Начнем с того, что советские лидеры редко публиковали точные цифры, которые заведомо были ложными. Российские архивы подтвердили, что большинство опубликованных данных экономической статистики совпадали с секретными данными, доступными государственным и партийным чиновникам. Хотя цифры могли быть необъективны из-за методов, лежащих в их основе, или искажены из-за стимулов тех, кто их сообщал, необъективность и искажения были одинаковыми для всех[382]. Другими словами, система не предусматривала двух различных наборов отчетности: ложного для общественности и истинного для информированной элиты[383]. Как правило, имевшаяся в распоряжении общественности информация была всего лишь небольшим фрагментом той массы данных, на которую опиралось руководство, ведя свои секретные дела.

По словам экономиста Питера Уайлса, лидеры СССР придерживались правила «минимальной неправды»[384]. Желая скрыть ту или иную правду, они обычно не придумывали откровенную ложь. Скорее они предпочитали ввести в заблуждение, выдав половину или четверть правды, а то и вовсе ничего не сказав.

Исключения были, и они касались вопросов исторической важности. В нескольких случаях советское правительство публиковало преднамеренно сфальсифицированные цифры: размер урожая в 1932 году (в реальности катастрофический), численность населения СССР в 1939 году (значительно уменьшившегося от голода и террора), людские потери в германо-советской войне (в реальности катастрофические) и материальные потери в той же войне (завышенные). Во всех этих случаях ложная цифра принималась повсеместно, как на тайных советах, так и в публичной сфере. Не было выделено ни одной секретной ячейки, где бы хранилась правда[385].

А еще были военные расходы. В 1920-е годы официальные данные правительства СССР о ежегодных расходах на оборону были правдивыми, по крайней мере в смысле отсутствия намерения ввести кого-либо в заблуждение. Однако в 1930 году Лига Наций открыла в Женеве переговоры между великими державами о разоружении. Советское правительство решило принять в них участие. Внутри СССР как раз начался процесс перевооружения, и военный бюджет страны быстро рос. Чтобы сделать свою позицию на Женевских переговорах более сильной, сталинское Политбюро решило скрыть рост расходов на оборону, опубликовав ложные цифры. Настоящие и ложные цифры приведены в табл. 7.1. В течение нескольких лет публиковавшиеся цифры были значительно ниже фактических. К 1932 году, когда СССР озвучил в Лиге Наций цифру расходов на оборону в размере 1,3 миллиарда рублей (менее 4 % от всех государственных расходов), фактическая цифра составляла 4,3 миллиарда (почти 11 %).

Таким образом, в оборонной бухгалтерии на протяжении нескольких лет существовало два комплекта отчетности: один для общественности и широкой массы менее привилегированных членов партии и чиновников, а другой – только для Политбюро, отражавший истинное положение дел. Все изменилось в 1935 году. Правящие круги в Берлине, Риме и Токио теперь открыто выдвигали захватнические планы. Надежды на разоружение рухнули. Сталин решил, что ничего не потеряет, если снова станет публиковать правдивые данные. В следующем году, как видно из таблицы, советское правительство опубликовало цифру расходов на оборону в 14,8 миллиарда рублей (теперь 16 % государственного бюджета, с тенденцией к росту).

Вернувшись на путь относительной правдивости в этом вопросе, правительство оставалось на нем вплоть до июня 1941 года, когда начались военные действия. Пока война шла, оборонные расходы СССР держались в секрете, но вскоре после окончания войны бюджеты военного времени были раскрыты[386]. С возвращением к мирной жизни опубликованный советский бюджет вновь стал отражать реальную картину, и так продолжалось несколько лет – по крайней мере, вероятно, на протяжении части 50-х годов.

Табл. 7.1. Заведомая ложь: расходы СССР на оборону в 1928/9–1936 годах (отдельные годы) по официальным данным того времени и архивным данным

Примечание. По плану год 1928/29 начинался в октябре 1928 и заканчивался в сентябре 1929 года. В 1930-м к 1929/30 году был добавлен «особый квартал», чтобы привести фискальный год и год планирования в соответствие с календарным. Цифры, напечатанные полужирным шрифтом, были сознательно приуменьшены.

Источники: Davies R. W. Soviet Military Expenditure and the Armaments Industry, 1929–33: A Reconsideration // Europe – AsiaStudies. 1993. Vol. 45. № 4. P. 580; Davies R. W., Harrison M. The Soviet Military-Economic Effort under the Second Five-Year Plan (1933–1937) // Europe-Asia Studies. 1997. Vol. 49. № 3. P. 370.

Однако к 60-м годам данные о расходах на оборону, доступные обществу, вновь перестали отражать какую-либо реальность. На этот раз быстрого примирения между официальными и реальными данными не случилось; они разошлись всерьез и надолго.

Как видно из табл. 7.2, в 1950 году заявленные расходы на оборону (8,3 миллиарда рублей) составляли 20 % от общих расходов советского правительства. В последующие годы рублевые затраты в абсолютном исчислении возросли и в 1980 году составили 17,1 миллиарда рублей. Но размер экономики в рублях был теперь настолько больше, что доля обороны в государственных расходах упала до менее чем 6 %. Эта доля продолжала снижаться на протяжении 80-х годов.

Табл. 7.2. Тенденция к занижению показателей все более очевидна. Расходы СССР на оборону, 1950–1989 (отдельные) годы по официальным данным того времени

Примечание. Чтобы сравнить эти цифры с цифрами табл. 7.1, надо иметь в виду, что в 1961 году правительство СССР провело деноминацию рубля так, что новый рубль равнялся десяти старым. Все цифры в этой таблице даны в новых рублях. Полужирным шрифтом выделены цифры, которые в настоящее время признаются заниженными.

Источники: официальные цифры взяты из: Национальное богатство ЦСУ. Народное хозяйство СССР. 1922–1972 гг. C. 481–482; Госкомстат. Народное хозяйство СССР за 70 лет. Юбилейный статистический ежегодник. М.: Финансы и статистика, 1987. С. 629, 631; Госкомстат. Народное хозяйство СССР в 1989 году. Статистический ежегодник. М.: Финансы и статистика, 1990. С. 612.

Эти цифры вызывали недоумение. В 1980 году, согласно официальным данным, государственный доход СССР (произведенный национальный доход, исключавший расходы на конечные услуги) составлял 454 миллиарда рублей – возможно, более 600 миллиардов в пересчете на ВВП[387]. Таким образом, советские расходы на оборону, согласно опубликованным данным, составляли менее 3 % от советского ВВП. В том же году США потратили на национальную оборону 134 миллиарда долларов, или около 4,8 % от гораздо большего ВВП. В совокупности эти цифры указывали, что советская экономика должна быть в состоянии содержать оборонный комплекс примерно в одну четверть американского[388].

Западные наблюдатели подошли к проблеме и с другой стороны: каков реальный размер мощи советского военного ведомства? Это была государственная тайна, но о ней можно было судить по данным разведки. Как показывает табл. 7.3, западные оценки, сделанные около 1980 года, указывали на то, что советский оборонный комплекс того времени по большинству параметров численно превосходил американский.

Табл. 7.3. Численное превосходство СССР: военный паритет в 1980 году, согласно Международному институту стратегических исследований

Примечание. Соотношения в правой колонке получены из цифр, приведенных в двух колонках слева. Цифры не показывают силу противостоящих альянсов и имеют значение только для прямого сравнения СССР и США. Полужирным шрифтом выделены цифры, указывающие на сферы, где США обладали превосходством.

Источник: International Institute for Strategic Studies (IISS). The Military Balance 1980. № 80. London: IISS, 1980. P. 5–13.

Была ли советская военная мощь по крайней мере равна американской, как следовало из численности личного состава и техники, или же она была вчетверо меньше?

Советские СМИ утверждали, что западные оценки военной мощи СССР завышены. Во-первых, заявляли они, беспристрастный наблюдатель отверг бы эти цифры. Советскому Союзу, в отличие от Соединенных Штатов, приходилось защищать протяженные континентальные границы. Кроме того, во многих аспектах военной техники Советский Союз качественно отставал, и это отставание нельзя было отразить одними лишь цифрами. Во-вторых, утверждали советские СМИ, западные оценки советской военной мощи являются ложью, призванной нагнетать страх. Впрочем, эти аргументы были ослаблены тем фактом, что советское правительство не представило никаких заслуживающих доверия альтернативных цифр.