В начале этой книги уже приводилось несколько фрагментов из истории Джерома, но здесь стоит остановиться на ней подробнее, чтобы проиллюстрировать, как представители группы РП случайно начинают свои практики и как они со временем могут превратиться в нечто желанное и приятное. Джером, одинокий чернокожий мужчина за сорок, родился и вырос в Детройте. Несколько поколений его семьи жили в одном и том же квартале в одной особенно запущенной части города, сильно пострадавшей от ипотечного кризиса в США. Джером какое-то время жил в Колорадо, но затем потерял работу и вернулся в Детройт вместе с отцом и младшими братьями и сестрами. Вскоре после возвращения в район, где прошло его детство, он занялся присвоением недвижимости, причем, по его словам, произошло это случайно.

Одним промозглым октябрьским днем Джером показал мне огороды, занимавшие несколько участков в квартале от дома, где он жил вместе с семьей. Вот его рассказ о том, что происходило первой зимой после его возвращения в Детройт:

В том феврале, когда снег начал понемногу таять, я вышел прогуляться, и когда дошел до конца квартала, увидел… груду мусора и прочей фигни. Там все было настолько плохо, что ливневые стоки забились, вода вытекала из них на улицу и все такое. И вот я там стою, убираю все это палкой и думаю: ну и дрянь, надо тут навести порядок, – потому что я никогда не видел в нашем районе ничего подобного. Знаете, даже в моем детстве тут всегда была бесхозная земля, как-то так… в основном она была заброшена как минимум десять – двадцать лет. И я решил, что, когда потеплеет, пойду и наведу там порядок.

В ходе нашей беседы Джером показывал мне, где на месте его огорода раньше сваливали мусор – незаконные свалки были тут повсюду. Когда я проводила исследование, такие свалки были огромной проблемой в большинстве районов Детройта. Чего там только не было: мебель, мусорные пакеты, матрасы, в которых кишели клопы (на них часто писали это слово, чтобы об этом знали люди, которые могли забрать матрас себе), или строительные материалы, выброшенные, чтобы не платить сбор за утилизацию ядохимикатов. И вот наступил март, и Джером, по-прежнему сидевший без работы, начал наводить порядок на земле. Отец велел трем младшим братьям помочь Джерому, попросив его включить их в работу. На весенних каникулах к ним присоединились еще несколько соседских детей. К концу года они уже организовали огород:

Я говорю всем, что затеял это по ошибке [смех]… потому что теперь я общественный активист, занимаюсь продовольственной справедливостью, и это была – поймите меня буквально – это была ошибка. Я всего лишь хотел расчистить пустыри, я знал, что надо сделать так, чтобы там опять не появилась свалка, понимаете, нельзя было просто убрать там и ничего не делать… Смотрите, это все равно что у вас есть белая стена, на которой кто-то нарисовал граффити, и вы ее снова покрасите и думаете, что на ней никто ничего не нарисует снова. Поэтому я решил сделать там газон, подстригать его, устроить небольшой парк, посадить цветы, может быть, пару грядок овощей и все такое.

Любопытная деталь: когда Джером только начинал заниматься своим огородом и ухаживать за землей, он пытался делать это законно, подняв сведения о собственниках всех пустующих участков в этом районе: «Как только мы приступили к работе, я проверил, кто владельцы, потому что, понимаете, я не хотел что-то делать на чьей-то земле, [чтобы] потом кто-то пришел и сказал… типа, выкапывай всю эту фигню». Оказалось, что участки принадлежали городу или различным банкам. Для участков в городской собственности Джером сначала получил разрешение по муниципальной программе Adopt-A-Lot90 (ныне завершенной), которое позволяла жителям ухаживать за пустующими землями по всему городу и использовать их.

Рассказывая о том, насколько муторным был процесс получения этого разрешения, Джером тяжко вздыхал – это напоминало ощущение безысходности, которые испытывали другие представители группы ПЖ при коммуникации с мэрией:

Это была безумная история. Мне посоветовали пойти в администрацию нашего района, я пришел, а там сидит женщина, которая не понимает, что мне нужно. Я ей такой: мне нужно разрешение Adopt-A-Lot, понимаете? – а она такая: это не к нам. И дальше спрашивает: это что-то типа Farm-A-Lot? – Да, что-то типа Farm-A-Lot. – А мы их больше не выдаем. И я типа: я знаю, что вы больше не выдаете Farm-A-Lot… но я вас спрашиваю про Adopt-A-Lot, понимаете? Это чтобы я мог подстригать траву, подрезать деревья и все такое. А она мне: не понимаю, о чем ты, дорогуша. Ну, типа поговорили, я выхожу на парковку, звоню в окружную администрацию, и женщина мне по телефону говорит: вы где находитесь? Я отвечаю: у администрации своего района, пытаюсь получить разрешение Adopt-A-Lot. Тогда она говорит: возвращайтесь туда и скажите той женщине, чтобы посмотрела в ящике А. Ладно, думаю, поднимаюсь обратно, эта женщина открывает ящик и говорит: вы тут что-нибудь видите? Я ей: не-а, здесь ничего нет. Тогда [женщина по телефону] говорит: тогда скажите ей, чтобы стояла у факса, я ей отправлю документ и скажу сделать копии и положить в файл [смеется]. И я такой думаю: ну и дурдом!

Однако Джером быстро отказался от того, чтобы делать все по закону, – отчасти из‑за слишком строгой регуляторной политики:

[Правила] менялись: сначала просто требовалось не возводить никаких постоянных построек на [участке], а потом так: нельзя сваливать компост, никаких, хм, постоянных сооружений, нельзя вывозить грунт, подсыпать грунт и все такое, и я такой думаю: они психи! – понимаете?

Преодолевать бюрократические барьеры не было смысла: с одной стороны, Джером понимал, что всем все равно, а с другой, многие участки, которые он уже использовал, не принадлежали городу, а следовательно, в любом случае не подпадали под программу Adopt-A-Lot.

Джером хотел быть собственником земли, но затем вспомнил, что в 2010 году ему предоставили квоту на 19 900 долларов на покупку семи участков у города, а в 2013 году, по его словам, цена упала до 3400 долларов за 13 участков. Джером был готов заплатить эти деньги, если они у него появятся. Кроме того, Bank of America три года обещал Джерому подарить ему свои участки, но этого так и не случилось, и Джером больше не беспокоил банкиров, чтобы не тратить время попусту. Его не волновало, что мэрия или Bank of America станут предъявлять ему претензии за использование их земли, однако он действительно опасался, что расширение отдельных его сельскохозяйственных начинаний может создать неудобства для соседей и в конечном итоге он столкнется с препятствиями из‑за незаконного землепользования. Джером хотел двигаться дальше, занявшись разведением кур и коз, однако его беспокоило, что соседи могут быть против присутствия такой живности в их районе и окажут ему противодействие, используя его незаконное присутствие на земле как повод для жалоб.

Джером скороговоркой повторил, что соседи оценили изменения, которые произошли в районе с появлением его огорода, но вспомнил и то, что кое-кто из них изначально был настроен скептически: «По-прежнему были такие, кто смотрел на это негативно, потому что люди думали, что я сошел с ума, затеяв этот огород, понимаете? – особенно в этом районе. Говорили так: они не собираются ничего делать, просто все тут разнесут… Ну, это не то чтобы негативно по отношению к тому, что мы делали, – скорее, они хотели сказать: ради чего? Ты же знаешь, они этого не заслуживают». Я попросила Джерома уточнить, кто именно не заслуживал этот огород, и он объяснил:

Этот район… скажем так, как будто ребятки собираются его разнести. Понимаете, это все потому, что здесь происходили всякие вещи, каких я никогда раньше не видел, как будто люди больше не заботились друг о друге, не говорили друг с другом, как-то так, тут больше не было общности, все отдалились друг от друга. Например, у нас тут есть один пожилой чел, ну, гражданин в годах, и он такой: они тут все собираются разнести, Джером, ты не должен этого делать, ты в курсе? А я ему типа: ну, это же я начал – если они разнесут, я все верну на место.

Джером широко улыбнулся и добавил: «Но теперь [мой сосед] такой: горжусь тобой, это потрясающе, вспоминаются места, где я вырос, – а вырос он где-то на юге».

Огород был начинанием, которое пришло Джерому в голову по ходу дела, когда он думал о том, как ему дальше защищать и использовать землю, на которой он навел порядок вместе с соседскими детьми. По его словам, исходные знания о том, как заниматься огородом, у него были в основном еще с детства, когда он помогал бабушке в ее приусадебном хозяйстве. Но после того как Джером стал тратить больше времени и усилий на выращивание продовольствия на занятой им земле, он обратился за советом в местные некоммерческие организации сельскохозяйственного профиля. Были и такие случаи, когда он учился методом проб и ошибок. Вспоминая об этом, Джером качал головой:

За все это время у меня были ошибки. Например, я собирал отходы [с местной пивоварни], сваливал их в компостную кучу и не перемешивал как следует, а потом идешь обратно… и прохожие говорят: о боже, о боже, тебя бы в деревню! – потому что запах стоял совершенно неприятный.

Поскольку поначалу у Джерома не было денег или ресурсов для своего огорода, какие-то вещи часто приходилось выносить из обветшавших домов, а воду для огорода нередко брали из пожарных гидрантов в квартале. Исходно неформальная активность Джерома представляла собой тяжелый труд в попытке что-то противопоставить неспособности городских властей содержать брошенные объекты или привлекать к ответственности нерадивых законных собственников наподобие Bank of America. Но со временем оказалось, что Джером нашел себе дело по душе, которое хотел продолжать, – примерно такое же отношение к своим занятиям характерно для группы ПЖ. В случае с представителями группы РП так происходит не всегда, однако о потенциале более продуктивного опыта неформальных практик в этой группе стоит задуматься.