По молодости лет пять проработал нажопником

В одном толстом литературном журнале.

Взяли как пустое место на должность нажопника

Замглавного редактора в его одинокой борьбе с главредом,

Выжившим из ума на почве старости,

Отягощённой фронтовой юностью.

В мои служебные обязанности входило

            облекать замовские «нет»

В редакционную мантру с придаточными:

Возвращал рукописи авторам с благодарностью.

Миссия одноразовая, но благородная, сводилась к тому,

Чтобы принять при случае тяжесть переведённых стрелок

В вероятном конфликте зама и главного в пылу

Тотальной модернизации российской литературы

                  конца девяностых:

Де, молодой виноват, не того под шумок напечатал.

Не пригодился.

Странное дело: иная жопа светлей иной головы.

Сидя на голове, круговыми вращеньями

            нарезали мне пару извилин,

Понял я что-то в писательских скорбных трудах.

Старый редактор ушёл навсегда отовсюду.

Я отправился восвояси.

Сегодня нажопники не в ходу,

Сегодня бьют сразу по голове.

А жаль, хорошая профессия была, благородная,

Многих кормила.