше лучших иностранных образцов», еще в начале 1930-х считавшихся «ценнейшим пособием, в особенности для производственников технической игрушки». При полнейшем пренебрежении соблюдением авторских прав наркоматы и главки брали эти образцы для освоения на производствах, в то же самое время продолжая неустанно критиковать и клеймить чуждую зарубежную игрушку[74].

Юные автомобилисты в ЦПКиО им. М. Горького в Москве. Фото Гакова. Журнал «Игрушка». № 4. 1937

Впрочем, такой подход ничуть не препятствовал сотрудничеству игрушечников с работниками кино. Напротив, «новая советская игрушка» должна была сыграть свою заметную роль в новом советском кинематографе для детей.

В 1940 году, за несколько лет до постановки в Центральном театре кукол легендарного «Необыкновенного концерта», Сергей Образцов был привлечен в качестве художественного консультанта объемно-мультипликационной кинокартины «В кукольной стране».

Задуманная и отснятая на киностудии «Мосфильм», эта тридцатиминутная детская короткометражка объединила замечательную творческую группу, члены которой, вне всякого сомнения, неровно дышали к игрушке. В титрах среди создателей фильма видим художника и режиссера кукольного кино, одного из основоположников советской мультипликации Вячеслава Левандовского. Рядом с ним – его соавтор Георгий Елизаров, режиссер объемной анимации, соратник легендарного Александра Птушко, киновед и составитель справочника «Советская мультипликация»[75]. Над эскизами к фильму работали известные художники-графики и карикатуристы Евгений Евган и Иван Семенов, а трогательную музыку сочинила композитор и пианистка Нина Владимировна Макарова, жена Арама Ильича Хачатуряна.

Приказ по Московской киностудии «Мосфильм» от 25 января 1940 года о запуске в подготовительный период объемно-мультипликационного фильма «В кукольной стране». Музейное объединение «Музей Москвы»

Фильм вышел в прокат накануне Великой Отечественной, весной 1941 года, о чем сообщил журнал «Советский киноэкран»[76]. Тот факт, что картина была удостоена заметки в органе Комитета по делам кинематографии, только подчеркивает ее значимость.

Милый и незатейливый, на первый взгляд, сюжет на самом деле пронизан идеей «борьбы за социальное равенство и справедливость». Девочка Зина (юная актриса Вероника Лебедева, знакомая зрителю по картине «Подкидыш») и мальчик Коля небрежно обращаются со своими игрушками. Поломанные и разбросанные, те уже не в силах мириться с таким жестоким и равнодушным к себе отношением. «Давайте убежим, убежим в кукольный мир», – предлагает обиженным друзьям зачинщик мятежа, не кто-нибудь, а матрос в бескозырке с надписью «Бултых».

Мятежники на фоне игрушки «Грузовое такси». Кадр из к/ф «В кукольной стране». 1937

Не раздумывая, заговорщики садятся в заводной грузовик и уезжают в поисках новой счастливой жизни (см. ил. 32 на вкладке). Наутро, обнаружив пропажу, дети бросаются в погоню, во время которой их ждут забавные приключения, неожиданные встречи и даже показательный суд под председательством Деда Мороза. Все действие разворачивается в «кукольной стране», а по сути – в образцовом столичном магазине игрушки Москоопкульта, того самого, где педагоги-методисты обучали продавцов азам культурной советской торговли. В результате детям все же удается ускользнуть и избежать сурового приговора. Вновь встретившись с беглецами, Зина и Коля раскаиваются, извиняются и вместе с игрушками возвращаются домой. Фабула, как видим, не нова, в ней слышится отдаленное эхо сказок А. Федорова-Давыдова «Кукольный бунт», К. Чуковского «Федорино горе» и «Мойдодыр», а также «Книжки про книжки» С. Маршака. Замечу на полях: совершенным диссонансом этому «эху» звучат размышления об отношении к игрушкам Александра Бенуа:

Нет ей большей радости, как попасть к шалуну и неряхе, который ее не бережет и сваливает все в одну кучу: и локомотивы, и солдатиков, и посуду, и кубики, и стадо, и зверинец. То-то раздолье тогда, то-то беседа в ночную пору, когда все спят. И не беда, что при этом лом происходит ужасный. Это в натуре игрушки – ломаться. Она и в сломанном виде продолжает долго жить; да что, тут только она и начинает жить по-настоящему[77].

Но вернемся к фильму. «В кукольной стране» наряду с мятежом и поучительной моралистической историей о важности «культурного отношения к вещам»[78] разворачивается не менее увлекательное зрелище с участием новых образцов технической и оборонной игрушки, задействованной в «массовке». При этом игрушечного реквизита в кадре заметно больше, чем того требует сказочный сюжет. Представленные на прилавках многочисленные игрушки как будто вышли на торжественный смотр или даже парад. Перед нами – вереницы автобусов, трамваев, пожарных машин, тягачей, броневиков.

Тягач. Механическая игрушка. Артель КИМ Москва. 1936. Собрание и фото: И. Ишуткин. С.-Петербург

ЗИС-101. Металл. Завод НКМП № 1 Москва. 1939

Игрушки здесь уже не фоновый реквизит, исполняющий второстепенную роль, – их лучшие образцы выходят на авансцену и занимают первый план, тем самым напоминая слова лозунга о том, что «самые счастливые в мире дети Страны Советов могут и должны иметь высококачественные, интересные и разумные игрушки».

Как и в случае с «Воздушным приключением», создатели «Кукольной страны» не могли оставить без должного внимания вышеупомянутые постановления ЭКОСО 1935 года, а также новые партийные директивы, выдвинутые Третьей пятилеткой. Воленс-ноленс, и опять в детский фильм-сказку вплетен «фильм-отчет», цель которого – показать «решительные успехи советской игрушечной промышленности и образцовой торговли» за 1938–1940 годы.

Легковая машина ЗИС-101. Рубрика «Новинки». Журнал «Игрушка» № 3, 1938

Автобус. Механическая игрушка. Завод № 8 треста «Универпром». Москва. 1937. Частное собрание

Прошло более восьмидесяти лет с момента выхода обеих картин на экраны, прошла целая долгая жизнь. С высоты времени иначе воспринимаются киноязык и кадры «игрушечных отчетов» той эпохи: перед нами важный визуальный документ для исследователя. С тех пор игрушки не раз выступали киногероями и появлялись в советских фильмах, но ни разу им не удалось получить главную роль. В лучшем случае доставались короткие эпизоды как, например, в фильме «Алешкина охота» (1965)[79], но чаще всего они просто мелькали в кадре, как было в «новой цветной музыкальной комедии» Ивана Пырьева «Кубанские казаки» (1949), с которой связана одна удивительная история.

«Весь мир будет наш!» Плакат. Худ. Я. Б. Завьялов. 1935

Основным событием, вокруг которого развивается сюжет картины, стала «осенняя колхозная ярмарка». Местом съемки для нее выбрали совхоз «Кубань» в не известной тогда никому станице Курганная, где к тому же никогда прежде не проводилась ни одна ярмарка, не говоря уж о приезде многочисленных столичных гостей с предписанием от Министерства кинематографии СССР. Можно лишь вообразить переполох, возникший в партийных и хозяйственных рядах Краснодарского края. Для «организации мероприятий по оказанию помощи в производстве съемок» было созвано заседание бюро Краснодарского краевого комитета ВКП(б). Составленный протокол под грифом «строго секретно» обязывал директора совхоза «Кубань» «создать все условия для съемок», начиная с размещения и организации питания для группы из 120 человек до благоустройства улиц и фасадов зданий, выделения необходимой техники для эпизода «уборки хлеба», а «в дни съемок ярмарки доставить лучшие образцы промышленной и сельхозпродукции». Все грандиозные сооружения для одного из самых колоритных по оформлению фильмов пришлось строить с нуля. «Зрелище красочное, яркое, зазывающее. Помимо торговли, на ярмарке всегда были карусели, цирк, балаганы», – делился Пырьев своим видением «веселой ярмарки» с художником-декоратором фильма Юрием Ивановичем Пименовым (учеником В. А. Фаворского, уже известным к тому времени живописцем и профессором худфака ВГИКА, – для него работа в театре и кино занимала не последнее место в жизни). Наконец все было готово, наспех построенные красочные павильоны-магазины и прилавки для торговли заняли целую улицу и площадь. Однако, несмотря на все усилия местного руководства, для сказки о счастливой сытой жизни послевоенного Советского Союза все же не хватало ярмарочного изобилия. Арбузы, фрукты, овощи были натуральными и доставлены из местных хозяйств, а вот бутафорские мясные продукты и конфеты в красивых обертках пришлось завозить в полуголодную станицу из Москвы. В списках прочего важного реквизита, конечно же, значились игрушки – какая ярмарка без них? Разнообразные, они мелькают в пестрых кадрах киноленты.

Мотоцикл. Заводная игрушка. Жесть, хромолитография. Госзавод металлоизделий. Ленинград. 1948

Наклейка «Мосфильм» на днище «игрушки киногероя»

Но время летит, закончились съемки, а с ними – иллюзорная бурная жизнь станицы. Популярные артисты разъехались, выстроенный городок разобрали, оставив только приглянувшуюся селянам доминанту ярмарки, арку. Остатки реквизита с удовольствием раскупили станичники, а игрушки раздали снимавшейся в массовках ребятне.

Среди счастливчиков, кому достался киношный сувенир, был Гришка-артист – так семилетнего мальчугана окрестили односельчане за его участие в массовке. К сожалению, «артист» так и не попал в окончательную редакцию фильма, а вот сувенир, оказавшийся заводным мотоциклом с коляской, уцелел и самым удивительным образом «всплыл» спустя почти полвека после выхода фильма на экраны.

А между тем в середине 60-х в поисках лучшей жизни Гришка – Григорий Платонович – переехал сначала в Таганрог, а позже обосновался в Ростове-на-Дону, где на исходе девяностых автору этих строк часто приходилось бывать. Зная о моем увлечении старыми игрушками, но плохо понимая его суть, ростовские коллеги – преимущественно барышни – заботливо старались поддержать мои поиски, всякий раз приготовив к приезду очередную находку, которая на поверку оказывалась хламом (да простят они меня, если читают эти строки). Но однажды их настойчивость обернулась фантастическим подарком судьбы. «Во всем виновата любовь!» Наша очень разговорчивая ростовская секретарша Любаша вышла замуж и в какой-то, судя по всему, поистине прекрасный момент поведала супругу о чудаковатом увлечении коллеги из «центрального офиса». В следующее мгновение происходит то, что принято называть обыкновенным чудом. Вместо того чтобы крутить пальцем у виска, драгоценный муж делится с молодой красавицей-женой семейной легендой о Гришке-артисте, оказавшемся его отцом, но, к сожалению, не дожившем до свадьбы сына.

«Таких чудес не бывает», – возразите вы. «Таких чудес почти не бывает», – уточнил бы я, ибо чего только не случается на жизненном пути находящегося в вечном поиске коллекционера.

Исторические пертурбации и потрясения, потребительское отношение и почти полное отсутствие культуры исследования и вдумчивого собирательства ранней советской технической игрушки оставило ее на маргинальной периферии, приведя к тому, что до наших дней сохранились лишь считанные единицы этих молчаливых свидетелей эпохи. Спустя десятилетия разбросанные по частным собраниям и музеям, чудом уцелевшие на чердаках и в кладовках или бережно хранимые наследниками игрушки обретают вторую жизнь, а с ней совершенно новые культурно-исторические смыслы и связи, и, вне всякого сомнения, заслуживают того, чтобы о них наконец-то вспомнили.