Мое исследование проводилось в период, когда деградация Детройта достигла низшей точки и одновременно начались разговоры о возможном возрождении города. В заголовках СМИ провозглашалось, что «Детройт снова крут» [Ager 2015], что он «Лучше любого другого города США» [Nickum 2014], при этом журналисты приветствовали «Дух и перспективы Детройта» [Bruni 2015]. Это смещение акцентов вновь привлекло внимание к Детройту и породило вопросы о том, какими будут объявленные изменения: каким городом станет Детройт в новую эпоху и чье представление о будущем возобладает. Конфликты, связанные с последним вопросом, проявляются в прошлых и нынешних образцах трансформации городов. В исследованиях, посвященных джентрификации – оживлению городских территорий, которое сопровождается притоком новых людей, – многие из этих конфликтов демонстрируют разные представления старожилов и новоприбывших о том, как должны выглядеть улицы или районы города. Эти конфликты не только связаны с конкурирующими стратегиями будущего городов, изложенными в градостроительных документах, но и воплощаются в повседневных практиках жителей, постоянно задающих и трансформирующих облик города «снизу». Описанные в моем исследовании неформальные практики присвоения собственности демонстрируют различные представления о том, чем является город и каким он должен быть, и эти практики четко делятся на те, которые характерны для старожилов Детройта, и те, к которым прибегают его новые жители.

Неформальное использование недвижимости представляет собой один из тех способов, при помощи которых детройтцы меняют свой город и задают его облик в соответствии со своими желаниями и потребностями. Прибегая к неформальному использованию недвижимости, горожане обходят юридические/правовые препятствия, которые могут помешать их целям. В то же время, как было показано в предшествующей части книги, неформальные практики присвоения собственности отличаются друг от друга по ряду важных параметров, которые невозможно полностью понять, если мы просто обратимся к тому, какие законы или правила нарушаются, избегаются или саботируются. Например, представители всех трех описанных выше способов присвоения собственности нарушают границы, занимаясь самозахватом недвижимости, однако их практики существенно отличаются. Есть разница и в представлениях этих людей о том, насколько уместны их занятия для города и как они формируют его будущее. В нынешний переломный момент истории Детройта уместно задаться следующим вопросом: каким образом неформальность собственности влияет на различные цели тех, кто присваивает собственность, и их представление о будущем города, отражает эти цели и представления или согласуется с ними?

Чтобы эти различные представления о будущем стали наглядными, в этой главе мы проведем анализ высказываний людей, занимающихся присвоением собственности. Нарративный анализ – исследование способов, при помощи которых люди выстраивают и рассказывают истории о себе и своих действиях, – позволяет взглянуть на практики присвоения с точки зрения, более близкой к позиции тех, кто ими занимается, вместо обращения к внешним критериям или параметрам наподобие писаного закона. Моя гипотеза заключается в следующем: использование нарративного анализа для выявления скрытого «планирования путем действия», которое воплощается в практиках присвоения, представляет собой один из способов начать осмысление более масштабной значимости различий между отдельными модусами неформальности и ее субъектов.

В ходе нарративного анализа обнаруживается, что для людей, занимающихся присвоением собственности, характерно разное понимание города, своих неформальных практик, закона и собственного будущего. Карин Густафсон в работе «Жульнический вэлфер» [Gustafson 2011] рассматривает нарушения правил предоставления социальной помощи ее получателями, демонстрируя то, каким образом разное происхождение, ресурсы и знания определяют способы «вовлечения» этих людей в подобные нарушения и их нормативной интерпретации. В Детройте история отношений людей, присваивающих собственность, с городской территорией (как долго они живут в Детройте и почему, то есть по собственному решению или в силу обстоятельств?) пересекается с разными масштабами их привилегий и благосостояния, в результате чего появляются сильно отличающиеся друг от друга представления о городе как о пространстве препятствий или как о пространстве возможностей. Эти различия в значительной степени определяют неформальные практики лиц, присваивающих собственность, и способы их понимания того, что данные практики не просто удовлетворяют их собственные потребности или желания, но и влияют на их представления о том, каким должен быть город, и отражают эти представления. Люди из группы ПЖ, поселившиеся в Детройте недавно, обладающие бо́льшим объемом преимуществ и желающие здесь жить, воспринимают город как terra nullius [ничейную землю – лат.] в части возможностей, а самих себя – как пионеров нашего времени, прибывших обустраиваться в городе. Напротив, старожилы Детройта (или обнищавшие новые горожане, перебравшиеся сюда, потому что им больше некуда было податься) отчасти воспринимают город как пространство, где на каждом шагу их поджидают препятствия, а самих себя и свои занятия соотносят с задачей выживания в городе. Если мы хотим осмыслить неформальность в странах Глобального Севера, то нам необходимо обратить внимание на эти различия между лицами, неофициально использующими собственность, а также на способы формирования их практик и то, как эти практики трансформируют город.